Буря (СИ) - Медведская Евгения - Страница 29

— Рифа негодный вождь, – начала она, не здороваясь. – Но я знаю его с колыбели, я приняла его и слышала его первый крик. И его мать я знаю с ее первого крика. Они все мне дети, так что его бестолковая жизнь дорога мне. Вот я пришла посмотреть на тебя.

Сахана кивнула ей, ожидая продолжения.

— У нас мало времени, я думаю твоему хозяину не понравится, что я здесь, поэтому слушай и запоминай. Я вижу, что на тебя воздействовали нашей магией, но это ты и так поняла. Так вот, магия вашниров зависит от камней. Чтобы управлять ими, надо родиться шаманом или вождем, как тебе надо было родиться лекарем. Все шаманы разные по силе. Говорят, что раньше мы могли творить настоящую магию – лечить, убивать, управлять стихией, перемещаться на дальние расстояния в один момент. Сейчас все, что мы можем – пользоваться некоторыми свойствами камней.

Шаманка вытащила из рюкзака шкатулку и открыла ее, золотое сияние разлилось в ее руках, будто бы в гости зашло крошечное солнышко.

— Ух ты, – шаманка удивленно посмотрела на Сахану. – Он тебя видит, и ты его видишь.

— Да, он сияет золотым, и я уже встречала такое раньше.

— Этим камнем я могу лишь разгонять тьму, – усмехнулась мать Шафараз, – и то только себе и таким как я. Не знаю, что он делал, когда мы владели нашей магией. А еще он реагирует на наделенных силой – чем больше силы рядом, тем ярче сияет. В тебе есть капелька и во мне, вот он и расстарался.

— К чему я все этого говорю, – нахмурилась шаманка. – Так вот, рагласиане, может быть, и научились бы пользоваться камнями. Ну, которые – вроде тебя. Только они не могут – наши камни большая редкость, а шаманы не раскрывают секретов.

— Тогда получается, что меня привезли вашниры, о которых Рифа не знает.

— Не спеши так думать. Рифа может быть и не знает всего, но я знаю. Нет здесь других отрядов и не было с середины лета. Дураков, как наш вождь мало – все головой обычно думают.

— Хорошего же вы о нем мнения. Но как тогда возможно то, что случилось со мной?

— Расскажу тебе одну историю, сердце мне подсказывает, что здесь есть связь.

Шафараз задумалась, собираясь с мыслями и начала с молчаливого одобрения Саханы:

— Была одна шаманка по имени Астария, очень много лет назад сильно моложе меня, но я хорошо ее помню, потому что по силе ей равных не было. Так вот, она влюбилась в рагласианина и ушла за ним. Все наши кланы пытались воззвать к ней, требовали вернуться к своему народу, но так ничего и не добились. Любовь у нее была очень сильная с тем мужчиной. К тому же и в нем текла непростая кровь – он видел наши камни и еще что-то умел. Когда мы от уговоров перешли к угрозам, она сказала нам, что все наши шаманы в подметки не годятся ее мужу и ей. И чтобы мы о них забыли.

— И муж, конечно, ее потом бросил, – не очень-то доверяя этому рассказу предположила Сахана, вспоминая как обычно заканчиваются такие истории.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, – покачала головой шаманка. – После небольшой потасовки, которая показала, что это было не бахвальство – ее мужчина дорогого стоил, их все же оставили в покое. Зато в удовольствии проследить за ними мы себе отказать не смогли. Они обосновались на севере, жили душа в душу лет тридцать, а то и пятьдесят. Плохо помню, много было дел поинтереснее. Дальше мы следить перестали. Поняли, что не вернется она к нам никогда от такого счастья. Жизнь длинная, в ней много вещей поинтереснее вашнирки-отступницы. С тех пор еще годков двадцать-тридцать пролетело.

Сахана задумалась. Рагласиане и вашниры жили по очень многу лет. Шаманка-отступница должна была быть еще жива, относительно молода и полна сил. Что ж, значит есть объяснение тому, что происходит. Эта мысль даже немного обрадовала рабыню – просто неизвестная женщина участвует в торговле людьми, составляя в этом грязном деле конкуренцию соотечественникам. Теперь в словах Рифы больше не было ничего загадочного.

— Спасибо, что рассказали мне это, – улыбнулась Сахана.

— Мы в расчете за спасение Рифы, – строго сказала шаманка. – Дам тебе еще один совет напоследок. Не говори никому, что видишь наши камни. Если будут спрашивать, какие они – скажи белые и серые.

— Почему? – удивилась Сахана, вспоминая камень на приеме у мецената и ситуацию в кладовой Айрины.

— Мы почти ничего не знаем о магии, ни ты, ни я – хоть уже и старая шаманка. Я лишь чувствую, что тебе не надо этого говорить. Может быть, такие как ты нужны кому-то, хоть для дела, хоть кости в снадобья потолочь.

Сахана вздрогнула от пробежавшего холодка, и в этот момент камень в шкатулке матери Шафараз будто бы увеличился в размере и ослепляюще засиял. Свет заполнил собой все пространство, живыми лучами дотянулся до каждой тени во всех углах. Глаза женщин наполнились слезами.

— Ого, вот это сила, вот бы мне хоть каплю такой, – Шафараз захлопнула шкатулку и, жмурясь после вспышки, сунула ее в рюкзак. – Сюда идет великий шаман. Приглядись и подумай, что это за сила. Прощай, Сахана, мы сегодня уходим с Севера. А я сбегу до прихода этой твоей диковины, – запахнув шубу шаманка вышла на крыльцо.

Лекарь выскользнула за ней, чтобы проводить и заодно посмотреть, от кого же так засиял камень. Небо затягивало тучами, ветер снова усиливался. На пороге стояла Лия, а чуть дальше – Алкид.

— Василь велел помогать тебе, – очень живо сказала девушка. Ее язык становился все лучше.

Она кивнула Алкиду, заходя в дом.

— Я буду в кухня, – бросила она Сахане, убегая.

— А я увидел вашнирские сани и забеспокоился, не случилось ли чего, – Алкид за талию привлек Сахану к себе, целуя ее. От него пахло мехом, морозом и чем-то терпким. – Зачем к тебе приезжала шаманка? – спросил он.

— Поблагодарить за спасение Рифы. Сказала, что хоть он и ужасный вождь, но его жизнь для них много значит.

Алкид кивнул.

— Сегодня вечером будет ужин, – он замялся. – Я приехал привезти тебе это.

Алкид передал ей коробочку, Сахана открыла ее и замерла от восхищения: на гладком шелке обивки лежали ажурные золотые серьги и золотое колье: тонкая цепочка переходила в изящный листик дуба, с которого на звеньях разной формы свисали прозрачные камушки сложной огранки.

— Но оно не будет сочетаться с…

— Сахана, – Алкид распахнул ее меха, позволяя холодному ветру коснуться нежной кожи южанки. – Этим вещам не надо сочетаться.

Он достал из кармана ключ и щелкнул замком ее ошейника-ожерелья. Радость от этого события все же не настолько омрачила разум женщины, чтобы она не обратила внимания, что это был ключ от чего угодно, но не от серебряного символа власти над ней. Снова он морочит ей голову.

— Ты и так знаешь, что ты моя, – он привлек ее к себе снова целуя.

В этот момент колючими звездочками пошел снег. Алкид отпустил Сахану, заботливо запахнул на ней дубленку и подтолкнул к двери, за которой скрылась Лия.

— Не хочу тебя отпускать, но мне нужно ехать, а ты уже вся белая от холода.

— Я хотела спросить, – Сахана вдруг вспомнила о девушке–воровке. – Норман поймал какую-то девушку на воровстве…

— Да, я слышал, сегодня люди говорили об этом.

— Что с ней будет?

Алкид пожал плечами.

— Надо бы уволить всю семью, обычное дело. Иначе все кому не лень потащат домой камни и меха. У нас куча ценного сырья.

— Айрина также говорила, но Норман забрал девушку и сказал, что сам решит, как ее наказать.

Алкид понимающе усмехнулся, отдавая должное брату.

— Я понимаю твое беспокойство, – сказал он. –Но я не буду вмешиваться в это. Норман в праве сделать с ней все, что считает нужным, особенно, если Айрина поддержала это решение. Уверен, что и девушка обрадовалась возможности не лишать крова своих близких.

— Он жестокий человек, – севшим голосом сказала Сахана.

— Не более, чем я, Сахана, – глухо ответил Алкид и она, поймав его взгляд, вдруг вспомнила, что он ее хозяин. – Мои младшие родственники подчиняются мне беспрекословно, а я во многом иду им навстречу. Это дело Нормана, больше не думай об этом. Иди в дом, ветер усиливается, – он снова подтолкнул ее к двери, и она поспешила уйти.