Я был аргонавтом (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 31

Ну ничего себе, братья-аргонавты! А как мне теперь за меч отдариваться? Вроде, за оружие обязательно нужно дать монетку, а где мне ее взять? Хм... Так и слова-то «монета» пока нет, да и деньги еще не изобрели[17].

— Спасибо, — только и сказал я.

В доспехах, с мечом, почувствовал себя настоящим аргонавтом. Мне бы еще для полного счастья новые сандалии, чтобы пятки не свешивались, но полного счастья, как известно, не бывает.

Не строем, а толпой мы повалили к городским воротам. Рядом со мной шла воительница, без доспехов, но хотя бы в хитоне. Зато, в отличие от остальных, Аталанта прихватила колчан со стрелами и лук.

— Странный какой-то город, — сказала воительница, подтвердив мои собственные мысли. — Стена есть, а ворота почему-то открыты.

— Думаешь, ловушка? — предположил я.

— Ловушка? — не сразу поняла девушка, потом хмыкнула. — Знаешь, очень похоже, как при облаве. Загонщики гонят зверя, тот бежит, а впереди лучники. — Аталанта хихикнула, посмотрев на меня. — А еще похоже на невод. Рыбка плывет, заплывает в открытые ворота, а ее вытягивают.

Я улыбнулся, не подумав обижаться. Чешуйчатый панцирь, делавший воина похожим на рыбу, непривычен для античного взора, так ведь еще привыкнут, да и сами возьмут на вооружение.

Внутрь города мы тоже вошли без проблем. Ни тебе проверки документов, ни фэйсконтроля, ни таможенного досмотра, ни налоговых сборов. Заходи кто хочет! Два стражника, чьи копья оказались воткнутыми в землю, сидевшие в тенечке и передававшие друг другу бурдюк с вином, только кивнули и показали взглядом — мол, вам туда.

Ну, коли туда, значит туда. Протопав по главной улице, окруженной двухэтажными домами из крупного камня, мы скоро оказались на площади, зажатой между трехступенчатым зданием, напоминающим не то зиккурат, не то еще одно, более знакомое и родное сооружение с каменными трибунами, заполненными орущими людьми.

— Да здравствует царь! Царь должен умереть! — скандировали трибуны.

Как это так? Царь должен одновременно и здравствовать, и умереть? И вообще, что здесь такое творится? Коллективное помешательство?

По площади, усыпанной мелким песком, расхаживал голый гигант, время от времени поднимавший руки к небу, а толпа неистовствовала неистовствовала: «Амик! Амик!». Это имя или боевой клич?

Мы остановились в недоумении, не зная, как вести себя дальше. А народ, между тем, продолжал скандировать, а гигант расхаживал туда-сюда.

— Может, уйдем потихонечку? — предложил кто-то из нас. Нет, не я, но даже самые задиристые из аргонавтов, вроде моего друга Геракла или Кастора, оказались в растерянности — а чего дальше-то? Вроде, никто на нас нападать не собирается, драться не с кем и делать здесь нечего. Что-то здесь странное, непонятное, а любых непонятностей следует избегать. Не лучше ли потихонечку развернуться, уйти отсюда, да и плыть себе дальше, по синему морю? Глядишь, на пиратов каких-нибудь наткнемся, отведем душу.

Внезапно с третьего этажа зиккурата донесся женский голос. Он был и нежен, но сумел перекрыть крики толпы:

— Морские странники! Доблестные герои! Кто из вас бросит вызов царю бебриков Амику? Кто из вас готов пожертвовать своей жизнью? Кто жаждет умереть или стать царем? Кто из вас желает получить в постель царицу?

— Да здравствует царь! Царь должен умереть! — надрывался народ. — Амик! Амик!

— Где же герой? — вопрошала женщина с зиккурата. — Кто хочет стать новым царем и отведать моих прелестей? Разве здесь нет достойных мужчин?

Аргонавты запереглядывались. От женских прелестей никто бы не отказался, но отсюда их не разглядеть. И почему нужно кого-то убивать?

Кажется, до меня первого дошло, в чем тут дело. В городе наличествует царица, а ее супруг, так называемый — фигура сменная. Исполняющего обязанности царя иногда следует приносить в жертву, заменяя его более молодым и удачливым.

А где я о том читал? И читал, да и фильм смотрел о Вавилене Татарском. «Generation П». Правда, главному герою, в исполнении Епифанцева, прежнего супруга богини убивать не пришлось, потому как Ефремова благополучно задушили и без его участия.

К нашей толпе неспешно подошел старик с посохом в руках. Сморщенный, с большими оттопыренными ушами, облаченный в белоснежный хитон. Добавить очки — вылитый Махатма Ганди.

— Мы ждали вас много дней, — сообщил старец. — Богам угодно, чтобы один из вас бросил вызов нашему царю Амику. Если он победит, то царя принесут в жертву, а победитель станет царем и супругом прекрасной Евдоры. Впрочем, царь Амик готов сразиться с каждым из вас по очереди.

— Я бы посостязался, но царем становиться не хочется, — буркнул Геракл. Прищурившись, сделал ладонь козырьком, рассматривая женскую фигурку. — Может, и ничего? Сейчас схожу, башку этому Амику оторву, потом проверю.

— Если ты царем бебриков станешь, кто остальные подвиги совершать будет? — ехидно заметила Аталанта.

— Не, я в цари не хочу, — помотал головой Геракл. —Да еще у каких-то бебриков.

Похоже, огромный царь героев не слишком смущал, да и прелести царицы хотелось бы оценить, но стать правителем какого-то зачуханного острова никому не хотелось.

— Наша царица правит островом много лет и уже сотни царей принесены в жертву, — с гордостью сообщил старец. — Царь Амик побеждает своих соперников пять лет подряд.

Вот те на. А сколько тогда лет царице? И что, найдется дурак, покусившийся на прелести старухи?

— А если мы просто уйдем, не приняв вызов? — миролюбиво поинтересовался Ясон. — Мы не хотим ссоры с вашим народом и, никто из нас не желает смерти вашему царю.

— Если один из вас не вступит в схватку, то в жертву принесут всех, — улыбнулся старец. — Но вас станут убивать не как воинов, а как трусов. Или вы и на самом деле трусы?

Нет, старикашка не Махатма Ганди. И улыбочка у него поганая.

— Слушай, старый дурак, ты понимаешь, с кем имеешь дело? — возмутился Геракл, приподнимая огромный кулак. — Кого ты трусом назвал, дитё Ехидны?

Еще немного и герой бы уронил тяжкую длань на голову старика, но передумал и лишь вздохнул, опуская руку. Негоже полубогу пачкать священный кулак о старческую лысину.

А старикашка улыбнулся еще поганей и посохом показал наверх, на трибуны, где выстроились лучники, с уже наложенными на тетивы стрелами. И с зиккурата на нас смотрят десятки наконечников, отливающихся на солнце бронзой.

А там, откуда шел вход на площадь, где только что никого не было, появилась шеренга воинов, с круглыми щитами и хищными жалами копий.

Разметать эту шеренгу нам труда не составит, а вот лучники...А у нас, кроме Аталанты, лук никто не взял. А если бы и взяли, насколько бы это помогло?

— Саймон, становись рядом, — одними губами вымолвила Аталанта, уже изготовившаяся к бою, и я послушно встал за спиной девушки. Понимаю, стрела пробьет чешуйчатый панцирь вместе со мной, но хотя бы воительницу прикрою.

— Геракл и Тесей — берете на себя копейщиков, — принялся отдавать команды Ясон. — Все остальные...

Капитан не успел сказать, что должны делать остальные, как раздался голос:

— Ясон, давай попробую.

Ага, Перифой, друг Тесея. Это же на его свадьбу созвали старейшин кентавров, да там и убили.

Перифой — молчун, выделяющийся даже на фоне остальных немногословных парней.

— Не нужно, не останавливай.

А, это он Тесею, пытавшемуся вразумить друга.

— Знаешь, мне терять нечего, моя невеста и весь мой народ убиты, — проговорил Перифой, раздвигая народ и входя на площадь. — Кентаврам я отомстить не смог, зачем мне жить?

Это что, еще одна альтернативная версия событий? Убивали не кентавров, а сами кентавры, во время свадьбы убили его невесту, а потом перебили весь народ лапифов? И где, подскажите мне, истина?

К Перифою подошел Поллукс и, приобняв парня за плечи, принялся что-то втолковывать ему на ухо — точь-в-точь как тренер, дающий советы боксеру. Скорее всего, так оно и было. Поллукс — боец не из последних.