Мисс Пим расставляет точки. Мистификация - Тэй Джозефина - Страница 80

Впервые в жизни Брет отрешился от безразличия к окружающим его людям и почувствовал боль другого человека. Когда Лодинг рассказал ему историю Патрика в лондонском ресторанчике, Брет не испытал ничего, кроме презрения к парню, у которого было так много и которому, видишь ли ты, не хватало родителей. «Слабак», — подумал он. Но потом Лодинг принес в Кью-гарденз фотографии Патрика, и тогда у Брета возникло это странное чувство духовного родства, отождествления себя с Патриком.

— Вот это Пат Эшби, — сказал Лодинг, протянув Брету фотографию, сделанную дешевым аппаратом. — Ему было тогда лет одиннадцать.

Он привольно раскинулся на скамейке, протянув ноги на низкую загородку газона. Брет взял фотографию с любопытством, но не ожидая увидеть что-нибудь замечательное.

Однако с этого мгновения Патрик Эшби больше не был в его представлении анонимным «слабаком». Он стал для Брета живым человеком, и притом человеком, ему симпатичным. Ему казалось, что они с Патриком поняли бы друг друга. И если поначалу Брет был настроен скорее против Патрика, теперь он был целиком на его стороне.

Но только сейчас, глядя на окрестности Лачета с вершины холма, Брет впервые ощутил скорбь по поводу столь ранней и бессмысленной смерти.

Издалека едва слышно донесся звук железа, бьющего по железу, и Брет перевел взгляд с буков на вершине холма к домику, стоящему у его подножья. «Кузня», — подумал он. На карте она была обозначена маленьким черным квадратиком; теперь этот квадратик принял обличье небольшого домика с черной трубой, из которого доносились удары молота о наковальню.

Все это было очень похоже на картинку в учебнике, по которому он учил французский язык в школе. Не хватало только кюре, который выходил бы из церкви, и почтальона, едущего по дороге от кузницы к деревне.

Брет соскользнул с седла на землю, по привычке ослабил подпругу — словно он оседлал эту лошадь несколько часов тому назад — и сел под куст можжевельника полюбоваться на эту картинку из учебника для школьников, приступающих к изучению английского языка.

ГЛАВА 15

В небе медленно проплывали огромные белые облака, то закрывая, то открывая солнце, легкий ветерок пробивался через кусты можжевельника и тихонько шелестел травой. Тимбер позвякивал удилами, пренебрежительно скусывая верхушки травинок. Брет совсем перестал думать и сидел в блаженной истоме.

Вдруг Тимбер мотнул головой, и почти в то же мгновение женский голос пропел что-то вроде заклинания за спиной Брета:

Голос был кокетливый и немного вульгарный. Разумеется, Брет немедленно сделал все наоборот. Он оглянулся и увидел перед собой полноватую девицу лет шестнадцати с каштановыми волосами и голубыми глазами навыкате. Глаза эти странным образом выражали одновременно и скуку, и жадный интерес. А когда девица встретилась взглядом с Бретом, ее глаза вообще чуть не выскочили из орбит.

— Ой! — взвизгнула она. — Вы не Саймон!

— Нет, — подтвердил Брет, приподнимаясь.

Но он не успел встать на ноги — девица плюхнулась на траву рядом с ним.

— Ну, вы меня ошарашили! А я знаю, кто вы такой. Потерявшийся брат. Да? Ну, конечно — вы так похожи на Саймона — и не отпирайтесь!

Брет не отпирался.

— Вы даже одеты похоже.

Брет объяснил, что на нем костюм Саймона.

— Значит, вы знакомы с Саймоном? — спросил он девицу.

— Конечно, я знакома с Саймоном. Меня зовут Шейла Парслоу. Я из школы в Клер-парке.

— А!

«Школа для бездельников», — сказала Элеонора. Школа, в которой учеников ничему не учат, даже таблице умножения.

— Я все пытаюсь соблазнить Саймона, а он не поддается.

Брет не знал, что можно сказать в ответ на такое заявление, но его собеседница, по-видимому, и не нуждалась в его комментариях.

— Ну надо же как-то развлекаться! Вы не представляете, какая в Клер-парке скучища. Мухи дохнут! Там разрешают делать все — ну абсолютно все, что тебе вздумается. Я раз разделась догола и так вошла в кабинет Седрика. Седрик — это наш директор. Так вот, вхожу я к нему в кабинет в чем мать родила, а он только и сказал: «Шейла, милочка, тебе не мешало бы сесть на диету». Поглядел разок, сказал, что мне не мешало бы сесть на диету и опять стал перелистывать справочник «Кто есть кто». Он вечно читает этот справочник. В Клер-парк трудно попасть, если твой отец не занесен в «Кто есть кто». Или мать. Моего отца в «Кто есть кто» нет, но зато у него есть миллионы, а это ничуть не хуже. Миллионы сильно облегчают жизнь, правда?

Брет согласился, что, наверное, это так.

— Вот я и помахиваю папиными миллионами под носом у Саймона. Саймон далеко не равнодушен к презренному металлу, и я надеялась, что он, так сказать, прибавит весу моим чарам. Но Саймон — страшный сноб, правда?

— Да?

— А вы что, не знаете?

— Я с ним познакомился только сегодня.

— Ах, да, конечно. Вы только сегодня приехали. Ничего себе выкинули номер! У Саймона, натурально, нет особых причин радоваться, но вам наверняка приятно оставить его с носом.

Брет подумал, что эта особа, очевидно, тоже любит отрывать у мух крылышки.

— Зато теперь, когда вы отобрали у Саймона его состояние, мои акции, может, и поднимутся. Надо будет его где-нибудь поймать и посмотреть, как он себя поведет. Собственно, когда я увидела Тимбера, то решила, что я его поймала. Он сюда часто приезжает проезживать лошадей. Но Десять буков он терпеть не может. — Девица кивнула на противоположный склон долины. — А тут его можно застать одного. За этим я сюда и пришла, а когда увидела эту черную бестию, то решила, что Саймон попался. А это оказались вы.

— Весьма сожалею, — кротко сказал Брет.

Девица окинула его оценивающим взглядом.

— А вас, наверно, не стоит и пытаться соблазнять?

— Боюсь, что нет.

— А почему? Я вам не нравлюсь или вы вообще не любитель таких развлечений?

— Боюсь, что не любитель.

— Я так и думала. У вас монашеское лицо. Как странно: вы так похожи на Саймона, и такие разные. Вот уж Саймон не монах — спросите хотя бы дочку Гейтса. Я делаю кукол, изображающих эту девчонку, и втыкаю в них булавки — только колдовство не помогает. Она знай себе цветет, как пион, и притягивает Саймона, как липкая бумага мух.

«Ты и сама похожа на пион, — подумал Брет, глядя на ее яркие губы и пышный бюст, на котором едва сходилась кофточка. — Правда, пион на сегодняшний день несколько привядший и разочарованный».

— А Саймон знает, что он вам нравится? — спросил Брет.

— Нравится? Да он вовсе мне не нравится. Я таких вообще не люблю. Просто мне хочется его соблазнить, чтобы не было так скучно. Чтобы убить время до конца семестра, когда меня заберут отсюда.

— Если вам позволяют делать все, что вам вздумается, почему бы вам не уехать отсюда сейчас?

— Ну, знаете, не хочется выглядеть совсем уж дурой. Я до этого была в школе Линг Эбби, и я там прямо-таки на голове ходила, чтобы меня перевели из той школы сюда. Мне казалось, что тут будет не жизнь, а малина: ни тебе уроков, ни домашних заданий, ни запретов — ничего. Откуда мне было знать, что я здесь буду умирать от скуки? Как же здесь скучно — с ума можно сойти!

— А в Клер-парке нет кого-нибудь, кто мог бы заменить Саймона? Я хочу сказать, кого-нибудь более… сговорчивого?

— Да нет, я уж смотрела. Все какие-то тощие, волосатые и жуткие интеллектуалы. Вы заметили, что интеллектуалы почему-то всегда зарастают волосами? Некоторым нравится крутить романы с совсем уж отвратительными типами, а я люблю симпатичных. Вы же не будете отрицать, что Саймон — красивый малый? В Линг Эбби был садовник, который смотрелся не хуже Саймона, только у него не было такого лихого наплевательского вида.

— Однако вы не остались из-за него в Линг Эбби?