Дочери мертвой империи - О' - Страница 46

Я все еще держала перед собой нож. Выдохнув, положила его в карман. Потрясла онемевшими от напряжения руками.

– Что за солдат засыпает на посту? – строго спросила я.

– Ах, он не так плох. Переживал об одном из наших друзей в тюрьме у чекистов. Плохо спал.

– Мы все окажемся в тюрьме, если из-за него большевики застигнут нас врасплох.

Карол не ответил. Я вдохнула, успокаиваясь. Кровь бурлила в венах, испуг выбил меня из колеи.

– Неважно, – сказала я. – Если он больше не заснет, все будет в порядке.

– Не заснет, – уверенно сказал Карол. Он потянулся и вернулся на свое место. – Видимо, ждем дальше.

Шли часы, небо стало светлеть. Восходящее солнце еще пряталось за далекими холмами, но луна уже клонилась к горизонту – ночь была на исходе. Ранним утром стояла тишина, прерываемая только стрекотом кузнечиков и редким воем волков в лесу. А ведь я даже не подумала о диких животных. Если придется убегать, мне может встретиться какой-нибудь хищник. После побега из Екатеринбурга и знакомства с Евгенией мои путешествия проходили относительно безопасно.

Я плохо помнила дни до этого. Кажется, пару раз спала в лесу совсем одна. Тогда я боялась только, что меня настигнет командир Юровский или что я заблужусь и погибну. Теперь я вспомнила, что в лесу жили волки, медведи и бог знает кто еще.

Благословленную тишину пронзил выстрел.

Я дернулась от неожиданности. Карол вскочил на ноги так быстро, что эхо еще не отгрохотало. Наступал рассвет, и я надеялась, что наши предосторожности окажутся без надобности. Но выстрел ни с чем нельзя было спутать. Он раздался спереди, с дороги. Наш дозорный, Леос, предупреждал нас. Один выстрел. Я повернулась к Каролу, но от волнения ничего не могла сказать.

– Уходи, – торопливо сказал он, тревожно нахмурившись.

Я не могла двигаться. Присела у стены. Он хотел, чтобы я бежала на улицу, но там большевики. А если убегать в лес к волкам, то я уже никогда не увижу Иржи и Евгению.

– Уходи! – рявкнул он и резко потянул меня за руку.

Я вскрикнула от боли, но он не отпустил меня, пока я не встала. Оказавшись на ногах, я почувствовала себя более собранной и кивнула ему.

– Я пойду… – начала я, но снаружи раздался второй выстрел.

Два выстрела означали, что выходить наружу опасно. Они означали, что нас атакуют.

Губы Карола задрожали. Он выглядел таким же растерянным, как и я.

Раздался третий выстрел. Нас действительно атаковали. Красные окружили нас. Пришли меня убить. Я открыла рот, чтобы объяснить это Каролу, но вместо слов смогла издать только громкий испуганный всхлип. Я зажала рот рукой.

Карол взял себя в руки. Посерьезнев, он поднял винтовку, готовый к бою.

– Ступай в подвал, – сказал он.

Подвал еще хуже леса. Там меня точно найдут, но я послушно развернулась и медленно пошла. Карол подтолкнул меня в спину, и я ускорила шаг. Вскоре я уже бежала – из гостиной, по вестибюлю, к лестнице. Остановилась у задней двери на полпути.

Подвал гораздо хуже леса. В точно таком же подвале заперли и расстреляли мою семью. Мне не хотелось там умирать. Я повернула ручку двери, собираясь рискнуть и выбежать на улицу, вот только дверь не открылась. Кто-то ее запер. Я спешно нащупала замок; чтобы открыть его, нужен ключ. Мне не выйти.

Неважно. Бежать в лес, когда нас окружили, – безумная идея. У нас был план, мне нужно его придерживаться. И я поспешила вниз, в темное подземелье.

Глава 28

Евгения

Выстрелы раздавались с улицы и даже из зала суда.

– Пришли за своими, – сказал Юровский. – Приглядывайте за ней. Оставайтесь здесь, пусть сражаются остальные. Если придут сюда, убейте ее. Я поеду за великой княжной.

И он ушел.

Немов глупо открыл рот. Когда заметил, что я смотрю, нахмурился и запер дверь. Повесил винтовку на плечо, чтобы при случае легче было ее выхватить. И сложил руки на груди.

– Тебе конец, – сказал он почти что с радостью.

– И тебе, – выплюнула я. Вот только голос задрожал, и получилось не так сурово, как хотелось бы. Чехи уже здесь, но Немов не позволит им добраться до меня. Я умру еще до того, как откроется дверь.

– Ты соврала опять, да? Проще убить тебя сейчас.

– Тебя тоже убьют. Чехи сражаются лучше, чем вы, трусы.

В коридоре зазвучали шаги. Сердце забилось, но кто бы там ни был, он пробежал мимо. Из зала суда снова раздались выстрелы.

Кто-то закричал.

Немов подошел ко мне. Схватил за косу, и я вскрикнула. Я сжала ткань фартука изнутри кармана и стиснула зубы. Пальцы нащупали что-то твердое и острое. Немов наклонился ближе, его ужасное лицо оказалось совсем рядом с моим.

– Ты убила хорошего человека, – сказал он. – Ты и твои товарищи-предатели убили командира Кузьмича. Моего друга и хорошего человека. А теперь я с удовольствием прикончу тебя.

Он говорил о человеке, который приехал с Юровским в Медный. Его убил Вальчар. Можно рассказать Немову, что убийца его друга, скорее всего, сейчас участвовал в нападении на тюрьму.

Но у меня были развязаны руки. Немов был так близко, а я держала ржавый гвоздь, который нашла в камере.

Я стремительно вытащила свое оружие и вонзила его прямо Немову в глаз, закричав то ли от страха, то ли от переполнявшего меня гнева. Он завыл и отпрянул, закрывая глаз руками. Кровь потекла между его пальцев. Он продолжал орать. Согнулся пополам, словно надеялся, что гвоздь выпадет из глазницы.

Я встала. Ноги оставались привязанными к стулу, так что уйти я не смогла. Нагнулась, чтобы поскорее их отвязать, но не вышло.

Немов наобум ударил кулаком. Я пригнулась, и он полетел вперед, впечатавшись в меня и уронив обратно на стул. Зацепился рукой за мое плечо и ударил снова. Кулак попал прямо в щеку. В ушах зазвенело, а Немов замахнулся еще раз. Он изобьет меня. Возможно, до смерти.

Мир кружился перед глазами, но я хорошо помнила, как выглядит Немов. Все-таки смотрела на него несколько дней. Запомнила каждую деталь его тела и формы. Почти вслепую потянулась к поясу около живота и выхватила нож как раз в тот момент, когда он вновь меня ударил.

Голова взорвалась невообразимой болью. В глазах потемнело, но Немов был так близко, что целиться не пришлось. Я вслепую вонзила в него нож.

Он охнул, словно захлебнулся. Я попала прямо в живот. Немов отпустил мое плечо. Я вытащила нож из его плоти и вонзила его еще раз, выше.

Он стал царапать свою грудь, пытаясь найти нож, чтобы вытащить. Рухнул на пол и стал отползать от меня, как умирающий олень, а потом вдруг замер. Все. Он мертв. Его нос, рот и подбородок испачканы кровью, она растекалась по полу темной лужей.

Желчь поднялась к горлу, меня затошнило. С трудом сглотнув, я заставила себя посмотреть на Немова. Я сделала то, что должна была. Он заслуживал смерти. После всего, что он сделал со мной, он заслуживал гораздо худшей судьбы. «Он заслуживал смерти», – повторяла я про себя. Нужно было поверить в это, иначе я не смогу двигаться дальше.

Потом я вспомнила про винтовку. Кое-как отвязала себя ранеными пальцами и потянулась к мертвому телу, хотя внутри все кричало убираться подальше от этого ужасного зрелища. Перекинула ремень через непослушную руку. Винтовка была большая, почти во весь мой рост. Повесила ее на плечо и взяла обеими руками. Если понадобится, я буду стрелять.

Теперь я была свободна.

Выбежала из комнаты, даже не проверив, есть ли кто в коридоре. Но он был пуст. Снизу, справа от меня, раздались выстрелы. Слева, вниз по коридору, располагалось то, что осталось от зала суда. Две стены рухнули от взрыва. Кучи обломков покрывали пол и скамьи. Я насчитала два трупа. Похоже, чекисты: на них не было красных брюк Чехословацкого легиона.

Может, один из них Юровский.

В воздухе висела пыль, пахло порохом. В здание проникал теплый утренний свет. Я побежала к залу суда, к трупам мужчин, валявшимся на горе красных кирпичей. Ни одного из них я не узнала. Был и третий, погребенный под кирпичами. Его лицо было покрыто толстым слоем засохшей крови. Что-то в его пухлых щеках заставило меня подойти ближе. Я быстро поняла, почему он выглядел таким знакомым.