Мрачный Жнец (сборник) - Пратчетт Терри Дэвид Джон - Страница 190

Кто-то тяжело протопал по лужайке, оставив глубокие вмятины, и скрылся за дверью библиотеки.

— Вот те на, — расстроился Модо.

Волшебники снова задышали.

— Ничего себе, — сказал профессор современного руносложения.

— Опсихеть можно… — согласился главный философ.

— Вот что я называю музыкой Рока, — восхищенно произнес декан.

Он подошел ближе, всем своим видом напоминая скрягу, которого вдруг занесло в золотую шахту.

Свет отражался от черных и серебряных поверхностей, а и тех и других было предостаточно.

— Ничего себе, — как какое-то заклинание повторил профессор современного руносложения.

Чары рассеял казначей.

— По-моему, это мое зеркальце! С его помощью я выстригаю в носу волосы! — воскликнул он. — Готов поклясться, это оно!

Черное, разумеется, было черным, но серебряное серебром не являлось. Это были зеркала, блестящие жестянки, блестки и проволочки, которые библиотекарь где-то раздобыл и приладил на свое творение.

— …Оно в такой маленькой серебряной рамочке… Почему оно приделано к этой двухколесной тележке? Два колеса, одно за другим? Как нелепо. Она просто упадет, можете мне поверить. А куда запрягать лошадь, позвольте спросить?

Главный философ ласково похлопал его по плечу.

— Казначей, — сказал он. — Совет одного волшебника другому, старина.

— Да? Что?

— Если сию минуту не заткнешься, декан тебя убьет.

На тележке стояли два колеса от телеги, одно за другим. Между ними было установлено седло, а перед седлом — труба с причудливым двойным изгибом, чтобы кто-либо сидящий в седле мог за нее ухватиться.

Конечно, вся конструкция была сделана из всякого мусора, и все же, особенно при мерцающем свете свечей, она обладала каким-то темным органичным качеством, не совсем жизнью, но чем-то динамичным и волнующим, напряженным и сильным, что заставляло декана дрожать. Она излучала нечто предполагающее, что одним только своим существованием и внешним видом она нарушает не менее девяти законов и двадцати трех указаний.

— Он влюбился? — спросил казначей.

— Нужно заставить ее двигаться! — завопил вдруг декан. — Она должна двигаться. Она для этого предназначена.

— Да, но что это такое? — спросил заведующий кафедрой беспредметных изысканий.

— Это шедевр! — воскликнул декан. — Триумф!

— У-ук?

— Может, ее надо толкать ногами? — прошептал главный философ.

Декан, думая о своем, лишь покачал головой.

— Мы ведь волшебники, верно? — спросил он. — Неужели мы не сможем заставить ее двигаться?

Он обошел конструкцию по кругу. Ветер от его усеянной заклепками кожаной мантии заставил пламя свечей колыхаться, и на стенах заплясали причудливые тени.

Главный философ прикусил губу.

— Я в этом совсем не уверен, — признался он. — Кажется, в ней и так уже хватает магии. Она действительно дышит… или это плод моего воображения?

Главный философ резко развернулся и погрозил пальцем библиотекарю.

— Это ты сделал?

— У-ук.

— Что он сказал?

— Он сказал, что не сделал, а только собрал, — перевел декан, не поворачиваясь.

— У-ук.

— Сейчас я на нее сяду, — сказал декан.

Волшебники почувствовали, как что-то утекает из их душ, а на пустое место приходит неуверенность.

— Послушай, старина, я бы этого делать не стал, — сказал главный философ. — А вдруг она как помчится…

— Плевать, — откликнулся декан, не спуская глаз с тележки.

— Я имею в виду, эта машина, она ж не из этого мира, — пояснил главный философ.

— Я прожил в этом мире больше семидесяти лет, — сказал декан, — и нахожу его крайне скучным.

Он вошел в круг и положил руку на седло. Седло задрожало.

— ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ.

На пороге подвала возникла высокая темная фигура. В несколько шагов она пересекла комнату и вошла в круг.

Костяная ладонь опустилась на плечо декана и вежливо, но настойчиво отодвинула его в сторону.

— БЛАГОДАРЮ…

Фигура вскочила в седло, схватилась за руль и повернулась к присутствующим.

В некоторых ситуациях нужно следовать сценарию…

В грудь декана уткнулся костяной палец.

— МНЕ НУЖНА ТВОЯ ОДЕЖДА.

Декан отступил на шаг.

— Что?

— ДАЙ МНЕ СВОЮ МАНТИЮ.

Декан крайне неохотно снял кожаную мантию и передал незнакомцу.

Одним движением Смерть облачился в нее. Так-то лучше…

— ТЕПЕРЬ ПОСМОТРИМ…

Синее пламя вспыхнуло на кончиках его пальцев и ломаными линиями побежало во все стороны, чтобы расцвести разрядами на каждом перышке и на каждой бусинке.

— Но мы же в подвале! — напомнил декан. — Это что, не имеет значения?

Смерть внимательно посмотрел на него.

— НЕТ.

Модо выпрямился, чтобы насладиться красотой клумбы, главное место на которой занимали самые превосходные черные розы, которые ему когда-либо удавалось вырастить. Чрезвычайно магический климат иногда шел на пользу растениям. Аромат роз висел в вечернем воздухе как благодарственные слова.

И тут клумба взорвалась.

Модо успел заметить только, как вспыхнуло пламя и что-то унеслось по дуге в ночное небо. А потом на него посыпался дождь из бусинок, перьев и нежных черных лепестков.

Модо покачал головой и отправился в сарай за лопатой.

— Сержант?

— Да, Шнобби?

— Взять, к примеру, зубы…

— Какие зубы?

— Которые у тебя во рту.

— А, понял, и что с ними?

— А как они соединяются там, сзади?

Сержант Колон ничего не ответил, пока не исследовал полость рта языком.

— И-и-э… — начал было он, потом прервался, распутал язык и повторил: — Интересное наблюдение, Шнобби.

Шнобби свернул самокрутку.

— Полагаю, сержант, ворота можно закрывать?

— Полагаю, да.

Приложив тщательно отмеренные, минимальные усилия, они закрыли огромные створки. Хотя в этом не было особой необходимости. Ключи были давным-давно потеряны. Даже вывеска со словами «Спасиба, Што Не Захватили Наш Горад» была едва видна.

— А теперь… — начал было Колон, но тут его внимание что-то привлекло. — Что это за свет? — удивился он. — И откуда доносится такой адский шум?

Синий свет плясал по стенам зданий в самом конце длинной улицы.

— Похоже на какое-то дикое животное, — заметил капрал Шноббс.

Свет превратился в два точечных ослепляющих луча.

Колон заслонил глаза ладонью.

— Смахивает на… лошадь или вроде того.

— Она мчится прямо на ворота!

Мучительный рев отражался от домов.

Капрал Шноббс прижался к стене. Сержант Колон, понимая, что должность «обвязывает», замахал руками.

— Не делай этого! Не надо!

А потом тяжело поднялся из грязи.

На землю мягко падали лепестки роз, перья и искры.

Прямо перед ним переливались синим светом края огромной дыры в воротах.

— Доски, наверное, совсем прогнили, — покачал головой он. — Надеюсь, нам не придется оплачивать ремонт ворот из собственного жалованья. Шнобби, ты случаем не заметил, кто это был? А, Шнобби?

— У него… была в зубах роза, сержант.

— Но ты сможешь его узнать, если увидишь снова?

Шнобби судорожно сглотнул.

— Откуда-то у меня такое чувство, сержант, — сказал он, — что мы с этим типом еще встретимся.

— Мне это не нравится, господин Золто! Совсем не нравится!

— Заткнись и рули!

— Но по такой дороге нельзя ехать быстро!

— Какая разница? Ты все равно ничего не видишь!

Телега прошла поворот на двух колесах. Повалил снег, мокрый и редкий, который таял, едва коснувшись земли.

— Но мы едем по горам! Рядом обрыв! Мы свалимся в пропасть!

— Предпочтешь, чтобы Хризопраз нас поймал?

— Но! Пошли!

Бадди и Утес судорожно цеплялись за борта мчавшейся в темноту телеги.

— За нами все еще гонятся? — прокричал Золто.

— Ничего не вижу! — ответил Утес. — Но, может, услышу, если ты остановишь телегу.