Забытый чародей. Подруга на день (СИ) - Бахтиярова Анна - Страница 9

Я замерла с курткой и ключами в руках. К лицу хлынул жар. На языке завертелось с десяток «достойных» ответов. Но за столом в моём обличье уже сидела Ольга, и именно к ней обращалась мегера, решившая припомнить мою легкомысленную выходку.

- Виталик, - преспокойно ответила дочь чародея, будто о погоде говорила, а не о глупой ошибке моего недавнего прошлого. - Я сама его бросила.

- Неужели? - справедливо усомнилась Мариша.

- Поняла, что он мне не пара, - парировала Ольга. - Что поделать, даже лучшие из нас совершают ошибки, - в голосе магички явственно зазвучало превосходство.

Мамина заклятая подруга явно ожидала другого ответа, ибо в зале повисла пауза. Я же, мысленно поставив Ольге пятёрку с плюсом, бесшумно выскользнула в подъезд. Оставалось надеяться, что потомственной чародейке хватит выдержки не взорваться под напором непрекращающегося потока сарказма.

- Наконец-то! - в стальных глазах Глеба Вениаминовича сверкнул огонь нетерпения, но маг похлопал его по плечу, и приготовленные упрёки остались не озвученными.

- Пора, - сказал Алексей Данилович мне, пока я натягивала перчатку - на этот раз свою собственную. - Перенесемся сразу домой к Глебу. Мальчик там. Спит спокойным магическим сном и набирается сил.

Я покорно кивнула, хотя последняя фраза Устинова вызвала новую волну тревоги. Дамиру дали передышку. А как насчёт меня? Хватит ли силёнок закончить начатое? Позволит ли дар воспользоваться ими в необходимом объёме? Мне стало по-настоящему страшно. Нельзя подвести Руфину. И её дядю. Но ведь я не могла ничего обещать!

Наверное, Алексей Данилович почувствовал нервозность или прочёл напряжение по лицу. Сжал ладонь крепче, чем требовалось. В голове зазвучал его уверенный голос, как в день знакомства. Маг не хотел, чтобы сыщик услышал слова так называемой поддержки.

«Не переживайте за Глеба. Он сильнее любого из нас. Думайте только о деле и не бойтесь неудачи. Я помогу сделать всё правильно. На этот раз».

Можно было бы подумать, что чародей имел в виду утреннее несанкционированное проникновение в сознание Дамира. Но речь шла о другом. Устинов напомнил о моём выборе два месяца назад и продемонстрировал неодобрение. Нахлынула обида от несправедливости. Да, окажись он сам лицом к лицу с призраком Полины Андреевой, быть может, сумел бы вывести Гаврилова из здания живым. Но у меня-то опыт переговоров с обозленными духами отсутствовал.

Мысленно ругая чародея, я пропустила момент перемещения, и, открыв глаза, обнаружила, что стою в прихожей незнакомой квартиры. Признаться, я ожидала попасть в элитную новостройку с большими габаритами, а не в тесную «хрущевку», пусть и с дорогущим ремонтом. Глеб Вениаминович мог позволить себе больше старого жилья, жмущего в бёдрах. Но, судя по немногочисленной мебели, предпочитал практичность.

Пахло крепким кофе и сладкой сдобой. Не магазинной, а настоящей домашней, какую пекли внукам бабушки. Не считая моей, разумеется. Мартыновна тесто в жизни в руках не держала, ибо не царское это дело - пачкаться чем-то липким.

- Проходи в зал, - велел хозяин квартиры, забирая куртку. Джентльмен и в критической ситуации остается таковым.

Но я не торопилась выполнять распоряжение. Подождала, пока в комнату шагнёт чародей, оставив на вешалке щегольское темно-синее пальто и шейный платок, пахнущий чем-то пряным, но не приторным. Хотелось отдалить встречу с Дамиром. Я представила себя, стоящей возле абсолютно гладкой высоченной стены. Мне предстояло на неё взобраться, но я не понимала, с какой стороны подступиться к преграде.

- Вы долго! - раздался взволнованный женский голос, вызвав новую волну паники и желание кинуться наутёк.

Я почти физически ощутила, как горло обхватывают сильные мужские руки. Пальцы безжалостно вдавливаются в плоть, желая причинить максимум боли, прежде чем жизнь покинет податливое тело. А потом комната с неброскими бежевыми обоями поплыла, потому что навстречу вышла темноволосая женщина, несколько часов назад смотревшая на меня из зеркала - в странном сне, слишком реальном и красочном.

Сейчас она предстала во плоти. В чёрном облегающем платье в пол с довольно-таки откровенным вырезом. На груди красовался серебряный кулон в виде сердца. На смуглом лице застыло выражение крайней озабоченности, а в карих глазах вместе с беспокойством я заметила невероятную усталость.

- Вы? - выдохнула я, мечтая проснуться. - Но как?

Затем я, кажется, выругалась матом. Причём трехэтажным. И схватилась за дверной косяк.

- Спокойно! - сзади меня подхватил Глеб Вениаминович, не дав съехать на пол.

Женщина изумлённо вскинула брови, а чародей тяжело вздохнул, поняв, что дело нечисто. В зеленых глазах читался вопрос. Вернее, самый настоящий приказ немедленно объясниться. Но я посмотрела затравленно, чувствуя странную слабость. И обреченность.

Устинов сразу смягчился, стёр с лица недовольство.

- Покажите, - попросил он, вполне достоверно изобразив заботу.

Впускать мага в мысли хотелось меньше, чем самой проникать в голову Дамира. Но рассказывать о сегодняшнем сне было ещё труднее. Я зажмурилась, вспоминая наш первый разговор с Устиновым в «Забытом чародее», зиму за окном, Жозефину-Симону, подавившуюся молоком. И форд, который, благодаря моему согласию, предстал пред взором Алексея Даниловича.

- Разрешаю увидеть мои воспоминания о ней, - я указала рукой на притихшую брюнетку, ставшую похожей на раненную птицу, забившуюся в угол. Подальше от хищников - четвероногих и двуногих.

Долго ждать результата не пришлось. Нити, видимые мне одной, побежали к Устинову, как стремительные весенние ручейки. Замелькали кадры. Испуганные тёмно-карие глаза в зеркале. Расчёска, заплясавшая в руке. Мужчина, поправляющий перекосившийся халат. Пальцы, перебирающиеся по плечам к шее.

- Красочно, - мрачно изрёк Алексей Данилович, «досмотрев» сновидение до конца. - Но вполне объяснимо. Вы - локатор, Яна. Как и в случае с фордом, увидели объект заранее. Вам суждено было встретиться с нашей давней знакомой, вот она и явилась во сне.

- Вот как! - воскликнул сыщик. Но отнюдь не весело. А потом спросил. Со страхом и надеждой одновременно. - Предзнаменование? Фрагмент будущего?

- Нет, это прошлое, - маг подбадривающе похлопал друга по плечу и повернулся ко мне. - Полагаю, инцидент исчерпан?

- Да, - кивнула я, снова ощутив лёгкую обиду. - Просто растерялась, увидев её здесь. Утром возле больницы убедила себя, что она мне померещилась.

Видимо, на этот раз я сказала нечто из ряда вон, ибо мужчины многозначительно переглянулись. А Алексей Данилович ещё и головой покачал.

- Между нами было метров сорок, не меньше, - ответил Глеб Вениаминович на незаданный вопрос чародея. - А это значит...

- Наша Яна проявляет очередные таланты, - подсказал маг, посмотрев на меня прищурившись. - Впрочем, сюрпризы её дара - не новость. Их мы обсудим в более подходящее время. А теперь знакомьтесь. Яна, это Карина Евдокимова, - Устинов поманил встревоженную женщину ближе. - Она происходит из древнего колдовского рода, но способностями пользоваться не любит. По многим причинам. Яна Светлова - девушка любознательная, что свойственно представителям её профессии. Обладает даром неизвестного пока происхождения и тоже не является поклонницей магии.

Меня «умилило» это представление. Карину, кажется, тоже. Я внутренним чутьем ощутила, как она прячет улыбку, протягивая мне ладонь. Вполне дружелюбно, кстати.

- Хотите кофе? - спросила она немного смущенно. - Через пять минут будет готов яблочный пирог. Знаю, не вовремя, - женщина развела руками, извиняясь, - но я всегда начинаю возиться у плиты, когда нервничаю и... Может быть, позже, - она оборвала сама себя под хмурым взглядом чародея и поспешила скрыться на кухне.

Под «предводительством» Алексея Даниловича мы втроём проследовали в соседнюю комнату. Но не в спальню, как я ожидала, а в кабинет, являвшийся также библиотекой. Помещение было похоже на сыщика - строгое, но в то же время здесь не было холодного безразличия, как в рабочих комнатах многих начальников. Отсутствовали и дорогие безделушки или картины, призванные продемонстрировать вкус (а иногда и полное отсутствие оного) владельца. Краем глаза я заметила разбросанные на столе бумаги. Но это был не творческий бардак, вечно царивший у меня. А деловой беспорядок.