Синяя Рыба - Духовникова Евгения - Страница 105

— И как нам это проверить?

— Подождем.

Ждать, стоя на коленках на твердой земле, оказалось неудобно и утомительно. Время тянулось медленно, как липкая, тягучая смола, стекающая из надрезанного соснового ствола. Прошло пятнадцать мучительных минут, но таинственный Тапатум так и не появился.

— Эх, была не была! — махнул рукой Максим, поднимаясь на ноги. — Дальше сидеть тут бессмысленно. Тапатумов бояться — в пустыню не ходить. Пойдем, что ли.

— Терпеливее надо быть, Избранный, — поддела его Вика, — А что, если Тапатум только того и ждет, чтобы мы подошли поближе?

Дети вышли на дорогу и огляделись, изо всех сил напрягая слух, но сколько ни вглядывались в горизонт и ни прислушивались, они не обнаружили никаких следов присутствия каких-либо чудищ. Вика не знала, радоваться этому или нет — с одной стороны, им не угрожала никакая опасность, и все же смутное ощущение тревоги не оставляло ее, словно кто-то невидимый преследовал их по пятам, ни единым шорохом не выдавая свое присутствие. Одежда очень быстро высохла, и путешественникам опять стало жарко. Ярко-белый кварцевый песок отражал солнечные лучи, так, что на него больно было смотреть; глаза слезились, отчего весь мир казался раскрашенным в семицветную радугу.

— Горы! — вдруг услышала Вика восторженный возглас.

— Где? — встрепенулась она, моргая и протирая глаза.

— Там, на горизонте… Тебе не видно? Возьми бинокль.

Далеко-далеко — даже при пятидесятикратном увеличении мощного армейского бинокля они были тонкой полоской с зубчатой кромкой вершин, покрытых ледниками, — на самом краю земли высилась главная горная цепь Абсолюта.

— Это Заоблачные горы, — сказала Вика, — Мелани рассказывала мне о них. Кажется, там водятся драконы.

— О нет! — простонал Максим, — Я сыт по горло всякими чудовищами!

— Ладно, не дрейфь. Может, нам и не придется туда идти. А сейчас нам надо быть настороже. Не зря Орех пытался нас предупредить. Дыма без огня не бывает.

— Он успокоился, — с удивлением произнес Максим, похлопав себя по карману.

По обочинам дороги опять стали попадаться старые знакомые — кактусы, такие колючие, что дети благоразумно обходили их за десять метров, не решаясь подойти ближе. А утыканные иголками хозяева пустыни, провожая путников насмешливыми взглядами, откровенно дразнили их, пользуясь своей безнаказанностью.

— Посмотрите-ка, кто к нам пришел! — ехидно хихикал один, — Первый раз вижу такие голые кактусы!

— Ну ты и загнул, приятель! — тут же отзывался другой, — Какие ж это кактусы? Неужели не видишь, что это дети?

— Что ты несешь? Откуда в пустыне дети?

И уже вместе они кричали им вслед:

— Откуда вы, голубчики? Небось, заблудились? Так вы только спросите, мы вам быстренько покажем дорогу!

— Посмотри на их ауры! Им нельзя ничего говорить! Они не здешние, не из наших! Чужеземцы! Чужеземцы!

Вика попыталась было объяснить им, что они пришли с миром, но переубедить упрямые растения оказалось труднее, чем стадо баранов.

— Да ну их! — проворчал Максим, вконец потерявший терпение, — Оставь в покое эти старые мочалки! Не хотят слушать — не надо. Без них обойдемся!

— Кланяйтесь Тапатуму! И пожелайте ему приятного аппетита! У него нынче будет вкусный обед! — зловеще усмехнулся тощий сморщенный кактус, от избытка чувств закрутившись штопором.

Максим помрачнел — последняя фраза ему очень не понравилась.

— Нечего нас стращать! Мы не из пугливых! — крикнул он, обернувшись, но его голос потонул в тонком свисте, оборвавшемся на высокой ноте.

— Вика?

Девочка посмотрела на Максима.

— Что?

Свист повторился, тоньше и пронзительнее, и затих так же внезапно, как начался.

— Ты такое слышала когда-нибудь?

Вика отрицательно покачала головой.

— Будто кто-то зовет нас.

— Кто?

— Не знаю.

— Какие еще сюрпризы готовит нам пустыня?..

Вокруг них лежали затейливо разрисованные барханы, величественные и молчаливые, как истинные короли пустыни. И внезапно Вику пронзила догадка.

— Я знаю, что это! — воскликнула она. — Это — поющие пески! Я читала про них. У бедуинов есть поверье, что услышать пение барханов — дурной знак. Он сулит беду!

— Чушь! — возмутился Максим, — Легенды придумали люди, чтобы объяснить себе то, что выше их понимания! Не смей верить в это! Сулит беду, надо же! Это всего-навсего суеверие, как черные кошки и тринадцатые пятницы!

— Да? — едко протянула Вика, — А что же ты тогда вытащил магический Жезл?

Максим предпочел не отвечать на последний вопрос, и закашлялся, чтобы скрыть смущение. Они уже было хотели идти дальше, но вдруг прямо посреди тропы в песке чудесным образом образовалась небольшая воронка, которая, не теряя времени, принялась увеличиваться, становясь все глубже и шире, пока не выросла до размеров хорошего котлована, как раз такого, какой недавно выкопали напротив Викиной школы под новую высотку. В ту же секунду края стали осыпаться, и дети едва не провалились вниз, в самый последний момент успев отпрянуть назад.

Песок на дне ямы зашевелился, из него показалась чья-то голова, а вслед за ней — и существо, которому она принадлежала. Огромное, как древний ископаемый ящер.

— Без паники, — прошептал Максим, почти не раскрывая рта.

Хотя его предостережение было бессмысленным, потому что зверь, появившийся из-под земли, не мог не оставить равнодушным никого. Рядом с таким чудовищем оставаться спокойным можно было разве что будучи запаянным в пуленепробиваемый скафандр, и имея стальные нервы, а желательно еще и умение быстро бегать.

У Максима с Викой не было ни скафандров, ни бронежилетов, а ноги приросли к земле от страха, так что они не могли сдвинуться с места: — убежать им сейчас удалось бы едва ли. Вся надежда оставалась только на нервы.

— Тапатум! — завизжала Вика, на мгновение пожалев, что не умеет летать, или превращаться в невидимку.

Больше всего существо по прозвищу Тапатум, было похоже на гибрид бегемота с гигантской сороконожкой. Оно было размером со слона, с огромными, как спутниковые тарелки, глазами и длинным хвостом, волочившимся по земле. У монстра было по меньшей мере три десятка ног, и бессчетное количество щупалец, беспорядочно торчавших во все стороны. Тапатум медленно осматривался, щурясь от солнца, словно только что проснулся. Но как только он заметил прямо перед собой двоих перепуганных детей, как мнимая сонливость исчезла, и, отряхиваясь от песка, Тапатум замотал головой из стороны в сторону. Из пасти чудища вырвалось низкое грудное рычание. Его щупальца так забавно болтались, когда он тряс головой, что, наблюдай они Тапатума с безопасного расстояния, ребята не удержались бы от смеха, но сейчас им было не до шуток.

— Враги! — прорычал Тапатум густым, бархатистым басом, — Съесть!

— Бежим, — сказала Вика, — Скорее, пока он не опомнился!

Песок предательски тормозил беглецов, становясь все глубже и глубже, бежать по нему было все равно что бежать по глубокому снегу, или по колено в воде. Тапатум же — тучный и неповоротливый, на деле оказался необычайно проворным, что никак нельзя было сказать по его комплекции. Увидев, что его обед удирает, Тапатум, ловко переставляя все свои конечности, припустил за бедными ребятами с такой прытью, что расстояние между ними стало стремительно сокращаться, хотя дети бежали так быстро, как только могли. Вскоре им стало понятно, что убежать им не удастся. Оставалось одно.

— Максим! — крикнула Вика, — Ты же Избранный! Не позволяй ему сделать из себя бифштекс!

— Но я не знаю ни одного боевого заклинания! — в панике завопил Максим.

Чудовище приближалось.

— Тапатум голодный! — прорычал Тапатум, твердо вознамерившийся закусить аппетитными путешественниками.

— У нас же есть флейта! — Вика лихорадочно принялась рыться в рюкзаке, — Флейта, имитирующая пение феникса! Кантис говорила, что злые существа не переносят этот звук! Должно подействовать!

— Попробуй! — крикнул Максим.