Я был аргонавтом (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 33

— Странно, — пожала плечами воительница. — Ты не болен, ты любишь женщин, а до ужина еще далеко. — Потом высказала предположение: — А, так ты так привязался к той маленькой богине, что не можешь смотреть на других женщин?

Я не стал говорить ни да, ни нет, сделав вид, что не понимаю, о чем идет речь. Меня заинтересовало другое:

— При чем здесь ужин?

А вот теперь Аталанта сделала вид, что не понимает меня. Но я ведь так просто не отстану.

— Асклепий что-то добавляет в нашу еду?

Воительница опять сделала загадочный вид, но ни сказав ни слова, она сказала все. А ведь я помню, как некоторые мои сослуживцы принципиально отказывались пить кисель[18]. Так почему бы Асклепию не подсыпать нам в похлебку или в травяные отвары, которыми он нас потчует каждый вечер, какие-нибудь травки, подавляющие э-э ... сексуальные желания? Кстати, мудрое решение, учитывая, что на судне сорок с лишним молодых мужиков.

Есть у нас травы, обладающие седативным действием? Я знаю только валериану и мяту. Запахов мяты или валерианы не помню, но наверняка существуют и другие травы. Бьюсь об заклад, что о них мало кто знает, кроме целителей, а вот Аталанта-охотница может разбираться в травах. Не зря же она как-то собиралась искать приправу для похлебки.

— Саймон, ты слишком умен для мужчины, — усмехнулась воительница, доедая последнюю рыбку и отряхивая ладони.

— Да и ты не похожа на обычную женщину, — хмыкнул я, отвечая на комплимент.

— Почему это? — отчего-то насторожилась воительница.

— Считается, что женщина либо умна, либо красива, а ты сочетаешь в себе оба качества.

Несмотря на загар, покрывавший щеки девушки, заметно, как она запунцовела от моего неуклюжего комплимента. Бедная девчонка, выросшая в лесу, не слышавшая приятных слов. С кем же ты дело имела, если проверяла женихов с помощью беговой дорожки?

— Саймон, тебе, наверное, не очень удобно ходить в женских сандалиях? — спросила воительница.

Меня словно холодной водой облили. С чего это она о сандалиях заговорила? А я-то с ней о высоких материях, о красоте. Комплименты, понимаете ли, рассыпаю.

— Да вроде и ничего, начал привыкать, — промямлил я. — В следующий раз, как кабана завалишь, отрежу кусок кожи на сандалии.

— Свиная кожа для подошвы годится, но воловья лучше и намного прочнее, — рассудительно сказала охотница. Посмотрев по сторонам, решительно сказала: — Подержи мой лук и колчан, я мигом. Иди к кораблю, я тебя догоню.

Я оценил доверие девушки. Аталанта никому и никогда не давала подержать свое оружие, да никто и не осмеливался просить. А чего это она? Или, как у маленькой кентаврихи, живот прихватило?

Неспешно двигаясь, уже на выходе из ворот, я остановился и посмотрел на стражников, по-прежнему сидевших в тени и передающих друг другу бурдюк с вином. Бурдюк все тот же, или служивые второй приходуют?

— Почтенные, а как называется ваш остров? — поинтересовался я.

— Остров? — переглянулись они. — А он так и называется, остров. Зачем ему какое-то имя? А что, разве в море есть еще какие-то острова?

— А город? — не унимался я.

— Город царицы Евдоры, — слегка приосанился первый стражник. — Дочери великого старца Океана.

— А еще города на острове есть?

— Да их полно, — добавил второй. — Один — царицы Примно, второй — Петреи.

У меня имелась масса вопросов — каков же остров в размерах, если на нем уместилось три города, в скольких днях пути от Евдоры находятся эти города, а происходят ли войны,чем занимаются жители, но подбежала Аталанта, легконогая, словно сам Ахиллес и взяла меня под руку.

— Я же сказала, чтобы ты шел на корабль, — сердито сказала девушка.

— Так я туда и иду. Остановился, чтобы кое-что выяснить, —ответил я, удивившись, что успел провиниться.

Аталанта не удостоила меня ответом, а тащила дальше, словно на буксире. И, только дойдя до «Арго», остановилась. Первым делом отобрав у меня лук с колчаном и осмотрев оружие — а не попортил ли, девушка вытащила из-под хитона пару сандалий.

— Это тебе. Хозяин увидел, закричал и погнался за мной. Хотела его убить, но решила, что лучше убежать. Убить просто, а сбежать интереснее. Давай, снимай старые и надевай новые.

Древнегреческие сандалии, в сущности, просто подошва с ремешками, опутывавшими икры. Но все равно, когда ступня полностью помещается на подошву, а пальцы с пяткой не выпирают, гораздо комфортнее.

— Аталанта, ты чудо! — искренне сказал я, привлекая девушку к себе и целуя ее прямо в губы.

На этот раз воительница не противилась, а напротив, даже попыталась ответить на поцелуй. Довольно-таки неумело, но все равно здорово!

— И что же творится-то? — донесся с борта «Арго» молодой и насмешливый голос. — Девственница-охотница, великая воительница целуется у всех на глазах.

— А ты не пялься, — отозвалась Аталанта, резко отрываясь от моих губ. — Те, кто подсматривают, могут и глаз лишиться.

— Так я не подсматривал, — отозвался голос. — Это ты, прямо у всех на виду расположилась, словно обетов девственности не давала.

Это еще что за хрен? Нам что, Гиласа мало?

На узком планшире, словно бы на диване, развалился юноша. Гиласа чуть постарше, но не больше семнадцати-восемнадцати лет. Вроде бы, обычный наглый юнец, в светло-синем хитоне, в сандалиях с какими-то ушами сзади. Наверное, мода такая.

Юнец, насмешливо поглядывая на нас с Аталантой, грыз яблоко.

Мы с воительницей взошли на «Арго» и слегка удивились — вся палуба завалена и заставлена корзинами с фруктами, мешками и бурдюками. Видимо, обещанные припасы в дорогу. Когда и успели? Но еще больше удивились, когда увидели, что вся троица дежурных лежит рядком, уложив головы на мешки и мирно спят. Гилас сопит тоненько, молча спит двоюродный брат Ясона, а Тифий так храпит, что содрогаются борта корабля. Странно.

Я не успел заметить, как юноша оказался рядом с нами. Кажется, только что сидел на планшире.

— Тебе нужно поспать, — сказал юнец таким тоном, словно был уверен, что я сейчас же брякнусь рядом с товарищами и упаду в объятия Морфея.

— А я пока не хочу, — отозвался я.

Парень удивленно захлопал ресницами и пристально посмотрел на меня светло-синими — под цвет хитона, глазами. А глаза-то знакомые, я их уже видел когда-то. Хм... Сегодня утром и видел.

— Никогда не встречал таких доспехов. Надеюсь, доспехи прочные? — поинтересовался юноша, стукнув меня ладонью по плечу. — Прочные? — повторил он, ударив уже кулаком.

А ведь бьет-то сильно, вон, аж плечо слегка занемело.

— Прочные доспехи, — отозвался я, отступая на пару шагов. — А как им не быть прочными, если их твой сынишка делал? И шлем он делал. Проверь, какой прочный.

Я быстро стащил с себя чешуйчатый головной убор, кинул его прямо в лицо наглеца и, воспользовавшись тем, что тот инстинктивно ухватил шлем обеими руками, от всей души врезал ему в челюсть.

Юнец отлетел в сторону, уронил шлем на палубу и в удивлении схватился за ушибленное место.

— Ах ты наглый смертный!

Не знаю, что случилось бы дальше, но между нами встала Аталанта. Закрыв спиной парня и, раскинув в стороны руки, девушка заявила:

— Саймон, если ты обидишь моего младшего брата, между нами все кончено. Он еще молодой и глупый, но он мой брат.

Кажется, обалдели мы оба.

— Артемида, разве я смогу обидеть твоего брата? — хмыкнул я, украдкой поглаживая кулак, отбитый о челюсть бога торговли и покровителя воров. — Гермес сам кого хочешь обидит.

— А ты, вздорный мальчишка, — обернулась богиня охоты в сторону брата. — Мог бы вести себя повежливее и не начинать разговор со ссоры. Если ты начнешь ссориться с моим другом — пока еще только с другом, я заставлю тебя вспомнить детство.

— Прости, сестричка, — повинился Гермес, уткнувшись ей в плечо. — Только не говори таким тоном. Когда ты так говоришь, я вспоминаю, как ты однажды надрала мне зад.