Проклятие чёрного единорога - Преображенская Евгения - Страница 44

– Да уж не иначе, – коротко сообщил он, даже не улыбнувшись. – Наряжайся давай, я жду.

Джиа всерьез задумалась. Бежать через задний ход – непрофессионально. Придется ей встретить врага лицом к лицу, иначе взбешенный Летодор – как-никак ведьмак, а не какой-то там деревенский паренек – и вовсе не даст ей спокойно обследовать город, изучить библиотеку и, главное, довести до конца то задание, ради которого ей пришлось так надолго задержаться в Самторисе.

Должно быть, Джиа только-только проснулась. Когда она появилась в проеме окна, на щеках ее алел сонный румянец, волосы были восхитительно взъерошены, а тело прикрывала лишь полупрозрачная рубашка. Бесстыдная девчонка. Он ощутил новый прилив желания и оттого ответил ей чуть более резко, чем собирался. Но это вызвало у нее лишь смех, и он поспешил отвернуться.

Когда же Летодор снова взглянул на окно, девушка уже плотно запахнула шторы. И, погруженный в мрачные раздумья, ведьмак остался стоять там, где стоял. Что же он будет делать, если русалка Джиа решит воспользоваться задним ходом и снова сбежит? Мысли в его голову приходили самые нехорошие. Мужчина был почти уверен в том, что так оно и произойдет, но вдруг увидел, как девушка спускается по ступеням крыльца, и уже, как ни старался, не смог сдержать улыбки.

Джиа и правда нарядилась. Волосы она подобрала в высокую прическу, от которой веял легкий аромат жасмина и лимона. Наемница надела узкое платье, открывавшее ее нежные плечи и руки. Цвет платья был либо серым, либо зеленым, но уж точно не розовым. Летодор усмехнулся про себя: нет, при всей ее невинности, Джиа невозможно было представить в розовом платье. Скорее уж мир перевернется с ног на голову.

– Добрый вечер, Летодор Змей, – тихо и несколько официально произнесла она, робко улыбнувшись.

– Здравствуй, – решил сохранять сдержанность ведьмак.

Джиа не должна была подумать, что может вот так просто и безнаказанно убегать от него.

Они помолчали.

– М-м, ты голодна? – Летодор вдруг сообразил, что сам он достойно не ел аж со вчерашнего вечера.

– О да, – рассмеялась Джиа и, отвернувшись в сторону, добавила шепотом: – Почти всегда…

– Ну, тогда пойдем, поедим где-нибудь. – Мужчина немало обрадовался тому, что у них нашелся-таки общий интерес. – Угощаю.

– Пойдем, – согласилась Джиа. – Удачный заказ?

– Да.

– Кто на этот раз?

– Хм. – Летодор задумался, как лучше объяснить, но не придумал. – Знаешь, кто такие шаркани?

– Ты погубил экземпляр чрезвычайно редкого представителя вымирающих птицезмей? – Джиа остановилась, гневно сверкая глазами. – Ушам своим не верю…

Летодору пришлось пуститься в долгие и унизительные объяснения, словно бы кто-то заставлял его оправдываться. Он рассказал, что экземпляр был переродившимся и загубленным, что в нем с трудом можно было узнать того самого легендарного шаркани. В конце концов, и сама Джиа согласилась с тем, что со стороны ведьмака это был скорее акт милосердия, нежели убийство. А вот его мысли насчет чародея, избавившегося от шаркани-помощника, погрузили девушку в молчаливое раздумье.

– Этот город такой чистенький и благочестивый, – тихо проговорила она. – А внутри он словно прогнил, и эта вонь лезет наружу изо всех щелей. Ненавижу города…

С этим утверждением Летодор не мог не согласиться. Он уже полюбовался на Самторис со всех его сторон, а ведь еще предстояло выполнить немало заказов. Ведьмака ждали восточные трущобы, где якобы видели восставших из могил курентов и брухунов, богатая дворянка, подозреваемая мужем в двоедушничестве, зажиточный поэт, подозреваемый женой в ведогонстве, купец-хапун, генерал-волколак, теща-упыриха – в общем, обыкновенный город, социум.

Неспешно они поднялись в верхнюю часть Третьего яруса. Мимо них чинно проплывали богатые самторийцы. Их косые взгляды и выражения на лицах не вызывали у ведьмака восхищения. Однако улицы в этой части города зеленели парками, а воздух наполняли ароматы цветов, и Летодор решил, что это должно понравиться придирчивой к запахам Джиа. Он и сам обладал чувствительным обонянием – в жизни своей не выкурил ни единой трубки табака – и уважал это свойство в спутнице.

Девушка разглядывала и изучала горожан. Как и архитектура города, одежды самторийцев демонстрировали разнообразные стили.

Если практичные граждане средних ступеней носили свободные платья, то молодые богачки предпочитали более облегающие наряды с чуть завышенной талией и открытыми плечами, которые они прикрывали яркими шалями из тончайшего энсоларийского батиста или дорогого калосского шелка. Некоторые пожилые и по большей части дородные горожане носили просторные туники и легкие плащи, сложно задрапированные и скрепленные на плечах золотыми брошами.

Вскоре Летодор и Джиа остановились у заведения под вывеской «Фатнэ́ Флори́». В отличие от большинства таверн, часть фатнэ[9] располагалась на улице, позволяя богатым гостям насладиться не только изысканными кушаньями, но и свежим воздухом, а заодно и видом, открывавшимся на городской сад. По всему периметру заведение украшали живые цветы в глиняных горшках, создававшие особое романтическое настроение. Столики под навесом были расставлены свободно, а посетителей почти не наблюдалось.

Летодор нашел, что это место весьма подходило им обоим для разнообразия – не все же у костра жевать вяленое мясо. К тому же ему доставляло удовольствие наблюдать за молчаливым удивлением Джиа. А еще он заметил, что, в отличие от самторийских дам, на девушке совершенно нет украшений. Отчего-то ему захотелось подарить ей что-нибудь красивое и золотое, что-нибудь под цвет ее волос или глаз.

– Здесь так чудесно, – призналась ему Джиа, любуясь цветами и незаметно поглядывая на тарелки посетителей.

Ведьмак кивнул и жадно вдохнул ароматы, доносящиеся со стороны кухни. Они присели за крайний столик, и в этот же миг рядом с ними появилась исключительно вежливая девушка. Она рассказала о самых интересных блюдах и дала рекомендации. От жареных колбасок ведьмак, как и решил, отказался, выбрав жаркое. А Джиа предпочла жареную дичь.

Не заставляя себя долго ждать, девушка принесла им горшочки с закусками, соленья из овощей, грибов и маленьких рыбешек, разнообразные соусы для горячего, бутылку вина и два кубка.

– Кислое, как ты любишь, – недовольно поморщился Летодор, наполняя кубки.

– Сухое… – поправила Джиа, одарив его нежной улыбкой. – Знаменитое Орте́лиус с ароматом свежескошенной травы, мяты и лимонной цедры. Ну надо же…

Она отпила из кубка и долила в него воды из графина, чем вконец озадачила мужчину.

– Не подходит ни к соленьям, ни к мясу, ни к дичи, – помедлив, добавил он.

– Ну так закажи себе что-то покрепче, – невозмутимо предложила Джиа.

– Девочка, лучше уж я закажу тебе компота, – фыркнул Летодор, неприязненно покосившись на ее бокал. – А мне достаточно и твоего общества.

– Да ты поэт. – Наемница закусила губу, чтобы не рассмеяться.

Ведьмак шумно вздохнул, мысленно отчитав себя за высказанную глупость. Хотя сравнение и было весьма точным.

– Джиа, – он откашлялся, стараясь придать голосу больше непринужденности, – скажи, а ты видела море?

– О да-а, – восторженно прошептала девушка. – Я долгое время путешествовала вдоль моря и теперь, признаться, очень тоскую по нему.

– Угу. – Его подозрения начинали оправдываться. – Уточни, а ты любишь смотреть на море или… плавать в нем?

– Что? – рассмеялась Джиа. – А ты, что ли, из тех, кто только считает звезды? Конечно же, и смотреть, и плавать, и нырять… – Она замолчала, погрузившись в приятные воспоминания. – Уже много лет я не видела моря. Знаешь, через неделю я покину Самторис и, пожалуй, отправлюсь прямиком на юг, к морю…

– Много лет, – задумчиво повторил Летодор и подозрительно прищурился: – А что не так со звездами?

Почему он вообще решил, что она русалка? Разве у русалок есть ноги и они могут покидать родную стихию? Чертовски непрофессионально с его стороны. И ведьмак перевел беседу на более незначительные темы.