Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж - Прозоров Александр Дмитриевич - Страница 240

– Быстрее, быстрее! – нетерпеливо подгонял князь.

Юркие ладейки ходко продвигались вдоль левого берега, а сразу за излучиной вывернули на середину реки. Ратники гребли, себя не жалея, мерно опускались в синие воды Волхова тяжелые весла, форштевни боевых новгородских ладей-ушкуев с пеной рассекали волны.

– Впереди корабль, княже! – выкрикнул с мачты марсовый. – Ганзейский!

Вожников вскинул к глазу подзорную трубу, сразу же узнав угловатые очертания когга, мачту с прямым парусом, квадратную корму с мощным навесным рулем. Не каракка, не каравелла и даже не неф, кораблик сугубо утилитарный, без особых красивостей.

– Ходко идет, гад, – посетовал кормчий. – Велишь поставить паруса, господине?

– Нет, – отмахнулся Егор. – Скоро излучина – там и нагоним.

Так и вышло. Неуклюже совершив поворот, когг резко затормозился – парус его пару раз хлопнул и бессильно повис, едва ловя ветер.

– А ну, поднажмем, парни! – передав подзорную тубу оруженосцу, князь радостно потер руки. – Пушки – готовь!

Артиллерия на княжьих стругах стояла особая, усовершенствованной новгородской работы – на тысячу саженей палила запросто!

Вздернулся, взлетел на мачту коричневый вымпел, что означало – «Готовиться к огненному бою!» – его быстро сменил красный – «Пли!»

Бухнули пушки, просвистевшие над водой ядра большей частью пролетели мимо, однако парочка с грохотом угодили в корму, а следующим выстрелом напрочь снесло мачту!

Бросаемые вперед мощными гребками дружинников, ладьи вынырнули из облаков плотного порохового дыма – высокая кормовая надстройка когга оказалась уже совсем рядом, перед глазами.

Невдалеке испуганно прижался к берегу юркий рыбачий челнок. Махавший веслами сивобородый мужик в сермяжной, с заплатками, рубахе, оглянулся на сидевшего впереди, на носу миловидного юношу – светлоглазого, светловолосого, с тронутым золотистым загаром слегка скуластым лицом. Просторная рубаха была явно великовата отроку, пришлось почти до локтей закатать рукава, обнажив тонкие, с голубыми прожилками, руки, по-девичьи маленькие, изящные. Левое запястье было замотано тряпицей… видать, парень поранился где-то. Рядом, на носу, лежала котомка с пожитками, не особо большая, однако – рыбак заметил! – тяжелая.

– Ну, что, отроче? Испужалси?

– Да так, – парень пожал плечами, не отрывая напряженного взгляда от разворачивающегося на реке действа. – Бывало и хуже.

– Да ну, – не поверив, засмеялся рыбак. – Где ты такое видел-то? Эвон палят-то! Как бы и нас не зацепили.

– Не зацепят, – юноша покривил тонкие губы и неожиданно приказал не терпящим возражений тоном: – А ну-ка, давай к кораблю! Вон там, за дымом, обойдем сзади.

– К кораблю-у-у?! – замахал руками мужик. – Да что ты, что ты! Мы так не договаривались, окстись, тамо же…

– Вот, держи, – вытащив из котомки золотую монету, парень швырнул ее лодочнику. – Не сомневайся – настоящий рейнский гудьден.

– Счас попробую.

– Пробуй, пробуй, зуб только не сломай. Скорее только давай, пока дым не рассеялся.

– Да гребу уже, гребу!

Спрятав золотой за щеку, рыбак проворно заработал веслами, так, что челнок понесся по мелководью быстрокрылой птицей. В этот момент с обреченного когга дали еще один залп, слишком уж торопливый, никому не причинивший вреда, так что непонятно было, зачем и стреляли?

– Поворачивай, поворачивай, человече!

На миг обернувшись, юноша снова вгляделся в дым и вдруг резко поднял руку:

– Стой! Суши весла.

Вот этой просьбе-приказу лодочник повиновался с куда большей охотою, не особо-то хотелось рыбачку лезть в самое пекло даже за рейнский «тяжелый» гульден, уж лучше тут вот постоять, на мели… еще лучше – чуть сдать к берегу, да забиться в густой камыш.

– В камыши давай! – странный пассажир словно подслушал мысли рыбака. – Живее.

– Это ничо! – разворачивая лодку, обрадованно закивал рыбачок. – Это мы сладим.

О борта челна зашуршал камыш, а позади вырвалась из порохового дыма еще одна лодка – разъездная шлюпка с когга, что обычно тащили за кормой на прочной веревке. В шлюпке, умело орудуя веслами, сидели двое – худой, с курчавой бородкой, парень и белобрысый мужчина с красивым надменным лицом.

Юноша с рыбачьей лодки, чуть приподнявшись и раздвинув камыши, даже услышал слова:

– Греби, греби, мил человеце! Во-он туда, в камышины.

– Понял, господине… гребу. Эх, славно ты придумал с дымом!

Бросив шлюпку в камышах, двое беглецов выбрались на крутой берег и скрылись в лесной чаще.

– Давай к челну, – быстро распорядился отрок.

Сивобородый лодочник уже ничему не удивлялся, слава богу, хоть под стрелы да ядра не подставились, а уж тут-то… Да еще гульдены грели душу, один-то парняга заплатил сразу, еще в Ладоге, а другой вот – сейчас…

– Все! – выпрыгнув из челна, юноша кинул лодочнику серебряху. – Будь здоров, не кашляй.

– И ты будь здрав.

Проводив беспокойного пассажира взглядом, рыбак хмыкнул в кулак и довольно покачал головой. Ну, слава святому Клименту, теперь можно и домой, восвояси. С этаким-то уловом! Чуть обождать, пока вся эта катавасия не закончится, и…

Мощный удар секиры едва не сломал князю саблю! Пришлось все ж подставить клинок, уж больно неожиданно спрыгнул с кормовой надстройки вражина – дюжий молодец с круглым красным лицом и смешным – картошкою – носом. Спрыгнул, да с ходу – секирой – куда уж тут было деваться? Хорошо, сталь дамасская не подвела – ордынский подарок. Сама великая ханша Айгиль прислала – смешливая молодая девчонка с горящими шоколадными глазами – год назад сию сабельку в подарок прислала. Хорошая сабля – с удобной, щедро украшенной затейливой золотой вязью, рукоятью и тяжелым, с небольшим изгибом, клинком.

Ишь ты, выдержала… Ну что ж!

Собственно говоря, бой-то уже закончился, многие ганзейцы сдались, а кто не сдался – тот валялся на палубе с проломленным черепом и проткнутой грудью, либо вообще шел сейчас ко дну. И откуда только взялся этот бродяга с секирой? И как, гад, наседал! Такую-то энергию да в мирных б целях!

Снова сверкнула секира, в маленьких глазках нападавшего горела лютая ненависть и какая-то обреченная злоба, словно у загнанного охотниками волка, вполне понимающего, что – все, край, не уйти!

Но этот-то сиволапый черт мог бы и сдаться! Вполне… Ан нет… Ввухх!!! Вожников едва успел присесть, пропуская со свистом пронесшуюся над головою секиру, рубанул в ответ саблей… эх, жаль, что вражина в бахтерце – доспехе из железных, наложенных друг на другу полос, скрепленных промеж собою кольцами…

Да ты уймешься ли?!

Красномордый действовал боевым топором на диво умело и быстро, не давая князю перевести дух – вот опять замахнулся… тяжелая, на длинной ручке, секира позволяла действовать издали, не подпуская противника на длину клинка.

Ввух!!!

А этот черт – опытный боец! Егор и заметить не успел, как оказался прижатым к фальшборту, похоже, мордастый того и добивался – убить, да прыгнуть в воду, уйти… гм-гм… в бахтерце-то?

Снова сверкнуло лезвие… Вожников снова подставил клинок… и тот с нехорошим хрустом переломился, однако удар все же сдержал, правда, ненадолго – громко захохотав, враг снова занес свое беспощадное оружие, на этот раз – в последний раз, не оставляя противнику никакого шанса…

Князь живо швырнул в гада сломанный клинок, красномордый на долю секунды замешкался…

Вожникову этого вполне хватило, для того, чтоб подскочить ближе и – технично, без спешки, но уверенно и быстро – провести мощный апперкот в челюсть. А затем – тут же – добавить и прямой в переносицу…

Никак не ожидавший подобного детинушка поплыл, замотал головой словно оглоушенный бук, тяжело оседая на палубу. С глухим стуком ударилась о доски выпавшая из рук секира… С начала боя прошло… ну, где-то минуты полторы, от силы – две…

– Вот так-то лучше будет! – потерев руки, промолвил князь, оглядываясь на подбегавших к нему воинов. – А вовремя вы, парни, что и сказать… Ну, как тут?