Московские улицы. Секреты переименований - Муравьев Владимир Брониславович - Страница 93

Одно время предложение родственников все же превышало спрос, и на этом своеобразном рынке наступила депрессия. Чувствовалась необходимость в реформах. Постепенно упорядочили свою деятельность внуки Карла Маркса, кропоткинцы, энгельсовцы и им подобные, за исключением буйной корпорации детей лейтенанта Шмидта, которую на манер польского сейма вечно раздирала анархия. Дети подобрались какие-то грубые, жадные, строптивые и мешали друг другу собирать в житницы…

Выход из этого напряженного положения был один – конференция. Над созывом ее Балаганов работал всю зиму. Он переписывался с конкурентами, ему лично знакомыми. Незнакомым передавал приглашение через попадавшихся на пути внуков Маркса. И вот наконец ранней весной 1928 года почти все известные дети лейтенанта Шмидта собрались в московском трактире, у Сухаревой башни…».

Окончательно Сухаревский рынок был ликвидирован в 1930 году: старый – на Сухаревской площади, потому что «мешал транспортному движению», новый – за кинотеатром «Форум», как говорится, за компанию. Если быть точным, Сухаревский рынок не ликвидировали, а «перевели» на Крестовский рынок, что у Крестовской заставы. «Перевод» осуществлялся как уговорами, так и принуждением. «Предварительно была устроена облава, и почти всех обитателей рынка вывезли на «воронках» в разные концы Москвы, – рассказывает о закрытии Сухаревки Нюренберг. – Хотя Сухаревка была уничтожена, она долго жила в рассказах “туземцев”. Мне тоже трудно расстаться с воспоминаниями о тех временах. Конечно, прежде всего это память о родных и близких людях, которые окружали тогда меня, но и в самой Сухаревке была известная доля очарования». Существует много фотографий Сухаревки как дореволюционной, так и послереволюционной. Выпускались серии открыток с общими видами рынка, отдельными сценками, запечатлена галерея персонажей Сухаревки – продавцов, покупателей, блюстителей порядка – городовых, полицейских, милиционеров, любопытствующих и прочих.

Характерная черта большинства фотографий – ясно ощущаемое личное отношение фотографа к объекту съемки: заинтересованность, сочувствие, одобрение, ирония, насмешка. Эти фотографии очень интересно рассматривать, погружаясь во время, в ушедший, но живой мир.

И это действительно живой мир, потому что кроме конкретного мгновения уходящей жизни в лицах людей, снятых фотокамерой, запечатлены вечные черты народного характера, народной жизни.

Искони торговая площадь на Руси была не только местом купли-продажи, но и местом публичной гражданской жизни, кроме своекорыстных расчетов торгашей здесь рождались и бушевали великие народные страсти, рождалось и укреплялось народное общественное мнение. На торговой площади Минин обратился к народу с призывом идти спасать родину и был услышан; задолго до построения храма Христа Спасителя, когда еще шла Отечественная война 1812 года, в Пятницкой церкви на главной тогда московской торговой площади – в Охотном ряду – зародилась и была осуществлена идея отметить благодарственной молитвой общенародную боевую славу: после каждого сражения в храме ставилась – на вечное воспоминание – икона того святого, в чей день это сражение произошло…

Не случайно с Сухаревкой связано создание одной из самых известных работ художника Б.М. Кустодиева – серии «Русские типы». Эта серия акварелей была исполнена в 1919—1920 годах, но ее начало относится к 1914 году и непосредственно связано с Сухаревкой.

Кустодиев жил в Петербурге, но в 1914 году Московский художественный театр пригласил его оформить спектакль по пьесе М.Е. Салтыкова-Щедрина «Смерть Пазухина», и весной этого года художник приехал в Москву. Он много бродил по городу. В Вербное воскресенье полдня «толокся» на Красной площади среди праздничного торга, заходил в трактиры, вмешивался в толпу – пестрая, яркая жизнь уличной Москвы пленила его.

Но особенно привлекала его Сухаревка. «Часто ходил на Сухаревку», – подчеркивает в своих воспоминаниях о Кустодиеве его сын. В извозчичьем трактире на Сухаревке художник нашел сюжет для своей новой картины.

Московские трактиры обычно имели свой постоянный круг посетителей-завсегдатаев. Были трактиры, посещаемые преимущественно извозчиками.

Несколько страниц в своих воспоминаниях посвятил московским извозчичьим трактирам В.А. Гиляровский.

«Извозчик в трактире и питается и согревается, – пишет он. – Другого отдыха, другой еды у него нет. Жизнь всухомятку. Чай да требуха с огурцами. Изредка стакан водки, но никогда – пьянства.

Два раза в день, а в мороз и три, питается и погреется зимой или высушит на себе мокрое платье осенью, и все это удовольствие стоит ему шестнадцать копеек: пять копеек чай, на гривенник снеди до отвала, а копейку дворнику за то, что лошадь напоит да у колоды приглядит».

Кустодиева поразили яркие типы извозчиков, красочная живописность обстановки трактира. Но, кроме того, во всем этом он уловил сугубо московскую черт – живую древность ее быта и понял, какую важную и особенную роль играют в московской жизни простонародные клубы —трактиры.

«Московский трактир» – так назвал он будущую картину и по возвращении в Петербург сразу начал ее писать.

Художник писал «Московский трактир» по наброскам, сделанным в извозчичьем трактире у Сухаревой башни, но для отдельных фигур

просил позировать сына. Во время работы рассказывал сыну о Москве, о том, как родилась идея картины «Московский трактир».

«Он рассказывал, как истово пили чай извозчики, одетые в синие кафтаны, – пишет в своих воспоминаниях сын художника. – Держались чинно, спокойно, подзывали, не торопясь, полового, и тот бегом “летел” с чайником. Пили горячий чай помногу – на дворе сильный мороз, блюдечко держали на вытянутых пальцах. Пили, обжигаясь, дуя на блюдечко с чаем. Разговор вели так же чинно, не торопясь. Кто-то из них читает газету, он напился, согрелся, теперь отдыхает.

Отец говорил: “Вот и хочется мне все это передать. Веяло от них чем-то новгородским – иконой, фреской. Все на новгородский лад – красный фон, лица красные, почти одного цвета с красными стенами – так их и надо писать, как на Николае Чудотворце – бликовать. А вот самовар четырехведерный сиять должен. Главная закуска – раки.

Там и водки можно выпить “с устатку”…

Он остался очень доволен своей работой: “А ведь, по-моему, картина вышла! Цвет есть, иконность, и характеристика извозчиков получилась. Ай да молодец твой отец!” – заразительно смеясь, он шутя хвалил себя, и я невольно присоединялся к его веселью».

Создавая свою знаменитую серию «Русские типы», Кустодиев включил в число ее сюжетов несколько персонажей картины «Московский трактир»: «Извозчик в трактире», «Половой», «Трактирщик»… Эти работы замечательного художника сохранили для нас некоторые черточки старой Сухаревки.

Трагедия

Такова уж судьба Сухаревой башни, что ни одно из крупных исторических событий, происходивших в Москве, не обошло ее стороной. Не стали исключением и революции 1905 и 1917 годов.

В декабрьские дни 1905 года баррикады рабочих дружин находились на Садовой-Сухаревской улице и на Мещанских. Правительственные войска занимали Спасские казармы, откуда драгуны совершали вылазки и атаковали рабочих. Правительственная артиллерия простреливала Садовые улицы. Два орудия были подняты на Сухареву башню и били по баррикадам прямой наводкой.

В 1917 году трактир Романова в угловом доме на Сухаревской площади с 1-й Мещанской занял Комитет Городского района РСДРП(б) и Районный Совет рабочих. В Городской район тогда входила центральная часть Москвы – с Городской думой, градоначальством, почтамтом, телеграфной станцией и другими стратегическими пунктами. Поэтому во время подготовки Октябрьского восстания и в само восстание это было место, где собирались рабочие отряды с окраин для наступления на центр.

«Не узнать теперь когда-то веселого трактира Романова, – рассказывает участник этих событий, – наверху беспрерывно идет заседание ревкома; на лестнице, внизу, всюду снует черная озабоченная рабочая масса, беспрерывно щелкают затворы винтовок. Здесь записываются в Красную гвардию, здесь выдают и оружие. Рабочая масса полна энтузиазма, она рвется в бой…»