Я был аргонавтом (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 59

Дальше можно не продолжать. Для Геи и люди, и боги, равносильны всем прочим тварям, обитающим на земле, то есть, на ней самой.

— Но бога ты все-таки убить не сможешь? — решил уточнить я.

— Смогу, — с неохотой сообщила супруга.

Эх, дорогие сочинители мифов. А ведь Артемида-то гораздо опаснее, чем вы считали. Мне даже стало понятно, отчего боги, хотя и осерчали на самовольность моей супруги, но стерпели, узнав о ее замужестве. Если она рассердится, беда.

— Сможешь, если будет твое желание? — догадался я. — А Посейдона ты убивать не хотела. Пугнула его как следует и в море загнала.

— Умный ты очень, — усмехнулась богиня. — А если ты такой умный, тогда скажи — отчего я должна была остаться девственницей? Отчего мой отец с меня клятву брал?

Что тут можно ответить? Поговорить о девственных лесах, произраставших в Греции минувшей поры и об их покровительнице? Но у меня иная версия.

— Думаю, они тебя недооценили. Решили, что если девочка выйдет замуж, то ей станет управлять супруг, а что он придумает, неизвестно.А если твой супруг окажется богоборцем, мечтающим свергнуть богов с Олимпа?

Артемида хотела что-то ответить, но не успела. Кажется, Диоскуры что-то увидели, потому что начали осторожно будить народ. А аргонавты, стараясь не шуметь, передавали друг другу с «Арго» доспехи и оружие.

Я облачился в свой чешуйчатый панцирь, повесил перевязь с мечом, взял в руки щит и каменный топор, досадуя, что так и не обзавелся копьем, хотя и время у меня было, и возможность. Артемида же, хоть и с луком, но в одном хитоне. Она мне уже не раз говорила, что оружие смертных ей не страшно, но кто знает? Вон, Диомед, сынок нашего Тидея пырнул во время сражения Афродиту, у той кровь пошла.

Тесей, принявший на себя командование, распределил воинов по позициям.

Опытные и лучшие лучники, включая Артемиду-Аталанту, запрыгнули на «Арго», чтобы стрелять сверху, прикрываясь бортами, а мы, сплотившись и сомкнув щиты, приготовились к бою. Аглавру, не имевшую оружия, отправили прикрывать наш тыл.

Те, кто атаковал наш ночной бивак, явно не рассчитывали на сопротивление, ожидая застать нас спящими. Они даже немного притормозили, но все равно, не повернули обратно, а бросились вперед. Что это за люди, отчего они ринулись в драку, не пытаясь узнать — кто мы такие, и что нам нужно — непонятно, но думать об этом стоит потом, после битвы.

Нападавших оказалось больше, чем нас, раза в три, вооружены неплохо и со щитами, но они сражались каждый сам за себя, мы же дрались плечом к плечу. Даже наш главный герой — Геракл, не стал выламываться из общих рядов, а стоял между Асклепием и Орфеем, прикрывавшим его щитами, сокрушая черепа огромной дубиной.

Я встретил дротик одного из нападавших щитом, и, хотя сам не достал своего врага, но тот попал под жало копья Ясона, стоявшего рядом.

— Аргонавты! — скомандовал Тесей. — Вперед! Щиты плотнее! Держать строй!

Очень трудно держать строй, если не было тренировок, нет боевого слаживания, но мы шли, прикрываясь щитами, тесня противника. Наши лучники, занимавшие «господствующую высоту», посылали стрелу за стрелой, выбивая самых настырных и смелых. А позади нашего маленького войска словно заработала катапульта — сатиресса Аглавра, хватала камни и запускала их навесом, над нашими головами, попадая во врагов, а если и не попадала, то вносила смятение в ряды противника.

И вот, наконец-таки противник не выдержал натиска и побежал, оставив убитых и раненых. Может, в горячке боя мы и принялись бы его преследовать, но раздался зычный голос Тесея:

— Аргонавты! Стой!

Нет, не зря Тесея определяют в начальники, если приходится воевать на суше. Не следует гоняться за неприятелем в темноте, да еще по незнакомой местности. Да и зачем добивать врага? У нас нет планов завоевания здешних деревень, пусть с ними Фоант разбирается, а Ясон запишет в свой «путевой дневник» несколько фраз о недружелюбных аборигенах, встречающих путешественников с оружием в руках.

Нам опять повезло. Аргонавты потерь не понесли, а легкие ранения и царапины Асклепий излечит в два счета.

Поверженных врагов оттащили в сторону. С мертвецами — тут все понятно, а раненых бы стоило допросить, но они оказались варварами, не понимающие благородного эллинского, причем — ни одного из наречий.

Ко мне подскочила Артемида. Богиня охоты, еще не отошедшая от боя, осмотрела меня и даже ощупала.

— Цел? — спросила моя любимая и крепко поцеловала. Отстранившись, опять начала осматривать.

— Аталанта! — послышался крик Ясона, предупреждающий об опасности.

Один из поверженных врагов, которого мы приняли за убитого, вскочил с земли и, ухватив дротик, метнул его в Артемиду.

Не знаю, каким чудом мне удалось переместить любимую женщину за свою спину, подставив под удар грудь. Когда острие входило в меня, я не почувствовал боли, подумав только, что чешуйчатый доспех не держит прямой удар.

Потом боль все-таки пришла, но быстро ушла. Жаль, мне тоже пришлось уйти вместе с моей болью.

Эпилог

За что я люблю свою квартиру в «сталинке», ровесницу начала строительства металлургического комбината? За высокие потолки, а главное — за широкие подоконники. На таком можно удобно устроиться с чашкой кофе, а еще останется место под пепельницу. Курить я бросил пару лет назад, но отчего-то опять начал. Пытался пить, но не получилось. Покупал водку, коньяк, но после единственного глоточка содержимое бутылки выливалось в раковину.

Последний месяц я был безработным, хотя официально такого статуса не получал — не хотелось идти в Центр занятости, а сбережений вполне достаточно, чтобы прожить года два, а то и три. Много ли одному надо?

В школу, где отбарабанил пятнадцать лет, я вышел первого сентября, а двадцатого подал заявление об увольнении по собственному желанию. Как иной раз бывает — позвонил папаша ребенка, посчитавший нужным поучить глупого учителя, объяснить, как нынче следует преподавать историю. Наверное, он искренне считал себя правым и действовал от чистого сердца. В прежние времена я бы лишь отшутился, а тут не счел нужным этого делать, ответил не грубо, но достаточно резко, после чего пылающий гневом отец, с группой поддержки, примчался в школу.

Уголовного дела не было, даже объяснение с меня никто не брал, потому что потерпевшие в один голос твердили, что ссадины с царапинами, а также повреждения средней тяжести, повлекшие длительные нарушения функций органов, типа переломов рук и ног, получили по собственной неосторожности, а кто запретит человеку случайно выпасть из окна? Директор школы после инцидента заявила, что она меня ценит и любит, даже новые стеклопакеты в окнах установят за счет родительского фонда, а в начале года сложно найти нового учителя, но ...

Со мной происходили какие-то странности. Поздним вечером, когда выбрался-таки в круглосуточный магазин прикупить «долгоиграющих» продуктов, типа пельменей и консервов, ко мне подскочил здоровенный ротвейлер, бывший на «самовыгуле», но я даже не напрягся, а пес, упав передо мной на спину, принялся сучить лапами и подставлять свое горло.

Но почему-то все случившееся казалось ерундой по сравнению с тем, что со мной не произошло, или произошло, но я отчего-то об этом не помнил.

Я сидел на подоконнике, пуская дым в открытую форточку, забыв про остывающий кофе и вспоминал. Вернее — пытался вспомнить. Про то, что ездил в Крым, я знал — телефон заполнен фотографиями кипарисов, моря и руин Херсонеса, но отчего-то не помнил ничего, а все воспоминания о поездке уложились в скомканный трамвайный билет, по которому возвращался с железнодорожного вокзала домой.

Еще одна странность. На груди, чуть ниже сердца, обнаружился давно заживший шрам, а если повернуться спиной к зеркалу, то видно еще и выходное отверстие. На медкомиссии, что мы обязаны проходить накануне каждого учебного года, хирург начал задавать вопросы — мол, откуда? А что я отвечу, если не помню?