Негодная певица и некромант за клавесином (СИ) - Черная Мстислава - Страница 59

Мы наедине…

Неужели Дан меня поцелует? От предвкушения и восторга у меня перехватывает дыхание, когда Дан опирается свободной рукой о стену сбоку от моей головы. Дан меня не удерживает, я не чувствую себя пойманной в ловушку.

Дан медлит и…

Не целует.

—   Он… рассказал тебе? —  хрипло спрашивает Дан, ломая всю романтику.

Кто? Что? О чём?

—  Про нежить в зрительном зале? —  уточняю я.

—  Значит, рассказал.

—  Дан, —  усмехаюсь я, —  если ты хочешь, ты можешь продолжать выкупать билеты. С чего бы мне возражать?

Я говорю полувсерьёз, полушутя. Я не думаю, что Дан действительно станет выкупать билеты, а если станет, то я попрошу этого не делать. Сегодня Дан сделал мне подарок, но в будущем не важно верит он в меня или нет, я исполню свою мечту. Важно, что Дан, я уверена, будет рад.

Я приподнимаюсь на цыпочки и с невесть откуда взявшейся решительностью первой касаюсь губами его губ. Дан отвечает на поцелуй и вдруг подхватывает меня на руки, крепко прижимает к себе. Я смутно осознаю, что сперва мы целуемся на крыльце, потом Дан, не прекращая целовать, выносит меня на улицу. Кто-то открывает и закрывает для нас дверцу, экипажа, мы оказываемся в салоне одни.

И я тянусь, чтобы расстегнуть ворот его рубашки.

Эпилог

Вечер в столице. Я сижу на балконе, любуюсь закатом и как веером обмахиваюсь белой карточкой из очень плотной бумаги. По краю вьётся растительный орнамент —  каждый листочек выписан с удивительной тщательностью, и я подозреваю, что у меня в руках работа художника, а не печатный оттиск.

—  Госпожа, —  негромко окликает горничная. —  К вам Марк с гостьей.

—  Да? Проси.

Казалось бы, в доме Дана я по-прежнему гостья, но слуги почему-то относятся ко мне почти как к хозяйке.

Да, у нас с Даном закрутился сумасшедший роман… Он избавился от “ментальной занозы”, я в этой жизни просто безумная сама по себе. Не могло быть иначе —  полыхнула феерия. Но всё равно отношение слуг меня удивляет, особенно в те моменты, когда мне начинает казаться, что наш роман не продлится долго, и от этого хочется наслаждаться каждым мгновением ещё острее.

—  Добрый вечер, госпожа!

—  Добрый вечер, Марк, —  сегодня мы виделись только утром, да и то мельком. —  Как встреча с Кэрри?

—  Она учится и счастлива. Госпожа, я взял на себя смелость пригласить вашу кузину…, —  он неловко кланяется и, пятясь, выходит.

Кроме молчаливой горничной, на балконе остаётся молодая женщина с короткой стрижкой. Одета модно, щеголяет клетчатой юбкой до колен точь-в-точь как приглянувшаяся мне.

Я поднимаюсь навстречу.

Женщина мне не знакома.

—  Я Эмилен, —  с улыбкой представляется она. —  Ты мне писала.

—  Да…, —  та самая кузина, судьбой которой меня пугали. —  Рада знакомству.

Я протягиваю руку, и Эмилен пожимает мою ладонь.

—  Взаимно. Я рада, что ты нашла себя. Было тяжело?

—  Оно того стоило, —  пожимаю я плечами. —  Ты приехала ради меня в столицу?

—  Не совсем. Когда я прочитала твою историю в газетах, я поняла, что газетчики много если не врут, то привирают, а ещё я поняла, что до того, как я сбежала с тем бродягой, у меня были уроки магии. С упором в теорию, но всё же. Я приехала попробовать поступить в академии.

—  Удачи.

—  Везение —  это отлично, но пожелай мне упрямства. Я думаю, я не смогу поступить с первого раза, но я смогу найти хорошего преподавателя.

—  Я буду верить в тебя, Эмилен.

—  Спасибо. Уже поздно… Марк встретил меня с дилижанса.

—  Я думаю, Дан не будет против, если ты останешься на ночь в гостевой комнате, —  мне неловко это говорить. Как я могу приглашать в дом Дана гостей? Сам факт, что Эмилен здесь появилась, неловкий.

Горничная делает шаг вперёд и, склонив голову, сообщает, что гостевая комната уже готова. А в следующее мгновение на балконе появляется Дан. Мой любимый некромант в одно мгновение оказывается рядом, подхватывает мою руку и запечатлевает на запястье поцелуй.

—  Естественно, я не против. Госпожа Эмилен, —  он выпрямляется и поворачивается к ней, —  прошу простить меня за неучтивость. Разумеется, вы можете остановиться у нас.

—  Благодарю.

Эмилен запинается. Слишком очевидно, что сейчас её присутствие на балконе… лишнее. Горничная вежливо приглашает её пройти в комнату, и как только дверь на балкон закрывается, Дан заключает меня в объятия, целует с жаждой, как будто не может напиться. Я отвечаю с не меньшим пылом и незаметно для самой себя забираюсь под ворот его рубашки. То, что пуговицы застёгнуты, раздражает. Дан же дотягивается до застёжки на моём платье…

Ха, если мы увлечёмся, то продолжим не в спальне, а, как это один раз уже чуть не случилось, благо вмешалась горничная, у всех на виду —  балкон выходит на улицу.

И мы увлекаемся.

Почти.

Тяжело дыша, Дан отстраняется, хватается за перила.

— Карин…

Да, балкон не место, согласна. Особенно сейчас, когда в столице слишком много магов, никакие наспех наброшенные чары рассеивания внимания, невидимости и отвода глаз не скроют нас от проницательных взглядов.

Чтобы хоть немного разрядить искрящее между нами напряжение, чтобы не наброситься на Дана с поцелуями, я взмахиваю карточкой и шутя касаюсь уголком кончика его носа.

— Смотри, что я получила, — хвастаюсь я.

Сощурившись, Дан быстро прочитывает текст:

— Приглашение выступить в посольстве эльфов на вечере в честь прибытия наследного принца?

— Ага.

Дипломатические танцы продолжаются.

Решением Парламента монархия была упразднена, король предстал перед судом, был единогласно признан судейской коллегией виновным в государственной измене и приговорён к пожизненному тюремному заключению.

Эльфийский королевский двор принёс глубочайшие извинения, приправленные отчётом по итогам внутреннего расследования. Нектар вечности был подан одному высшему жрецу, двум его ученикам и четырём младшим жрецам — все они погребены за пределами Священного леса, в Тишайском Ельнике на границе с Тишайским болотом. Очевидно, что эльфы казнили нескольких исполнителей и не тронули вдохновителей, но нашей молодой республике точно не до войны. К тому же главное случилось — контур разрушен окончательно, и никакими жертвоприношениями эльфы восстановить его не смогут.

Опасаясь, что человеческие государства заключат союз и надавят одновременно, эльфы идут на всё, чтобы добиться мира, включая подкуп и поставки редчайших растений, ещё недавно запрещённых к вывозу из Леса.

Два дня назад в столицу прибыл наследный принц — об этом писали газеты.

А теперь у меня в руках приглашение.

— Карин, ты ведь понимаешь, что тебя приглашают не за талант, а в рамках “извинительной” политики?

— С какой стати мне беспокоиться о причинах? Я просто выступлю. Быть певицей, приглашённой на официальны вечер в честь наследного принца это новый уровень признания, не так ли?

— Хочу увидеть.

— Ты придёшь меня поддержать, Дан? — радуюсь я.

— Нет, Карин, прости, но я приду посмотреть на страдания принца.

Я усмехаюсь.

Принца, если он не глухой, действительно ждут страдания…

— Люблю тебя.

— Карин, ты отослала подтверждение?

— Да.

— А на дату ты смотрела?

— Хм?

— Завтра…

— Эльфы, дорогая, считают смену дня не от полуночи, как большинство человеческих государств, а от заката. Они считают, что с заходом солнца день “умирает”. Ночь они сравнивают с периодом роста в утробе матери, а восход для них рождение.

— Звучит бредово.

— Эльфы. И я, Карин, не про культурные различия. Я про то, что выступаешь ты сегодня. Сейчас. Ты уже опаздываешь.

Упс.

Ни я, ни Марк таких нюансов не знали, вот и ошиблись. Я смотрю вниз на то, в чём я сейчас. Дан откровенно забавляется, он быстрее меня понял, какое решение я приму. Домашняя одежда? Тапочки с помпонами? Я скидываю с плеч кашемировую накидку и остаюсь в одной пижаме.