По прозвищу «Малюта» - Берг Александр Анатольевич - Страница 42

На следующий день на совещании Маннергейм поставил вопрос ребром и вынудил Рюсти и Мальмберга согласиться на начало переговоров с русскими о прекращении этой войны, пока они не захватили всю страну.

Новость о том, что 5 февраля финны запросили перемирия и начала мирных переговоров, не стала для меня неожиданностью. Зная, как было в прошлый раз, я ожидал этого и сейчас, просто сроки сдвинулись и всё, но я был рад этому. Всё же мы слишком разные, и финны не успокоятся, если СССР захватит всю Финляндию. Хоть и приготовили своё карманное правительство, но в таком случае гражданской войны в Финляндии всё равно не избежать, а значит, половина населения погибнет, а нам оно надо? В моей истории Сталину хватило ума вовремя остановиться, надеюсь, и сейчас хватит.

Неделя прошла в напряжении, на это время установилось перемирие, и обе стороны готовились к любому развитию ситуации, однако 14 февраля в Москве было заключено официальное перемирие. К СССР отходили спорные земли Карельского перешейка, на которые он претендовал, а также города Выборг и Приозерск. Граница была отодвинута более чем на сто километров от Ленинграда. Единственное, я не был таким знатоком и не мог сказать, соответствует сейчас новая граница той, что была в той моей жизни, или нет, есть ли какие-то различия, но в любом случае основная цель этой войны была достигнута, и угроза Ленинграду была снята. Ещё пару недель мы простояли в Выборге, а затем была погрузка в эшелон.

Вот уже второй раз нас встречают на вокзале в Нахабино с оркестром, а рядом стоят наши жёны и дети. Парадным маршем мы следуем к своему учебному центру, а затем всё снова по прошлому сценарию. Баня, праздничный обед и несколько дней отдыха, а затем было награждение. Старинову, Судоплатову и мне дали по ордену Ленина, остальным инструкторам дали ордена Красного Знамени. Курсанты получили ордена Красной Звезды и медали «За боевые заслуги». Награждены были абсолютно все, и к сожалению, некоторое получили награды посмертно. За эту войну мы потеряли 46 курсантов погибшими, к сожалению, войн без потерь не бывает. Еще полтора десятка курсантов были комиссованы по состоянию здоровья, и тут ничего не поделаешь, хорошо хоть, что они вообще остались живы.

До мая оставалось всего ничего, а там выпуск первого набора и новый набор в наш учебный центр. Причём к нам снова прислали строителей, возводить три новые казармы, а значит, новый набор будет на шесть рот больше, четыре армейские и две гэбэшные.

В кабинете Сталина кроме командарма 1-го ранга Шапошникова был и командарм 2-го ранга Мерецков. Последнего срочно вызвали в Москву, и теперь Сталин подробно расспрашивал его про ход войны, а также его интересовало, как на войне проявили себя курсанты нового учебного центра войск специального назначения.

– Скажите, товарищ Мерецков, а как себя проявили курсанты школы войск специального назначения, как вам они показались?

– Товарищ Сталин, скажу честно, вначале я отнёсся к ним достаточно скептически, но они быстро показали свою компетентность. Наши успехи при штурме укрепрайона во многом зависели именно от них, а кроме того, они навели порядок в наших тылах. Товарищ Сталин, считаю, такие подразделения крайне необходимы в армии.

– Спасибо, товарищ Мерецков, мы учтём ваше мнение.

Глава 14

Несмотря на мои опасения, курсантам дали доучиться до конца курса. Пускай по общему времени он был меньше двух лет, как раз получилось с учётом отрыва на Халхин-Гол и Финскую войну, примерно полтора года учёбы, но благодаря плотности и интенсивности обучения, да еще и участию в конфликтах, как полноценная практика в боевых условиях, то по нынешним временам бойцы считались отлично обученными. Выпуск курсантов обставили торжественно, с построением на плацу и присутствием высокого начальства. На выпуск приехали Шапошников и Берия. А вы что хотели, две роты курсантов от НКВД, вот Лаврентий Павлович и приехал на них посмотреть. А посмотреть было на что, курсанты в парадной форме, и не нынешней с широченными галифе, а в более поздней, удалось мне и новую форму для спецназа отстоять. И полевая, и парадная, как раз позднего СССР, да ещё с кое-какими элементами уже РФ, в частности с берцами. Так глянешь на них, такое ощущение, что ты не в сороковом году, а в конце восьмидесятых, начале девяностых. Да и выглядит эта новая форма гораздо красивей старой. А на кителях курсантов, вернее уже полноценных бойцов войск специального назначения, горят медали и ордена за Халхин-Гол и Финскую кампанию. Одно слово – орлы!

А рядом, возле трибуны стоит гранитная плита, на которой установлена латунная пластина с именами курсантов, погибших во время практики. Не хочу, чтобы про них забыли. Они посмертно, навечно вписаны в состав спецназа – фамилия курсанта с датой рождения и смерти и места гибели.

Оркестр играет марши, в стороне стоят и смотрят на это жёны и дети преподавателей школы, всё очень торжественно, да и курсанты должны навечно запомнить этот день. Щелкают фотоаппараты, стрекочет кинокамера, навечно запечатляя для потомков первый выпуск нашей школы, и сколько из этих молодых ребят доживёт до победы в 1945 году, я не знаю, но зато могу сказать твёрдо, что сделал всё, чтобы они смогли выжить в предстоящей войне.

Затем был праздничный обед, а на следующий день началось распределение свежеиспечённых бойцов. Армия – это большая деревня, уже все знали о той роли, что сыграли мои бойцы в успехе боёв на Халхин-Голе и в Карелии, а потому получить их хотели все.

Представляю, какие сейчас в армии бушуют битвы за моих бойцов, а что делать, это первый выпуск, на все армии их не хватит, а хотят все. Проигравшим в подковёрной борьбе придётся ждать второй выпуск, и только я знаю, что выпускать их будем недоучившимися, так как начнётся война, и заканчивать своё обучение новый выпуск будет уже на фронте. Но это ещё всё впереди, и у меня есть целый год для того, чтобы постараться научить их как можно большему. По-любому это не те краткосрочные курсы, которые были в 1941 году, когда после пары недель обучения молодых парней забрасывали в немецкий тыл, и они там гибли, так как чему можно научить всего за пару недель?

Через неделю после выпуска, когда уехали по назначению последние выпускники, в наш центр стали прибывать новые курсанты. Те, кто успел прибыть раньше, заселялись в казармы, а последние курсанты снова обживали палатки, так как три новые казармы обещали сдать только в начале осени. Составив планы обучения нового курса и проведя перед ним показательное выступление, – а вы что думали, мой первый взвод остался, своих ребят никому не отдам, я в них, можно сказать, душу вложил, да и мне нужны собственные преторианцы, – пошёл к Старинову.

– Илья, хочу на Украину съездить.

– Зачем? Игорь, у тебя что, дел мало?

– Да я за ребят беспокоюсь, всё же опыта у них мало, боюсь, они ошибки наделают, а там за ошибки придётся платить кровью.

– Игорь, скажи проще, тебе пострелять захотелось.

– Не сколько пострелять, сколько квалификацию не потерять и заодно ребят подстраховать, пока они опыта не набрались.

– А здесь что?

– План обучения я составил, всё равно сейчас у курсантов на пару месяцев в основном будет только физическая подготовка и теория, я в принципе не нужен.

– Ладно, Игорь, чёрт с тобой, но сначала всё равно лично проведёшь начальные тренировки новичков и только потом поедешь, и чтобы к сентябрю был здесь как штык.

– Илья, буду, только я свою группу с собой возьму.

– Ладно, бери и иди уже, вымогатель.

– Спасибо тебе.

– Здравия желаю, товарищ командующий, – представился я Жукову.

– Скуратов?