Негодная певица и некромант за клавесином (СИ) - Черная Мстислава - Страница 57

Что же, понятно, почему Парламент принял эльфийское объяснение. Разве маги упустят такой шанс?

— Его величество ещё юн, — выдыхает папа. — Его ввели в заблуждение…

Дан откладывает газету и пожимает плечами:

— Вероятно, так и есть. Вероятно, короля ввели в заблуждение советники, на которых он всецело полагался. И наивность будет стоить ему короны.

— Наследному принцу всего три года. Нет никого, кто безусловно мог бы встать на позицию регента…

— Регент? Господин Тавиран, очнитесь. Экстренное заседание Парламента уже в разгаре. Через пару часов наше королевство будет объявлено республикой. Карин, ты готова? Через пару часов начинается твой концерт.

Глава 67

—  Я готова.

Я удивляюсь как спокойно звучит мой ответ, и вдвойне удивляюсь спокойствию внутри. Я ловлю взгляд Дана, вижу его улыбку и улыбаюсь в ответ. Я теряюсь в его глазах, и с невероятной остротой переживаю, казалось бы, ничем не примечательное мгновение. Время словно останавливается.

Где-то рядом и одновременно далеко-далеко кашлянул папа. Щёлкают стрелки часов, а всё смотрю и смотрю…

Дан первым выныривает из нашего  странного уединения.

—  Прошу, Карин. Я попросил Мэри подготовить для тебя наряд. Она страшно ругалась, что в такой момент я заставляю её забыть о переживаниях и работать, но на самом деле она была рада одеть тебя на твой дебют.

—  Можно ли называть концерт дебютом? —  прищуриваюсь я и поднимаюсь навстречу ожидающей меня горничной.

—  Почему нет? —  хмыкает Дан.

Он тоже считал, что я не пою, а вою, что у меня нет никаких шансов стать певицей. Что изменилось? Им движет… чувство вины? Если это так, будет жаль. Впрочем, я не собираюсь гадать о его мотивах, я собираюсь наслаждаться подаренной возможностью.

Я выбегаю из комнаты.

Переодевание, причёска и макияж много времени не занимают. Во-первых, я не стремлюсь к чему-то сложному. Во-вторых, горничные оказываются мастерицами своего дела. Мне кажется, они не совершают ни одного лишнего движения.

Вскоре в сопровождении горничных я спускаюсь в холл.

—  Ты собираешься выйти в этом?! —  почти хором восклицают родители.

И одновременно я слышу от Дана:

—  Карин, сегодня ты особенно прекрасна.

—  Спасибо.

Снаружи уже ждут экипажи, их почему-то целых три. Один для меня, один для Дана, и один для родителей. Я с лёгким разочарованием провожаю Дана взглядом. Почему он не со мной? Не со мной… Мысль эхом отзывается внутри, и на языке появляется лёгкий привкус досады.

Погрузиться в меланхолию мне не позволяет Марк. Невесть откуда взявшийся мальчишка запрыгивает в салон следом за мной и захлопывает дверцу. Мальчишка сияет, на лице улыбка от уха до уха.

Экипаж почти сразу трогается.

—  Госпожа, рад вас видеть!

—  Я тоже, Марк. Как ты?

—  Спрашиваете? Я то нормально. А вот вы тогда… Я очень за вас испугался, госпожа.

—  А я за тебя. Получал уже письма от сестры?

—  Одно. Кэрри написала из столицы, она благополучно доехала. Новостей по поводу её учёбы ещё не было.

—  Будут.

—  Будут, —  соглашается Марк.

Повисает неловкое молчание. Я хочу спросить, как Марк справился в тот роковой день, когда я оставила его и всех остальных прятаться под сценой, а сама ушла, но мне тяжело задать этот вопрос. Почему…?

Словно поняв меня лучше меня самой, Марк подмигивает и сдвигает занавеску на окне. Я послушно выглядываю, не ожидая увидеть что-то особенное. И у меня перехватывает дыхание. Моя мечта… исполнилась слово в слово. Афишами с моим портретом обклеен буквально весь город.

Конечно, может быть, только несколько улиц —  Дан заранее знал маршрут, но мне приятнее думать про город.

На глаза наворачиваются слёзы, я тронута до глубины души.

—  Марь… —  выдыхаю я, невольно обращаюсь к нему “домашним” именем.

Афиши, афиши, афиши…

—  Да, госпожа?

—  Следующей обклеим столицу!

Марк натянуто улыбается, в его глазах мелькает что-то странное. Не грусть, а… настороженность? Думаю, Марк сам решит, хочет ли делиться со мной своими сомнениями.

Экипаж останавливается у бокового входа в концертный зал, и Марк выпрыгивает на улицу. Я только сейчас замечаю, что парнишка приодет. На нём, оказывается, модный костюм. Рукава Марк закатал точь-в-точь как Дан.

У входа меня ждёт Мэри, сзади догоняют родители и Дан. Я вдруг понимаю, что стою в окружении дорогих мне людей — близких, друзей.

Я так счастлива!

Оглядевшись, я впитываю в себя это невероятное ощущение и торопливо поднимаюсь по ступенькам — нехорошо опоздать на свой первый концерт.

Коридор приводит меня в гримёрку, Мэри лично подправляет в причёске пару выбившихся прядок, невесомо касается лица кисточкой с пудрой и подхватывает карандаш, чтобы сделать быструю зарисовку… моего пути к славе.

— Карин, тебя не смущает, что ты… не репетировала? — не выдерживает Мэри.

— Я спою от души. Что может быть лучше?

— И правда…

Я посылаю Мэри воздушный поцелуй.

— Карин, — окликает меня Дан. — Зрители в нетерпении.

— Иду, нет, лечу! — я чувствую себя окрылённой.

Дан подаёт мне руку, и к сцене мы идём вместе. Только у самого занавеса Дан отпускает мою руку и выходит к зрителям один. Я подглядываю в щёлку — зал полный! Если честно… я не понимаю, когда успели распродать билеты. Разве горожанам сейчас до концертов, после превращения предоставленного эльфам парка в мёртвый пустырь, после трагедии?

Или люди пришли, потому что моё участие упоминали в газетах? Но я хочу, чтобы ко мне приходили ради моих песен…

Выделяется первый ряд — он пустой, заняты только пять центральных кресел. Сидят мои родители. Слева от них Мэри и Марк, а справа неожиданный гость. Я бы меньше удивилась появлению в зале нашего или эльфийского короля. Справа от родителей через одно пустое кресло сидит Берт.

Дан останавливается на краю сцены:

— Я рад сегодня объявить выход певицы, чьё исполнение не оставит равнодушным. Кари Ти!

Хм?

Разве представление не должно быть немного многословнее? Меня царапает странный диссонанс между дотошной подготовкой концерта и внезапной небрежностью сейчас. Может, концерт готовил Марк? В одиночку — слабо верится.

Возможно, Дану просто неловко участвовать в том, что ему кажется позором.

— Благодарю за высокую оценку моего таланта, Дан, — я присоединяюсь к нему на сцене.

Дан немедленно отступает и, слегка поклонившись, садится за клавесин. Зрители аплодируют в едином порыве. Их единодушие… удивляет.

Я глубоко вдыхаю, и запеваю свою самую первую песню — о крыльях, о свободе.

Песни перетекают одна в другую, музыка звучит фоном. Я даже не пытаюсь слушать мелодии, не говоря уже о том, чтобы попадать в ноты, которые я всё равно не слышу. Музыка сама по себе, мои песни сами по себе. Думаю, пару раз я заканчивала петь посреди мелодии и начинала следующую песню. Это даже забавно.

Часовой концерт как один глубокий вдох и долгий выход.

Музыка стихает, и я завершаю песню в тишине.

Раздаются аплодисменты. Приветствуя меня, зрители встают со своих мест.

Я, конечно, талант, но…

Я исполняю глубокий реверанс, и Дан выходит ко мне с охапкой букетов.

Глава 68

Самых разных цветов, веточек и зелени столько, что за ними я едва вижу. Дан помогает их удержать, и провожает меня со сцены, толком не позволив побыть со зрителями. Я слабо понимаю, зачем мне с ними задерживаться и позволяю себя увести в гримёрку, где меня ждут пирожные и кофе.

Появляются Мэри, Марк, родители… и даже Берт. Он неловко улыбается, протягивает мне букет тюльпанов.

—  Поздравляю тебя с исполнением мечты, Карин. Это то, чего ты хотела?

—  Да, Берт.

Он растягивает губы в ещё одной неловкой улыбке и садится за стол за моих родителей, словно прячется за них от меня, от Дана. Я слабо понимаю, зачем он приехал. Он никогда не был в меня влюблён, я уверена. После того, как я “опозорилась” его родители больше не захотят видеть меня своей невесткой. Ответов у меня нет и я не стану их искать. Зачем? Можно ведь считать, что Берт здесь попрощаться.