Путешествие по чашам весов. Левая чаша 2 (СИ) - Старлайт Ёжи - Страница 94

— Не думал, что Хранители способны извиняться!

— Это значит, что ты не прощаешь меня?

— Не знаю, зачем тебе нужно мое прощение…

— А разве тебе не нужно было мое?

Учитель грустно улыбнулся и ответил:

— Ты права. Я прощаю тебя. Загляни в мою душу и ты поймешь, что я говорю искренне.

— В этом нет необходимости. Я знаю это.

Немного помедлив, женщина продолжила:

— Нам пора возвращаться. Позволь мне отправиться назад другой дорогой.

— Конечно.

Он увидел, как город под ними закружился в быстром танце. Озеро Мун блеснуло серебряным зеркалом и исчезло. Назад они летели над океаном. Рыбацкие лодки скользили внизу, раскрыв свои похожие на крылья паруса. Вода была темно-синей, как глаза Комды. В этот раз они двигались не только по воздуху, но и плыли под водой. Однако и там их движение оставалось таким же стремительным. Учитель понял, что Хранитель хочет как можно лучше выполнить его просьбу и показать планету во всей красе. И с каждой минутой эта красота все больше восхищала его. Когда впереди показался Розовый Холм, она заполнила его сердце полностью. Над беседкой мужчина закрыл глаза, а когда вновь открыл их, понял, что находится в своем теле. Комда вернулась одновременно с ним. Её ресницы дрогнули, а пальцы зашевелились, пытаясь освободиться. Вместо того чтобы отпустить ее, Учитель крепче сжал руки. Он наклонился вперед и произнес:

— Теперь, когда мы вернулись, я хочу сказать, что обманул тебя.

Женщина удивленно посмотрела на него.

— Я никогда не забывал свое имя. Пусть даже никто никогда не произносил его, чтобы позвать меня. Меня зовут Маате.

Комда тихо проговорила:

— Это может означать только одно, ты сделал выбор. И этот выбор не тот, на который я втайне надеялась.

Учитель кивнул. Он отпустил пальцы женщины и теперь нежно гладил ее ладони.

— Я сказал свое имя, чтобы ты запомнила его. И если когда-нибудь вспоминала бы меня, то назвала бы им, а не старым прозвищем «Отверженный» или даже более приятным «Великий Учитель». Для тебя я хочу навсегда остаться Маате.

— Ну почему, Маате? Почему ты не хочешь улететь вместе со мной? Ты же теперь знаешь меня, видел мою сущность, неужели ты продолжаешь считать меня своим врагом?

— Нет. Мне стыдно за такие мысли. Я хочу остаться, потому что понял, что просто не могу покинуть эту планету. Моя душа больше не принадлежит мне. Она растворилась в воде океанов, пропитала здешний воздух. Куда и зачем я полечу без души? Ты говорила, что я случайно изменил баланс энергий во Вселенной. Если моя смерть восстановит его и в то же время сохранит созданную мной планету, я согласен пожертвовать собой.

Он закончил говорить и улыбнулся. Мужчина казался спокойным и довольным. Комда, наоборот, почувствовала себя совсем плохо. Её руки стали холодными, а лицо побледнело. Она подняла на Маате глаза и прошептала:

— Так трудно сделать последний шаг…

Он перебил ее:

— Я никогда раньше не думал о смерти. Я исчезну навсегда? Я не спрашиваю о своем теле, а говорю о душе.

Продолжая улыбаться, он заглянул в ее глаза и увидел то, что многим было недоступно. Перед ним сидело странное существо. Невозможно было определить, сколько ему лет. Оно казалось настолько древним, что это трудно было даже представить. Одно было несомненным: оно видело рождение и гибель многих звезд и галактик. Темно-синие, как ночное небо, глаза затягивали в себя, как в омут. Было одновременно и жутко, и странно. Хотелось отбросить все, что удерживает тебя в жизни, и погрузиться в эту бездну. Учитель почувствовал, что почти перестал дышать. Мелодичный женский голос разрушил это наваждение:

— Ты не исчезнешь, просто изменишься. Перестанешь быть человеком. Твоя сущность сможет остаться на этой планете и наблюдать, что с ней будет происходить в дальнейшем, а может отправиться путешествовать к другим мирам. И однажды может так случиться, что ей наскучит странствовать, и она поселится в теле человека или другого существа. Ты родишься вновь. Но тогда забудешь и меня, и свою прошлую жизнь. Начнешь весь путь заново. Как и миллионы других сущностей до и после тебя.

— Я верю тебе, знаю, ты не пытаешься обмануть. Меня устраивает все, что ты сказала. Кроме одного. Я не хочу все забывать, хочу узнать тебя, если мы встретимся снова.

— Кто знает. Может, так и будет…

Комда с грустью посмотрела мужчине в глаза и встала. А затем повернулась и пошла прочь. Это настолько удивило Отверженного, что он даже приоткрыл рот, но так и не смог окликнуть ее. Учитель безмолвно смотрел, как женщина вытащила из волос горящий алым пламенем цветок и сжала его в руке. Затем повернулась, еще раз взглянула на мужчину и прошептала:

— Прощай, Маате. До встречи…

Алые лепестки посыпались на землю. Учитель провожал их падение взглядом и не увидел, как женщина поднесла к губам руку ладонью вверх и дунула. Его тело чуть дрогнуло, пальцы разжались, а голова упала на грудь. Жизнь в нем потухла, словно женщина задула ее, как свечу. Комда посмотрела вниз. Вся земля около ее ног была красна от лепестков. Она сложила руки ладонями вместе и поднесла их к груди. А когда раскрыла, между пальцами появилась небольшая хрустальная пирамидка. Комда посмотрела вокруг себя еще раз, словно стараясь сохранить в памяти все, что видит, и закрыла глаза.

Мстив не без оснований считал себя хорошим разведчиком. А что является главным отличием профессионала от жалкого любителя? Умение терпеливо ждать. Он прекрасно умел это делать. Первый час отсутствия Комды он перенес сравнительно легко. Следующий с трудом, но внешне это никак не проявилось. Мужчина сидел на земле и смотрел то на цветы, то на стоящего напротив великана. Потом его настроение резко изменилось. Мстив встал и начал ходить. Правда, недалеко. Несколько метров вправо, затем разворот и столько же влево. Через несколько часов он понял, что сходит с ума. Ему начали мерещиться ужасные вещи. Например, что Великий Учитель убил Комду или сделал с ней еще что-нибудь столь же ужасное.

Постепенно мужчина настолько извел себя, что уже не ходил, а бегал. Он вполне серьезно стал обдумывать, как обмануть огромного розового толстяка и проскользнуть на вершину холма. И как раз решился было, когда увидел, что взгляд великана изменился. В нем появилось удивление, даже больше, непонимание. Губы гиганта шевелились явно не потому, что он хотел этого. Наоборот, он пытался сжать их как можно крепче. Это было настолько странно, что Мстив удивленно замер в ожидании дальнейшего. И тут великан перестал дергаться и трястись от напряжения. Его глаза полезли на лоб и остекленели, а губы, с трудом двигаясь, произнесли:

— Мстив, поднимайся наверх. Наша миссия завершена.

Йяццу нетерпеливо приоткрыл конверт и вытащил сложенный вдвое лист плотной, чуть желтоватой бумаги. Мужчина секунду помедлил, а потом развернул его. На листке красками была изображена цветущая ветка дерева. Точно такая, какую Комда нарисовала много месяцев назад на своем фонарике в день Полнолуния в его родной деревне. Он даже попытался вспомнить название дерева, но не смог. Розовые цветы казались живыми. Ему даже почудился чуть сладковатый аромат, который они испускали. Недалеко от цветка была нарисована пчела. Только теперь она летела не к цветку, а от него. Голос матушки Исэ раздался у мужчины прямо над ухом:

— Как красиво! Какой удивительный цветок! Что она хотела сказать этим рисунком?

— Она попрощалась.

Исэ удивленно посмотрела на молодого мужчину. Но тот глядел не на нее и даже не на рисунок. Он смотрел прямо перед собой, в никуда.

Женщина постояла еще немного и тихо покинула комнату. Йяццу даже не пошевелился. Он ничего не заметил. Прошло несколько часов. А он продолжал стоять, сжимая в руке листок. Ветерок тихо качал тонкие занавески. Они задевали Йяццу и опять возвращались на прежнее место. Вдруг их еле заметное движение изменилось. Налетел порыв ветра. Занавески взметнулись под самый потолок, а где-то во дворце стукнуло окно. Колокола и колокольчики в резиденции адепта Клана Доброты зазвенели все разом, словно кто-то позвонил в них. Над Розовым Холмом поднялся в воздух тонкий луч света. Он, словно игла, уколол небо и исчез. Йяццу вздрогнул. Его пальцы разжались. Рисунок выпал и, кружась, опустился на пол.