Мертвец Его Величества (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans" - Страница 36

Ювелир закончил с первым скелетом. Подняли. Получился шустрый, сильный, ловкий боец. Этот точно превосходил всех, что я поднимал ранее. Жаль, с легионером нет возможности сравнить, было бы интересно столкнуть в бою вот так, без доспехов. В любом случае одобрям-с, хочу такое себе в большом количестве.

И здесь я понял, где этот ювелир хотел меня облапошить. Он начал рисовать свои сложно закрученные станки, намекая, что такие сложные машины смогут собрать только самые лучшие изготовители. Одни конкретные изготовители, готов спорить, как-то с ним самим связанные. А не на этом ли прогорел мой ювелир, почему-то считающий меня сибирским валенком, совершенно ничего не понимающем в механике?

Засели с ним разбирать каждую его хотелку, сразу упрощая всё ненужное и отрезая лишнее. Оборудование для работы с мелкими украшениями полностью пошло под нож, потому что Фен так и не смог объяснить, как он собирается использовать эти штуки для нанесения свинца на кости. А драгоценные камни я, как назло, впаивать в своих скелетов не собирался. Другая часть будущих станков оказалась вполне доступной для имеющихся в крепости мастеров. Без изменений я согласился только со специальным тиглем для плавки небольшого количества металла с помощью магии, в нашем деле это реально была удобная вещь, способная ускорить процесс. Тигел придётся заказать через Кевина, а не у тех, о ком ювелир говорил.

Фем чуть не рыдал, причитая, что столько всего мог бы сделать на всём этом замечательном оборудовании. Но к причитаниям я был глух, отрезав, что мастера в крепости будут работать так, как я скажу, на том оборудовании, которое пройдёт моё утверждение.

Вечером за партией в шахматы Ежелин рассказывала о культуре эльфов в целом. У них было деление на потоки, это что-то вроде каст, но не такие жёсткие. Потоки были вертикальными и делили эльфов по родам деятельности, позволяя спокойно подниматься в иерархии. Из-за большей продолжительности жизни заниматься долго одним-единственным делом они не любили, меняя профессию время от времени. Ведь как получается, человек, обычный, живёт в среднем, ну, допустим, лет шестьдесят. Условно. Первые десять лет детство и, в лучшем случае, подработка уровня принеси-подай. Затем обучение. Если профессия не простая, то лет пять в подмастерьях ходить точно придётся. Затем ещё лет пять точно уйдёт на нормальное освоение, чтобы считаться минимально пригодным мастером своего дела. И это я ещё почти идеальные условия описал. Вон, все мои маги старше двадцати пяти лет.

И вот к этим самым двадцати пяти человек становиться взрослым и самостоятельным. Сколько лет он продержится в профессии? Лет двадцать пять, максимум. У нас здесь средневековье вокруг, в пятидесяти люди гарантированно теряют трудоспособность. Двадцать пять лет активной деятельности.

А что у эльфов? Со взрослением подольше. Ежелин, часто контактирующая с людьми, могла сравнить. У остроухих есть лишние тонкости, переусложнение. Не считается мастером кузнец, что на мече не может вывести хороший узор. Не считается и всё! Поэтому у них в силу входят к тридцати пяти, иногда даже позже. Однако доживают эльфы до полутора сотен лет, вполне сохраняя трудоспособность. А это сразу сотня с лишним лет активной трудовой деятельности. В четыре раза больше! И не в исключительных случаях, а в среднем по больнице. Огромная разница. Поэтому эльфы вполне могли к старости довольно глубоко освоить два, три, а порой и четыре профессии.

Ежелин признавала, порой её сородичи занимаются откровенной ерундой, пытаясь скрестить ужа с ежом. Изобретают сложное и неэффективное там, где люди делают простое и надёжное. Брат Ежелин, тоже друид, занимался по жизни выращиванием унитазов. В прямом смысле. Использовал магию природы, чтобы выращивать специальный пень с дыркой, очень удобный для сидения, и с ёмкостью внутри, куда все отходы жизнедеятельности и проваливались, а затем перерабатывались деревом для своих нужд. Казалось бы, вполне удобная вещь в хозяйстве, но... Трудозатраты. И что самое смешное, «городские» эльфы признавали только такие унитазы, ибо комфортно и удобно.

В целом, общество у остроухих, с точки зрения местных людей, было странным и каким-то замороченным. Я же, глядя на это через призму прошлой жизни, понял, что у ашшалов всего лишь другой уровень благ, более высокий уровень развития цивилизации. Разве что блага обеспечены не промышленным прогрессом, а магическим.

Осторожные расспросы подтвердили моё предположение. Массовое образование, гуманистические ценности, развита сфера услуг. И да, у них была революция. Феодализм свергли, провозгласили республику. Магический капитализм, как бы странно это не выглядело и не звучало. Сами остроухие так свою модель не называют, Ежелин в этом вопросе разбиралась плохо, плавала в понятиях. Мой встроенный переводчик тоже барахлил, отказываясь нормально проводить параллели.

Но ключевое я узнал. Эффективность производства у них заметно выше, чем у тех же людей. Да, до того наркотического трипа, что я создавал у себя, остроухие не доросли, конечно, но производство у них развито. И здесь они ошиваются не только потому, что хотят от дикарей защищаться, но и торговый путь ищут. Да, немного дико видеть республику на фоне средневековья, ну так Ганза тоже ещё в тринадцатом веке появилась. И спасает он экспансии остроухих все окружающие народы два фактора. Некоторая изолированность Республики Меззиарада — раз. И низкая численность населения — два.

Прямо об этом Ежелин, естественно, не говорила, но я знал, о чём спрашивать. Например, о дворянах. А дворян у эльфов не было, зато были «бул ашшал», что-то вроде семейного предприятия. А ещё у них формальное равенство. Дикость в глазах тех же людей. В моих глазах факт, из которого можно делать огромное количество самых далекоидущих выводов.

— Шах и мат, — провозгласил я, сдвинув пешку, съедая фигуру соперницы.

Королева, Ежелин категорически отказалась называть фигуру королём, остроухой оказалась зажатой со всех сторон. Сзади подпирала собственная пешка, любые шаги срезал мой ферзь, шах ставила прикрытая пешка и ладья.

— Так быстро! — восхитилась Ежелин.

Девушка совершенно спокойно принимала поражения. Что-то там в их остроухой философии: проигрывай сильному, чтобы научиться лучшему.

— Ещё партию?

— Конечно!

Глава 28

Я прорвался на новый уровень.

Только вот радости по этому поводу вообще не испытываю. То есть испытываю, но радость омрачена жесточайшим разочарованием. Потому что как раз перед тем, как пробить планку нового уровня, я закончил с отрядами своей гвардии. Сотня освинцованных скелетов латников! И две сотни освинцованных арбалетчиков! Столько ресурсов, столько труда, столько времени! И буквально на следующий день ощутил, что всё, гусенице пришло время становиться куколкой, чтобы переродиться в прекрасную бабочку. Проклятие! Я даже испытать новые возможности скелетов как следует не успел!

И вот я очнулся. Лежу рядом с филактерией, смотрю в знакомый потолок. Идти куда-то и что-то делать не хочу категорически! Эх!

Делать нечего, поднялся, оценил собственное состояние. Что ж, я стал дальше от скелета и ближе к хорошо высушенной мумии, но всё ещё совсем не человек. Ладно, на многое я и не рассчитывал.

Вышел из комнаты, нужно найти кого-то живого, чтобы узнать, сколько прошло времени, и удостовериться, что не произошло ничего катастрофического. Выловил кузнеца из моих старых, навалился с вопросами. Оказалось, провалялся я три недели, ничего за это время не случилось. Это хорошо, можно слегка расслабиться.

Вспомнил про скелетов, снова взгрустнулось.

Оттягивая неизбежное, обошёл владения, посмотрел, как идут дела. Хотя мог бы и не смотреть, болото болотом. Все изменения — остроухие сменились. В остальном всё работало как работало. Из хороших новостей — закончили первую стену. Два километра застывшего камня, от пяти до восьми метров в высоту, до десяти метров толщины у основания, хотя в среднем метров семь. Без пушек можно даже не подходить. Одна проблема — со всей округи камень, дающий основной объём, уже стащили, а то, что достают из шахт, потребности не перекрывает. Разваливать же горы — своими руками делать для врагов тропинки, к добыче надо подходить максимально аккуратно.