Блеск чужих созвездий (СИ) - Доброхотова Мария - Страница 84

— А мы считаем, что гонцы Всемогущего могут передавать его волю человеку, — откликнулся Жослен. — Возможно, это был он, потому что он бесконечно милостив и добр.

— Но там не было никаких гонцов!

— Они же невидимы для обычных людей, глупенькая. А ты как думаешь, что это было?

— Мне понравилась твоя идея про видения без воздуха. Они вполне преследовательные. В моем мире врачи говорили бы так же.

— Последовательные, — поправил Жослен. — И логичные. Но чтобы тебя не мучили странные видения, мы пришли к тебе не одни, — и с этими словами он достал из корзины две бутылки вина. — Знакомься, тэссия Роми и тэссия Витто к твоим услугам. С какой начнем?

— Ого, — Таня взяла пузатую бутылку темного стекла, которую Сен-Жан представил как Роми. На этикетке была изображена веселая женщина с огромным бюстом, ясно угадывающимся под скромным платьем. — Зачем такой праздник?

— В честь того, что ты жива и что ты самый замечательный человек, — заявила Росси, хватая Таню за руки. — Когда я устраивалась к Амину на работу, думала ли я, что встречу тебя и что моя жизнь так изменится?

— Да уж, ты не искала такие приключения, — хмыкнула Таня.

— А я к Вашону пришел именно потому, что мечтал жить по-другому, не как моя семья, — сказал Жослен, освобождая стол от бумаги. — Такой человек, как маэстро, не мог не изменить мою жизнь. Всю заботу о родителях взяла на свои плечи сестра, чтобы я мог писать картины, и я даже не могу объяснить, как благодарен ей.

— А мне кажется, Вашон сложный, — Таня значительно смягчила свое мнение об этом своеобразном человеке. — А ты как будто любишь его.

Жослен замер на мгновение, а потом наклонился к корзине чтобы достать фрукты.

— Что за бред! Я восхищаюсь им как мастером, только и всего. Его талант признают буквально все.

— Тогда ты повезло.

— Тебе повезло, Северянка, — мягко поправила Росси. — Мы говорим так.

***

Таня рано отправилась спать, а ее друзья все еще сидели в кабинете, тихо разговаривая о чем-то своем. Но после полуночи ушли и они, и комнаты погрузились в блаженную темноту. Таня спала тяжелым сном. От вина болела голова, поэтому сновидения были странными, тягучими, словно застывшими в желе. Таня металась по подушкам и хмурилась, но не просыпалась. Ей снился туман, и грязь, в которой утопали ноги, и далекий настойчивый стук. И только когда стук повторился снова и снова, теперь громче, сквозь забытье мелькнула мысль, что это может быть наяву, и Таня открыла глаза.

На комоде горел ночник. Часы показывали час ночи и семьдесят минут. Почти три часа по Земному времени. Состояние было на удивление бодрое, только в виске слабо пульсировала тупая боль. И тут стук повторился, а за ним последовал хриплый голос:

— Татана!

Тень.

Таня вскочила с кровати, замоталась в одеяло, чтобы спрятать ужасные рюши, посмотрела на балкон. Там никого не было. Тогда она подошла к входной двери и, прислонившись к косяку, спросила:

— Тень? Что ты здесь делаешь? Почему через дверь?

— Открой, это очень важно.

Таня не стала спорить. Она повернула защелку, и Тень сам распахнул дверь. Он по своему обыкновению низко надвинул капюшон на лицо, и невозможно было понять, встревожен он или расстроен, но Таня сразу заподозрила неладное.

— Татана, слушай. Нужно, чтобы ты все сделала быстро и правильно. Одевайся удобно и тепло, возьми только самое важное. Разбуди Росалинду, пусть тоже одевается и спускается вниз, ко входу в подземелье, где был Айронгу. Поняла?

— Да, но что…

— Вопросы потом! Росалинду отправь к подземелью, а сама иди в синюю гостиную, где вы ждали Мангона, пока он разбирался с Айронгу. Помнишь, где она? — Таня растерянно кивнула. — Там на каминной полке будет футляр, похожий на чемодан. Возьми его и иди к Росалинде. Встретимся там.

— Я не могу ничего делать, пока не знаю, зачем, — она упрямо нахмурилась.

Тень пару мгновений молчал.

— Мы уходим из замка, — наконец сказал он.

Сердце на мгновение замерло, чтобы застучать еще быстрее.

— Мне нужно еще забрать Раду, Владимира и художников. Поторопись ради Великой Матери!

— Постой! Мангон, — напомнила Таня. — Что Мангон?

— О нем не беспокойся, с ним проблем не будет.

— Черт, — выругалась она по-русски, а потом добавила на драконьем: — Ты его убил?

— Что? О Матерь, нет! — Тень взял ее руки в свои и прошептал: — Доверься мне. Сделай, как я прошу. Пожалуйста.

Таня кивнула, и Тень отступил назад, растворился в полутьме коридоров, закутавшись в свой неизменный плащ.

“Так, мы уходим, — Таня привычным движением запустила пальцы в волосы. — Все вместе? Ладно, пускай. Так будет даже проще добраться до того человека, о котором говорил Владимир. Нужно торопиться!”

Она быстро переоделась в брюки, рубашку и жилет, натянула теплые сапоги, прихватила платок и подбитую мехом куртку. На столике у окна лежала сумка-планшет, и когда Таня потянулась за ней, она увидела всполохи оранжевого и желтого. Тревожное зарево поднималось из-за стены, но отсюда, с высоты второго этажа, ничего, кроме тревожных отсветов видно не было. Она открыла балконную дверь, чтобы услышать далекие крики. Что-то происходило, и от дурного предчувствия заныло в желудке.

Таня быстрым движением перебросила сумку через плечо и побежала в соседнюю комнату.

— Росси! Росси, просыпайся!

— Что случилось? — спросила заспанная компаньонка.

— Собираешься. Одеваешься тепло. Мы уходим. Ну же, быстро! — воскликнула Таня, когда увидела, что Росси никуда не торопится, и стянула ее одеяло на пол.

— Но куда? Что случилось? — Росалинда послушно спустила ноги с кровати.

— Не знаю, но что-то случилось. Тень помогает нам бежать.

— Тень? Ах, этот тот таинственный мужчина в черном? — припомнила Росси.

— Да. Пожалуйста, быстрей, — Таня нервничала все больше: Тень был предельно серьезен, он торопился, и это заставляло волноваться даже больше желтых всполохов за стеной.

Росалинда, кажется, окончательно проснулась. Она быстро расчесала волосы — черные волны, блестевшие в ровном свете электрической лампы, — и заплела тугую косу, но на этом остановилась.

— Что еще? — закатила глаза Таня, которая пыталась выбрать среди немногочисленных платьев подруги что-нибудь удобное.

— Я не пойду. Послушай, Мангон обещал мне большие деньги, — поспешно начала оправдываться Росси, видя, как Таня набрала воздуха для возмущения. — Я бедна, а то, что он предложил мне — настоящий клад. Ты беги, спасайся сама, а я останусь и скажу, что ничего не знаю.

— Ты смеешься? — воскликнула Таня. — Останешься в руках Мангона? Может, ты забыла комнаты под замком? Хочешь в клетке оказаться?

Росси смотрела на нее, широко распахнув глаза.

— Мангон не даст денег, если я сбегу. Хорошо, что просто выбросит на улицу. А может попытаться узнать правду, — Таня твердо смотрела в глаза подруге. — Мне жаль, но мы вместе. Или бежим, или остаемся.

Росалинда всхлипнула, потерла нос, а потом вырвала из Таниных рук свое дорожное платье:

— Тебе нельзя здесь оставаться! Пусть Бурунд заберет эти деньги, я собираюсь.

Таня благодарно потрепала подругу по плечу и с облегчением побежала собирать свое немногочисленное имущество. В сумку отправился дневник, некоторые записи Жослена о драконьем языке, книжонка со сказками, сложенный жирафик. В шкафу на глаза попалась коробка с шелковым платьем, и на мгновение воспоминания о нем обожгли внутренности. Таня поспешила закрыть дверцу.

— Я готова!

На Росси было дорожное платье, сапожки и теплое пальто, на голове пристроилась шляпа, абсолютно бесполезная, по мнению Тани: уши-то все снаружи. Но она ничего не прокомментировала, только попросила:

— Иди вниз, где дверь в подземье. Тихо-тихо, нет опасности. Пока. Там будет Жослен и Раду. Я приду потом. У меня еще одно дело есть.

— Ты точно придешь?

— Точно.

Ей нужно просто забрать чемодан. Что может пойти не так в таком простом деле?