Пой. История Тома Фрая - Коста Габриэль - Страница 32

– Нет. Получится. – Том вложил бумажку прямо в руки Джека и посмотрел ему в глаза. За ней последовала еще одна. – Но в этот город я буду возвращаться лишь в конце весны. – Эту он оставил себе. – И больше никогда, – написал он следующую. – Вас тут нет. Мамы нет… Вот такая жирная точка.

– Ты так и не пел с того дня? – чуть погодя спросил Джек. Он знал ответ на этот вопрос. Том не имел и шанса его обмануть. Пение для друга являлось не только способом донести мысль до других людей – оно стало его жизнью. До тех пор, пока Том пользуется блокнотом вместо доски и буквами вместо нот, он не в порядке. К сожалению, его друзья вынуждены были следовать правилам игры и ждать. Понять бы только, чего.

– Нет, – показал листок Том, потом следующий: – Мы оба знали, что это произойдет раньше.

– Ты… – Джек не знал, как закончить. Он просто смотрел на друга, который быстро строчил ответ. Время от времени Том оглядывался по сторонам, словно уже не в ожидании Дилана, а опасаясь его. В отличие от доски, на листках помещалось намного больше слов.

– Она плохо переносила болезнь. Нервная работа. Бледность, худоба – все в одну копилку. Сейчас оказалось, что она и таблетками пренебрегала. – Том быстро скомкал листок и протянул следующий. – Она курила, иногда пила. Мама хотела прожить остаток дней не в темнице из собственного тела. Но Джек… Я так по ней скучаю. Я словно оставляю огромный кусок себя в этом городе.

– Том. – Джек притянул друга к себе и обнял.

Они молчали долгие три минуты. Никто не плакал. Это время парни решили потратить на осмысление сказанного. Одна и та же правда била по голове осознанием, что все рано или поздно кончается. Кончается заряд на телефоне, кончается бензин в машине, арахисовое масло, страховка, жизнь кончается. И если масло, бензин, страховку можно заменить, то… То найти замену дорогим людям невозможно, как и счастливому детству, школьным годам. Ванесса умерла, и ничто на свете этого не восполнит. Ничто.

– Я знаю, что не сказал о парочке своих мыслей, но… Не смей думать об одиночестве. Мы всегда будем рядом. Нам лишь надо разобраться со своими жизнями. Понять, кому куда идти. Люди, которым суждено быть вместе, не расстаются надолго. Все решит судьба.

– Ты это в книжках Ричарда вычитал? – Том протянул листок Джеку.

– Нет, просто я тоже задумывался обо всем в последнее время. Вот и пришел к выводу, что бояться нечего. Все будет хорошо, когда-нибудь точно. – Джек прищурился и смог разглядеть Дилана, до сих пор стоявшего в очереди к автомату. Он явно злился. – Надеюсь, Дилан не начнет драку с детьми за газировку.

– Дилан не такой. – По почерку тяжело было сказать об интонации, но Джек все равно уловил неуверенность в этих словах.

– А какой он, Том?

Джек чуть не подпрыгнул от счастья, когда тема зашла о Дилане. Джек волновался. Он не мог быть рядом и при необходимости вмешаться. Все поступки и их ответственность лягут на Тома, а он, как известно, не всегда старался предугадать их последствия. Безопасно ли жить с Диланом? Не превратит ли он жизнь друга в ад? Джек выпал на пару минут, а Том как раз завершил свое сочинение на три листа.

– Не знаю. Не буду врать. Как я могу говорить, кто он такой и что из себя представляет, если мы знакомы всего ничего? Он хочет выступать на Бродвее, как и я, он красивый, харизматичный, целеустремленный и, узнав, что у меня резко стало много денег, не перекладывает оплату счетов на меня. – Том уничтожил первый листок и протянул Джеку второй. – Для него я такой же незнакомец, не забывай. Ссора с вами, выпускной и смерть мамы… Испытание нашей дружбы уже началось.

– Мне кажется, в нем что-то есть, – сказал Джек, боясь обидеть друга или вызвать конфликт на ровном месте, но Том сразу понял, о чем Джек говорит. – У него очень переменчивое настроение и непонятная мне мораль. – Том отвел глаза в сторону и протянул подыскивающему слова другу последнюю бумажку.

– Нью-Йорк все покажет. Там я один на один смогу понять, что он за человек. Время в нашем городе, как испытательный полигон, а там открытое небо. Тусоваться это одно, а жить вместе – другое. Я уверен. – Том улыбался, Джек перевел взгляд с бумажки на него и обратно. – Я все-таки сын Ванессы. У меня достаточно денег, трезвого ума и храбрости, чтобы встать и уйти. – Слово «надеюсь» он так и не решился написать. Джек смял бумажку и засунул в карман как раз вовремя.

Подошел Дилан.

– Вот. – Он держал в руках пару бутылок вишневой газировки, стаканчик кофе и бутерброды в пластиковой упаковке. Дилан отдал кофе Тому, еду – Джеку, а сам открыл газировку. – Люди в аэропорту превращаются в сумасшедших. Разве так сложно нажать на кнопку, выбрать номер товара, снова нажать на кнопку, приложить телефон, карту или засыпать мелочь и ждать? – Он смахнул челку со лба. – Я думал, мы пропустим самолет.

– Все боятся не успеть или не наесться. – Джек открыл пластиковую коробку и начал поглощать бутерброды, как удав кроликов. – Ох, смотрите, людей начали запускать. – Он старался не смотреть, как Том медленно поднимается со своего места. – Ну, пора прощаться? Не навсегда, конечно.

– Да, – сухо сказал Дилан и посмотрел в окно.

Том без всяких бумажек и песен обнял Джека, и не планируя прощаться крепким мужским рукопожатием, он собирался напускать в его футболку так много слюней, соплей и слез, сколько сможет. Джек с радостью крепко обнял Тома в ответ. Где-то, заваленный книгами в лучшей библиотеке страны, Ричард утирал слезы и жалел, что не может к ним присоединиться.

Количество людей, еще не прошедших регистрацию, практически не осталось, но парни продолжали обниматься. Дилан чувствовал неловкость, что их время вышло, но ему все же пришлось аккуратно положить ладонь Тому на плечо. Тот, словно очнувшись от долгого сна, в котором вспоминал детство, их первое знакомство, ссору, прогулы занятий, бесконечные драки на школьном дворе и несмолкаемый смех, начал неохотно отстраняться от Джека, не разрывая зрительный контакт. Он знал, если задержится еще на мгновение, то рискует оттянуть свое отправление до конца лета, а может, и жизни. Смахнув слезы, улыбнувшись и быстро всунув листок в руку Джека, Том схватил сумку, перекинул рюкзак через плечо и дал деру, оставив Дилана с другом наедине.

– Позаботься о нем. – Джек протянул Дилану руку, которую тот пожал без промедлений.

– Все будет хорошо. Том – уникальный. – Дилан кивнул и посмотрел на Тома в почти исчезнувшей очереди, а потом повернулся к Джеку. – Как думаешь… Через сколько он запоет? Что вообще делать в таких случаях?

– Не знаю, Дилан. – Джек пожал плечами. – Ничего подобного еще не случалось. Будь рядом с ним, старайся тормошить. Он, как и любой творческий человек, любит варить негативные мысли в котле воспоминаний. Не дай ему в них увязнуть, иначе он собьется с пути, но есть ли у него время искать дорогу? Неизвестно… – Джек похлопал его по плечу. Дилан перехватил сумку и собирался окончательно попрощаться, но рука на плече сжалась, превращаясь в медвежий капкан. – Зачем ты так отделал Итана? Я понимаю, он заслужил, но это – чересчур.

– Я сделал то, что посчитал нужным… – от холодного тона Дилана Джек отступил на полшага. На его лице вспыхнуло удивление, непонимание и лишь спустя несколько секунд он отвел глаза в сторону, продолжив. – Он зашел слишком далеко.

– Как и ты. – Джек отпустил Дилана и посмотрел долгим выжидающим взглядом. – Нужно уметь контролировать свои эмоции.

– Я…

– Объявляется закрытие рейса Су-47 до Нью-Йорка, просьба опоздавшим поторопиться к воротам С1. – Парни отвлеклись на звук громкоговорителя. Джек усмехнулся, понимая, что Дилан уловил намек и держать его смысла нет.

– Удачного полета, напишите, как приземлитесь. – Джек улыбнулся, когда Дилан, ограничившийся кивком, поспешил к нужным воротам.

Джек стоял и смотрел в огромное окно. Самолетов в их аэропорту было немного, и Джек точно знал, когда Том и Дилан поднимутся в небо. Он разглядывал аэробус с синей лентой вдоль корпуса. Джек никогда не летал на самолетах, но всегда хотел прочувствовать, как закладывает уши, сердце стучит в голове, а в кровь поступает адреналин, когда самолет отрывается от земли. Вот и настал тот самый момент прощания. Нет ничего нагляднее и драматичнее, чем подъем самолета в небо. Тоска намеревалась разорвать сердце Джека, утянуть в отчаяние и безысходность. Однако понимание, что ничего еще не кончено, вытеснило бессмысленные переживания. Он обязательно соберет деньги, поступит, куда хочет, и те самые отвернувшиеся поначалу звезды изменят свое решение. На лице Джека расцвела уверенная, счастливая улыбка. Он неожиданно вспомнил о листке Тома и быстро развернул его, провожая хвост самолета, уносящего друга прямиком к мечте.