Голубая ива - Смит Дебора - Страница 71

Если бы не оскорбляющее поведение Армана и не эта собака Лили, она никогда бы не позволила этому ветерина-ришке так унизить ее, не взяла бы у Лили бутылку вина, никогда бы не выболтала ей семейных разговоров и не напилась бы так, что Лили вынуждена была отвезти ее домой, где произошла эта ужасная ссора между Артемасом и Джеймсом. После ухода Лили братья разговаривали наедине в течение часа, придя лишь к временному перемирию, а не к взаимному пониманию.

Артемас теперь презирал Касс за словесные оскорбления Лили. Однако в душе у нее что-то изменилось по отношению к Лили: мрачное уважение вместо прежней злости. Конечно, Касс ее не простила, но… О, черт, кто знает, что теперь думать? По-видимому, Лили все еще не отказалась от своего плана сблизиться с семьей и Артемас вовсе не препятствует этому примирению.

По мнению Касс, примирение с кем-либо было последним делом. Она вырулила на дорогу, ведущую к дому доктора Сайкса. Горячий летний ветер продувал тонкую блузку и колыхал длинную юбку. Маникюр на руках и ногах гармонировал с ее внешним видом. Пусть-ка он взглянет на нее сегодня и попробует сделать свои развратные замечания. Она плюнет ему прямо в маленькую, волосатую татуировку. У веранды понуро стояла лошадь. На дорожке, выложенной камнем, бездельничал коричневый боксер.

Неплохо бы и его кастрировать, подумала Кассандра, выскочив из машины и хмуро глядя на дом ветеринара.

В воскресенье, по-видимому, не стоит искать его в здании клиники — Касс взбежала по каменным ступеням на веранду жилого дома. На звонок никто не вышел, и она направилась к амбару. Боксер пошел следом, обнюхивая ее голые лодыжки и облизывая подол юбки.

Она вошла в низкий, длинный коридор между стойлами и отыскала объект своего возмездия. Опершись на дверь, он наблюдал за чем-то происходящим на полу. У Касс перехватило дыхание: внести его в каталог? Что… Просить? Угрожать? Старые ботинки сваливаются с пяток, обтягивающие джинсы на худых ногах. Какая-то белая майка, обнажившая мускулистые руки и слишком волосатую грудь. Большой живот торчит из-под спортивной рубашки из шотландки. Резкое интеллигентное лицо, на редкие, гладко причесанные каштановые волосы падали лучи солнца.

— Молчи и иди сюда, Кассандра, — бросил он.

Кассандра вздрогнула от удивления. Он ни разу не посмотрел в ее сторону.

— Ты что, экстрасенс?

— Я видел, как ты подъехала, и только что уловил запах духов. — Он продолжал изучать таинство, происходившее в стойле. — Я хорошо запомнил твои духи. — Он лениво махнул ей рукой. — Иди сюда.

Она как загипнотизированная заглянула в стойло. На горе деревянных опилок свернулась толстая кошка и прилежно вылизывала только что родившихся котят.

— Как ее зовут? — прошептала Касс. — Когда появились твои киски?

Его глаза сверкнули в непристойной усмешке. Лукавая улыбка сошла с его губ, но он все еще не смотрел на нее:

— Не важно, как ее зовут. Мои киски появились тогда, когда я позвал их. Точно так же, как и ты.

Кассандра отпрянула и вцепилась в белую сумку, висящую на ее плече. Открыв ее, она вытащила пачку денег:

— Я приехала оплатить счет за собаку Лили Портер.

— Вы, Коулбруки, всегда проявляли особый интерес к жизни Лили. Вчера здесь был твой брат Артемас, также предлагая плату.

Лицо Кассандры исказилось гримасой брезгливости.

— Наши отношения с Лили Портер тебя не касаются.

— Ходят слухи, что вы хотите выселить ее отсюда, что она будто бы хочет разбить вашу семью. Поэтому мне кажется странным, что вы с братом проявляете такую трогательную заботу о ее собаке.

— Я сшибла эту проклятую собаку, поэтому хочу искупить свою вину.

— Забудь. У нас с Лили давно сложился бартер.

— Но я настаиваю!

Он, медленно повернувшись, пожирал ее изумленным и восхищенным взглядом.

— Лили посадит вокруг моего дома новые кустарники и цветы. Боже, ты ревнива, но в пределах приличия! Здорово, если не заходит слишком далеко! Тебе совсем не стоит беспокоиться об этом.

— Думаешь, ты меня сильно интересуешь?

Он сделал шаг вперед и неожиданно оказался так близко, что от него пахнуло потом и лошадьми. Он был не выше, чем она, но казался неотразимым. Непристойное и богохульное выражение его лица вызвало в ней бурю эмоций. Сердце ее возбужденно колотилось. Он наклонился к ней, полузакрыв глаза:

— Я спрашивал о тебе у Лили. Странная вещь, она не сказала ни единого плохого слова о тебе или твоей семье. Она уважает вас гораздо больше, чем вы думаете. А из того, что она рассказала о твоих родителях, я понял, откуда эти дурацкие речи, присущие толстой маленькой девочке, которая любым способом пытается выжить. Полагаю, ты все еще ею осталась.

Она вздрогнула.

— Да пошел ты… — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Ну, маленькая толстушка, по-моему, ты лжешь. Я вырос на попойках матери и отца, который при всяком удобном случае выбивал из меня черта, и я прекрасно понимаю, что ты гораздо лучше, чем кажешься.

Дрожащими пальцами она швырнула ему пачку банкнот. Они упали на пол, покрытый грязной соломой.

— Не желаешь брать за свои услуги, так пожертвуй местному обществу взаимопомощи. Ей-богу, лучше так и сделай. Я проверю, и, если узнаю, что ты растранжирил деньги на каких-нибудь голливудских сучек, я прицеплю твои яйца к тягачу.

— Потрясающе! Ты непредсказуема.

— Мужчины обычно жаждут денег, когда пытаются проглотить меня.

Вытащив из заднего кармана фонарь, он наклонился и подобрал банкноты, а затем грациозным движением, картинно поджег. Кассандра раскрыла рот, когда пламя, скрючив бумажки, подобралось к его руке. Его глубокий, дразнящий взгляд выдержал ее изумление. Пламя уже лизало его кожу, он спокойно опустил горящие деньги на пол и наступил носком ботинка. Она бросила в него еще одну пачку, потолще.

— Оберни этим свой маленький член и подожги.

Он рванул сумку с ее плеча и отшвырнул в сторону.

— Не надо платить! Ты — первая дама, и все это — твое. Стало твоим с той самой минуты, как только я тебя увидел.

Она пыталась отвернуться от него, но он схватил ее за руку. Огрызнувшись, Касс толкнула его локтем в живот. Борясь, они оказались на соломе. Она рванулась за сумкой, он сзади дернул ее к себе.

Она ощутила на щеке его горячее дыхание. Они прильнули друг к другу. Неистово ругаясь, она случайно наткнулась на алчущий пенис, и необузданное желание, словно ртуть, тотчас охватило ее.

— Извини, — прохрипел он на ухо.

— Возьми меня!

Обняв ее одной рукой, другой он медленно проник ей под юбку.

— Извини, — шептал он.

— Возьми! — повторяла она.

Пальцы его скользили все выше и выше.

— Подвязки! Замечательно.

Он запустил пальцы под ее тонкие шелковые трусики и начал ласкать ее.

— Возьми меня!

Она уже задыхалась, в душе не сомневаясь, что получит от этого мужчины все, что захочет. По крайней мере она всегда так с ними поступала.

Неожиданно интимное прикосновение его рук породило в ней новую волну чувств, заставило вздрогнуть. Беспомощная и ослепленная от его умелых ласк, она, казалось, потеряла разум.

Он поднял юбку до пояса, продолжая ласкать и целовать ее, шепча и нежно мурлыча. Приятное возбуждение быстро нарастало. Она владела им, владела им по-настоящему, владела тем, чего хотела больше всего!

От его заботливых рук внутри, казалось, что-то взорвалось, и, когда он отнял руки, потрясенная и рассерженная, она в исступлении застонала. Оба стояли на коленях, он нежно покусывал ей шею. Послышался резкий звук разрываемых трусиков, вжиканье молнии на джинсах… Он вошел в нее короткими сильными толчками, и хриплый вздох восторга вызвал в ее сознании обжигающую победу. Это обладание теперь приводило ее в замешательство. Отвечая ему, она изогнулась в неистовой, грациозной признательности.

Он полностью вошел в нее, одной рукой ероша ее волосы, другой нежно подталкивая бедра так, чтобы они с Касс действовали в унисон.

О эта медленная восхитительная непристойность! Он осторожно раздвинул ее ягодицы, погружаясь все глубже и глубже. У нее захватило дух от восторга. Она подалась вперед и осталась лежать на соломе. Он отпрянул, и девушка с сожалением вздохнула.