Охотники Горелых земель 2 (СИ) - Львов Николай - Страница 51

Я учился сворачивать пространство. К концу этих полутора недель я сумел не просто стягивать и вытягивать его, а деформировать более серьезно — сворачивать в трубочку, делать замкнутый тор. Но когда я попытался сделать бутылку Клейна, то тут в трубочку едва не завернулся мой мозг. Буквально — я потерял любые способности к владению волшебством на целый день, и Лире с Эдом стоило очень больших трудов унять все кровотечения, как внутренние, так и внешние. Как пояснил мне потом Гальза, тоя в тот момент попытался создать отдельную реальность с пространством, но без времени. И кто-то из Великих Духов не поленился обратить на меня мимолетное внимание и дать мне по шапке. Что я, к слову, заслужил.

Да, атеистам в этом мире делать точно нечего.

Эдвин заперся в Табакерке и что-то читал, перерывая целую гору литературы. Вечером того дня, после боя, он сдал Ранфу на хранение целых два шкафа различной макулатуры — от технической документации до литературы, которую сам Эд назвал «оккультной». Что должно было считаться оккультным в мире волшебства и призраков он не пояснил, но я на всякий случай охренел. Ну мало ли.

Гиз изводила себя физическими тренировками. Где-то, уж не знаю где, может купила, а может, и сама вырастила, но она обзавелась деревянным полутораручным мечом. Самое странное заключалось в том, что меч оставался живым. Подчиняясь воле своей создательницы-владелицы, во время упражнений и боев он изгибался под причудливыми углами, удлинялся до почти трех метров, а также мог укоротиться и расшириться, сделав странноватое подобие щита с рукоятью. При этом он сохранял достаточно неплохую остроту. Не бритвенную, конечно, но насколько я знаю, боевым мечам бритвенная острота и не к чему.

Фелиция же возвращалась в строй. Каждый день эта немногословная пожилая женщина делала изящные, воздушные ледяные скульптуры, и с каждым днем ее скульптуры подрастали на десяток-другой сантиметров. Кроме того, именно она, с посильной помощью выворотней, обеспечивала всю нашу ораву едой. Разносолов не было, но ее блюда выходили вкусными, сытными, а главное — питательными. Я даже сбросил свой котячий жирок (моя человеческая форма была худой, несмотря на все мои старания).

Про Маю ничего сказать не могу. Маю — это Маю. Пенек просто продолжал барагозить по всем окрестностям, наводя шороху, вступая в схватки с бродячими псами. Возможно, так он тоже тренировался.

Как тренировались яблочники, я не видел. Ранф с молодежью уходили утром, а приходили поздно ночью, вымотанные до безумия. Из их рассказов было ясно, что тренироваться они ходили в осаждаемые Тысячей города. Иногда даже отбивали, но не слишком часто.

Куда мы так тренировались, спросите вы?

Дело в том, что предчувствие близкой беды витало в воздухе, и это чувствовали не только мы, а абсолютно каждый в городе. Красные Княжества уже горели, и над городами севера долины уже реяли флаги с пятью белыми глазами на черном фоне. Было лишь вопросом времени, когда пожар докатится до нас, и это время утекало сквозь пальцы.

***

Мы выбрались за покупками. Фелиция отпускала нас из поместья группами не менее трех — даже если Лире просто требовался пучок копеечной травы, горсть за полтонны.

В этот раз требовались продукты. Пошли я, Лира и Эдвин. Идти нам предстояло на Алый рынок, так как тот, что был ближе к нам, обезлюдел — продавцы не хотели выходить торговать. И их можно было понять.

Не надо забывать, что бунты, восстания и перевороты в Красных Княжествах — обычное дело. Так что все наши соседи в частном секторе уже готовились. Наемники-солнечники пользовались небывалым успехом — только они за пару десятков корон могли за полдня достать глубоко из земли стены для вашего дома. Природный камень, натуральный цемент и волшебное сцепление, трехметровая высота и толщина с предплечье обеспечат любому дому максимально допустимый уровень безопасности.

И беспокоиться было о чем. Тысяча Глаз добралась до Санго за четыре дня до праздника Середины зимы. Каждый вечер на отдаленных окраинах города слышались выстрелы, изредка гремели взрывы. В городе стало меньше гражданских пальто и курток, зато намного больше красных мундиров стражи, разнообразных доспехов наемников и белых одежд медянщиков. Более того, то тут, то там мелькали угольно-черные костюмы и позолоченные лицевые маски Круга Черведавов.

И вот в такой вот замечательный зимний полдень — как раз пошел легкий пушистый снежок — мы выбрались из поместья и пошли на рынок. С собой у нас были: боевое волшебство наготове, три револьвера, список покупок и резонатор у Эда. В общем, мы вроде как были готовы к походу на рынок.

Мы пошли по протоптанной в снегу колее, и спустя полчаса уже были в основном городе. И тут можно было сделать отличные выводы про самобытную культуру Белой Долины.

Даже в такое неспокойное время люди находили поводы для радости. Праздник Середины зимы был уже завтра, и горожане украшали город. Волонтеры растягивали между крышами тросы, на которые закреплялись разные флаги — красно-белые треугольные флаги Княжеств и десятки самых разнообразных флагов наемничьих отрядов. На балконах не было цветов, и люди вязали на перила алые ленты. На улицах можно было пройти мимо троицы мрачных медянщиков в бронзовых доспехах и белых одеяниях, и тут же наткнуться на щебечущую парочку, заходящую в еще работающий бутик.

Тем не менее, щебечущих парочек было мало, степенных горожан и того меньше, зато все полисмены вышли из отпусков, и их патрули были усилены наемниками. Видеть среди красных мундиров сияющие доспехи Стальных Рогов было приятно, но вот кожаные жилеты Холодных Сердец… И ведь знаешь, что они — предатели, но если кому рассказать — тебе не поверят.

Многоголосый шум толпы мы услышали задолго до того, как вошли на площадь. Мы, конечно, могли пройти и небольшими улочками на Алый рынок, так было бы даже быстрее. Но Фелиция настрого запретила двигаться закоулками, а помня несколько засад, устроенных на нас как раз в таких узких улочках, что Санго, что Асмина… В общем, не очень-то и хотелось. Приходилось каждый раз делать большой крюк через главную площадь, перед мэрией, ну и в этот раз мы ее не миновали.

Обычно площадь была полупустой — простые люди шли мимо, почетный караул и, может, с десяток госслужащих, бегающих между корпусами административных строений. Сейчас же на площади была толпа, порядка сотни человек оцепили один из небольших корпусов. Толпу едва сдерживал десяток стражников и два наемника Стальных Рогов.

Заинтересовавшись, мы подошли ближе.

Толпа была настроена весьма решительно. Кто-то тряс мечом в ножнах, кто-то стучал о брусчатку копьем, то тут, то там виднелись револьверы, нацеленные в небо. Изредка из крика толпы можно было вычленить отдельные слова и фразы:

— Выдайте нам Валира!

— Валира на плаху!

— Обойдемся без плахи! Валира в окно! Валир — прихвостень червивых! Дави красных!

Мы знать не знали никакого Валира, но, видимо, он как-то себя дискредитировал. Скорее всего, фатально.

На наших глазах сквозь толпу начал пробираться парень. Одну руку он держал под полой распахнутого пальто, что-то скрывая. Мгновение — и он растворился среди моря ткани, пара от дыхания и воздетых в небо кулаков.

Спустя какие-то десять секунд толпа загомонила громче, еще три — и она хлынула к дверям здания. Оцепление было прорвано, сквозь редкие окошки видимости в толпе было заметно, как полицейские вытащили дубинки и попросту отбивались от разъяренной толпы. Тем не менее, сдержать всех было нельзя.

Парень, пробиравшийся сквозь людей, вел их за собой. В руках он держал окровавленную металлическую биту. Пинком парень выбил двери, и яростно вопящие люди хлынули в здание настоящим потоком.

Откуда-то раздался первый выстрел, и мы, переглянувшись, достали револьверы. Лира вынула из кармана какой-то полудрагоценный камушек и что-то прошептала. Камушек исчез, а над нашими головами появился огонек цвета свежей мяты — видимо, что-то охранное.