Оппенгеймер. Триумф и трагедия Американского Прометея - Берд Кай - Страница 22

К концу года, проведенного в Геттингене, Оппенгеймер начал выказывать явные признаки тоски по родине. По мимоходом брошенным замечаниям о Германии его можно было принять за шовиниста. Ни один уголок Германии не мог сравниться в его глазах с пустынными ландшафтами Нью-Мексико. «Он невыносим, — жаловался один голландский студент. — У него даже цветы в Америке лучше пахнут». Роберт устроил вечеринку накануне отъезда и среди прочих гостей пригласил красивую, черноволосую Шарлотту Рифеншталь. Роберт подарил девушке чемодан из свиной кожи, который так ей понравился во время их первой встречи. Она берегла его три десятилетия, называя «оппенгеймером».

После короткого совместного с Полем Дираком визита в Лейден в середине июля 1927 года Роберт сел в Ливерпуле на пароход, следующий в Нью-Йорк. Оппенгеймер не просто выжил, а возвращался с заслуженной упорным трудом докторской степенью. В кругу физиков-теоретиков распространилась весть, что Оппенгеймер не понаслышке знаком с последними эпохальными открытиями в области квантовой механики. После окончания Гарварда не прошло и двух лет, как он приобрел в своей сфере деятельности статус восходящей звезды.

Весной ему посоветовали взять финансируемый Фондом Рокфеллера грант, который присуждался Национальным исследовательским советом подающим надежды молодым ученым. Роберт решил провести осенний семестр в Гарварде, прежде чем переехать в Пасадену, штат Калифорния, где ему предложили преподавательскую должность в ведущем научно-исследовательском центре — Калифорнийском технологическом институте (Калтехе). Поэтому, распаковывая чемоданы в родительском доме на Риверсайд-драйв, он уже знал: его непосредственное будущее обеспечено. У Роберта имелось шесть недель, чтобы пообщаться с пятнадцатилетним братом Фрэнком и погостить у родителей.

К его огорчению, Юлиус и Элла прошлогодней зимой решили продать дом в Бей-Шор. Но яхта «Тримети» все еще стояла на якоре перед домом, поэтому Роберт взял Фрэнка и, как не раз бывало в прошлом, отправился в стремительный заплыв вдоль побережья Лонг-Айленда. В августе братья ненадолго присоединились к родителям, отдыхающим на острове Нантакет. «Мы с братом, — вспоминал Роберт, — целыми днями писали маслом на холсте дюны и заросшие травой холмы». Фрэнк обожал старшего брата. В отличие от Роберта он умел работать руками и любил возиться с механизмами, разбирая и собирая электромоторы и часы. Фрэнк шел по стопам брата в Школе этической культуры и тоже склонялся в мыслях к изучению физики. Покидая Гарвард, Роберт подарил брату свой микроскоп, и тот однажды рассмотрел в него свою сперму. «Я никогда ничего не слышал о сперме, — признался Фрэнк. — Это было воистину удивительное открытие».

В конце лета Роберт получил приятное известие: Шарлотта Рифеншталь согласилась поступить на должность преподавательницы Вассарского колледжа. Когда в сентябре девушка прибыла на пароходе в гавань Нью-Йорка, Роберт встречал ее на причале. Вместе с ней приехали двое других успешных выпускников Геттингена — Сэмюэл Гаудсмит и Джордж Уленбек с молодой женой Эльзой. Оппенгеймер знал Гаудсмита и Уленбека как состоявшихся ученых. Эта пара совместно открыла в 1925 году существование спина. Роберт не жалел расходов на прием друзей в Нью-Йорке.

«Оппенгеймер встретил нас обоих в своем стиле, — вспоминал Гаудсмит, — однако на самом деле все это было организовано для Шарлотты. Он приехал за нами на лимузине с шофером и поселил нас в отеле в самом центре города, в Гринвич-Виллидж».

В последующие недели Роберт повсюду сопровождал Шарлотту, водя ее по любимым местам Нью-Йорка — от картинных галерей до самых дорогих ресторанов. Шарлотта пыталась сопротивляться: «Неужели ты не знаешь других отелей, кроме “Ритц”?» Намекая на серьезность намерений, Оппенгеймер привез Шарлотту в огромную квартиру на Риверсайд-драйв и представил девушку родителям. Восхищенная Робертом и польщенная его вниманием Шарлотта тем не менее улавливала в нем эмоциональную замкнутость. Ухажер уклонялся от попыток Шарлотты завести разговор о его прошлом. Семья Оппенгеймеров отталкивала ее своей навязчивостью и чрезмерной опекой, в итоге молодые люди стали отдаляться друг от друга. Работа в Вассарском колледже не позволяла Шарлотте часто бывать в Нью-Йорке, а условия гранта Оппенгеймера требовали его постоянного присутствия в Гарварде. В конце концов Шарлотта вернулась в Германию. В 1931 году она вышла замуж за геттингенского однокурсника Роберта Фрица Хоутерманса.

Вернувшись осенью в Гарвард, Роберт возобновил дружбу с Уильямом Бойдом, заканчивавшим в Кембридже докторантуру в области биохимии. Роберт поведал другу о тяготах, пережитых за год в английском Кембридже. Бойд не удивился, он всегда считал Роберта эмоционально взвинченным молодым человеком, но способным совладать со своими душевными проблемами. Поэзия оставалась страстью Роберта, и когда он показал одно из стихотворений Бойду, тот предложил отправить его в редакцию гарвардского литературного журнала «Хаунд энд хорн». Оно было опубликовано в июньском выпуске 1928 года:

Роберта манило в Нью-Мексико. Он отчаянно скучал по низкой луне, висящей над песками, и чисто физическим ощущениям — чтобы мерзнуть и потеть, — помогавшим ощутить вкус к жизни во время двух предыдущих летних поездок. В Нью-Мексико не было возможности заниматься физикой, поэтому он согласился поступить на работу в Калтех — Пасадена была не так далека от любимой им пустыни. В то же время Роберт не хотел связывать себя с Гарвардом и «своей темницей», так долго державшей его в неволе. Кризис прошлого года ему отчасти помогло пережить осознание необходимости начать все сначала. Корсика, Пруст и Геттинген заложили основу этого нового начала; возвращение в Гарвард виделось ему шагом в обратном направлении. Поэтому после Рождества 1927 года Роберт собрал чемоданы и отправился в Пасадену.

Калифорния его полностью устраивала. Пару месяцев спустя он написал Фрэнку: «Мне трудно сосредоточиться на работе. Пасадена — приятное место, и сотни приятных людей постоянно предлагают какие-нибудь приятные развлечения. Я раздумываю, принять ли в следующем году профессорскую должность в Калифорнийском университете или уехать за границу».

Несмотря на преподавательские обязанности в Калтехе и соблазны Пасадены, Оппенгеймер умудрился опубликовать в 1928 году шесть научных работ — все о том или ином аспекте квантовой теории. Такая производительность тем более удивительна, что весной того же года лечащий врач сделал вывод, что хронический кашель Роберта, возможно, указывал на туберкулез. Посетив в июне семинар по теоретической физике в Энн-Арбор, штат Мичиган, Оппенгеймер отправился подышать сухим горным воздухом Нью-Мексико. Еще весной Роберт написал своему брату Фрэнку, которому исполнилось шестнадцать лет, предложив летом «поболтаться вместе две недели по пустыне».