Голубая ива - Смит Дебора - Страница 89

— Я этого так не оставлю. Попытаюсь его уговорить: предложить денег, в общем, все, что он пожелает для себя и для сына…

— Мои старания, мой дом, мои планы, — причитала она, качая головой и гладя его по голове. — Остаться без всего!

— Я не допущу, чтобы ты снова потеряла все из-за меня!

Лили схватила его за плечи и взглянула в упор:

— Да это же просто проклятый кусок земли! Просто грязь, эти деревья, эти сентиментальные истории, — ее голос сорвался, — мне надо разделаться с этим раз и навсегда! Разделаться! Все это никогда не станет для меня важнее, чем ты.

Артемас быстро поднялся и привлек ее к себе.

— Ты знаешь, есть нечто такое, чего мне хочется больше всего на свете. — Он вперился в нее колючими, но любящими глазами. — После того как умер дед, бабушка осталась здесь одна, со своими мечтами и верой в то, что в один прекрасный день кто-нибудь полюбит это место и заполнит его тем счастьем, которое она потеряла.

Лили нежно прильнула к нему.

— Теперь, я думаю, все сложилось. Кто-то — это ты!

— Нет. Ты и я.

Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил кольцо необычного розоватого оттенка старого золота. Филигранные золотые усики, такие же изящные, как и ветви ивы, держали гроздь маленьких бриллиантов и сапфиров.

— Это — кольцо моей бабушки, подаренное ей при помолвке.

Лили с умилением изумленно вздохнула. В молчаливой ласке он приложил палец к ее губам.

— Ничего не говори, еще слишком рано… не говори… мы шли к этому с самого первого дня, как только ты подняла на меня свои голубые глаза.

Напряженно вглядываясь в нее влюбленными глазами, он наконец решился, взял ее левую руку и надел кольцо:

— Добро пожаловать домой!

Джеймс и остальные Коулбруки с комфортом расположились в комнате, которая излучала шарм старого мира, воскрешая в памяти былую роскошь. Стены, облицованные редкими породами деревьев, возносились к высокому потолку, мягкие старинные обюссонские ковры покрывали полированный пол и глубокие плюшевые кресла. Сквозь высокие арочные окна сюда проникал серебряный отсвет снега.

Тяжелые двери с медленным, мелодичным звоном хорошо смазанных петель растворились, и Артемас с Лили вошли в комнату. Джеймс ревностно исподтишка наблюдал за ними — они шли рядом, не касаясь друг друга, близость и сила связывали их невидимыми узами. Они с Элис когда-то шли точно так же.

Лили пожала протянутую руку Элизабет, потом Майкла и Тамберлайна.

Тамберлайн радостно подался к ней навстречу:

— Об одном молюсь, чтобы ты простила меня! Я сделал это исключительно из добрых побуждений.

Лили задумчиво, но дружески посмотрела на него. Озабоченное лицо менеджера стало чуть мягче.

— Я годами старался искупить свою вину перед тобой! — прошептал он.

У Лили перехватило дыхание. Переведя дух, она кивнула:

— Спасибо.

— Не стоит. Я уже все прочел в твоих глазах. Пожалуйста, доверяй мне и впредь!

С дивана поднялась Касс и дружелюбно воскликнула:

— Надеюсь, Артемас рассказал, что произошло между доктором Сайксом и мной?

— Да.

— После нашей ужасной стычки ты открыла меня Джону Ли, тем самым очень его вооружила.

— И он попал в цель.

Глаза Касс одобрительно сверкнули. Она была очень признательна Джону Ли за ребенка.

Лишь Джеймс смотрел на нее испытующе, не скрывая своей запальчивости.

— Я хочу, чтобы ты знал до того, как все откроется, — Лили сделала паузу, — мой муж был хорошим человеком, и у него были добрые намерения, и он мог бы предотвратить то, что случилось в Коулбрук-билдинг, но он не сделал этого. Поэтому ты не обязан прощать его.

— Лили, не надо. — Артемас взял ее за руку, бросив тревожный взгляд. — По крайней мере не так.

Джеймса словно ударили кулаком в живот.

— К чему эта исповедь? — резко спросил он. Он уже зашел слишком далеко и не собирался отступать. — Задние мысли? — почти выкрикнул он. — Или для того, чтобы продемонстрировать перемену в сердце?

Она шумно вздохнула, нарушая тишину. Артемас встал между ними.

— Ты уже очень долго ходишь по острию ножа, — произнес он низким и с трудом контролируемым голосом. — Я разбаловал тебя из-за твоей ноги. Но не из жалости, — добавил он, видя, как Джеймс напрягся. — Пытаясь помочь, я позволил тебе излить свою горечь.

— Не нуждаюсь я в вашей снисходительности, — парировал Джеймс сквозь стиснутые зубы. — Презираю.

— Тогда измени свое поведение и не думай, что твоя травма оправдывает ужасные, гнусные слова в адрес остальных.

Джеймс холодным взглядом зацепился за полную покорность в глазах Лили, почувствовал правоту брата. Но непреклонная гордость, воспитанная для самозащиты на протяжении всей его жизни, не позволяла ему что-либо ответить. Его молчание просто означало перемирие. В блестящих глазах Артемаса, этаких светящихся твердых бриллиантах, он уловил отвращение.

Артемас, поддерживая Лили под руку, проводил ее к креслу, они обменялись быстрыми, влюбленными взглядами. Все сомнения Джеймса о природе их отношений сразу испарились. Тамберлайн говорил правду: они с детства любили друг друга.

— Пожалуйста, начинай, — кивнул Артемас Тамберлайну.

Тамберлайн подошел к письменному столу, достал автоответчик и сунул вилку в розетку на стене.

Лили вцепилась руками в подлокотники кресла. Ее нервы были на пределе. Артемас тотчас встал рядом, положив руку ей на плечо.

Тамберлайн перевел взгляд с Джеймса на остальных Коулбруков. Затем его повелительный голос поплыл с соизмеримой каденцией. Он рассказал им историю про автоответчик.

Майкл с изумлением спросил:

— Неужели на пленке голос Джулии? С какой стати?

Тамберлайн колебался.

Артемас ответил за него:

— Обсуждались возможные неувязки, в том числе и риск, связанный с мостом.

Лили заставила себя взглянуть на Коулбруков: ужас, отрицание, боль читались на их лицах. Джулия, казалось, снова умирала у них на глазах. Джеймс решительно шагнул вперед, потом остановился.

— Ты говоришь… говоришь, что Джулия знала насчет моста?

Рука Артемаса сжала плечо Лили.

— Да. Знала, но настаивала на продолжении строительства.

Вскрикнула Элизабет, покачнулась Касс, глаза Майкла умоляли. Джеймс бросился к Лили:

— Думаешь, мы поверим? Каким-то там откровениям Джулии, наиболее понравившимся тебе!

— Лили не хотела ни вам… ни мне… говорить об этой пленке, — вмешался Артемас.

Тамберлайн кашлянул.

— Это правда. Лили отказывалась передать эту пленку Артемасу. В конце концов я посчитал нужным посвятить Артемаса.

Касс подалась вперед, обращаясь к Лили:

— Почему ты хотела скрыть?

Лили многозначительно взглянула на Элизабет:

— Когда прослушаете, надеюсь, поймете. Джулия была сложной женщиной и слишком эмоциональной, чтобы рассуждать объективно. Она не чувствовала опасности; презирая Фрэнка, все же доверяла ему. А он убеждал ее игнорировать опасения Ричарда.

Смущение отразилось на пепельном лице Элизабет. Та мука, которую перенесли они с Джулией в детстве, выразилась в ее взгляде. Теперь понятно, почему Лили защищает Джулию!

Джеймс разочарованно присвистнул:

— По-видимому, у тебя развита таинственная интуиция относительно нашей сестры.

— Замолчи! — приказала Элизабет, глаза ее наполнились слезами. — Включайте! Я хочу услышать, что говорила Джулия.

Майкл сжал плечо Джеймса:

— Прикуси язык, пока мы не прослушаем пленку.

По-видимому, Джеймс впервые дрогнул. Отстранив Майкла, он подошел к Тамберлайну и облокотился на стол у автоответчика.

Раздался рокот магнитофона. Лили закрыла глаза. Из динамика вырвался злобный, решительный голос Фрэнка:

«Ты, глупый ублюдок, зачем рассказал Джулии о мосте?»

Лили оглядела лица окружающих. Разыгравшаяся трагедия полностью опустошила их. Жуткие голоса смолкли, в комнате воцарилась неестественная тишина. Тамберлайн выключил автоответчик и погрузился в глубокое раздумье.