Буря (СИ) - Медведская Евгения - Страница 21

— А было бы лучше, если бы она нам всем горло во сне перерезала? – поджала губы Айрина, которую все это мало трогало.

— Ты купил ее у вашнира? – спросил Алкид.

— Да, и даже не так сильно сбил цену, как мог бы – пожалел его. Вождь молод и ему долго сопутствовали неудачи.

— Бедняга, – язвительно заметила Сахана, – еще немного и он не смог бы воровать женщин и продавать их в рабство!

— Ты сама взялась его лечить. Если бы не это, он бы замерз в снегу и больше бы никого уже не продал, – напомнил ей Алкид.

— Я, кстати, сказал ему, что жизнью он обязан доброте рабыни, похищенной его соотечественниками, возможно вождь сделает выводы, – Марк оторвался от куска копченой рыбы и лучезарно улыбнулся.

— Конечно, братик, я уверена, что он тебя услышал, – поддержала наивного юношу Айрина, сверкая глазами на собравшегося открыть рот Нормана. Он бы точно разрушил светлые представления о людях в душе младшего брата.

— Я скажу так, – хлопнул по столу Алкид. – Василь ее купил, значит она его. Хочет, будет в цепях держать, хочет, будет на руках носить. Женщина его – и проблемы с ней теперь тоже его. В конце концов у нас была возможность вернуть ее в вагончик Рифы и отправить их на поиски новых приключений.

— Я все же хочу попробовать с ней договориться, – сказал Василь. – Мне нужно понять, насколько она агрессивна, возможно, дело в том, что ей кажется, что мы враги. Если объяснить ей, что произошло, то она успокоится и мы найдем способы общения.

— Как ты хочешь это сделать, деревенский гений? – с легкой издевкой поинтересовался Норман.

— Раз уж у нас не получилось восхождение на гору и прочая созерцательная ерунда, предлагаю не сдаваться и провести хорошо время – мы сыграем в домашний театр. Либо эта женщина поймет нас, и мы сможем наладить с ней контакт, либо оставим ее на цепи, – предложил Василь.

За столом все загалдели, обсуждая детали и возможные сюжеты. Участвовать хотелось всем, так что решено было некоторые роли играть вдвоем.

Вскоре вся компания зашла к незнакомке в комнату. Они старались не делать резких движений, чтобы не пугать. Сахана села на край кровати и мягко повернула лицо девушки в свою сторону. Глаза нового приобретения Василя были злыми и заплаканными одновременно. Она была расстроена и напугана, но уже не пыталась напасть и не кричала.

Сахана указала на людей и приложила палец к губам, надеясь, что жесты достаточно понятны и обозначают для них одно и тоже.

Потом Айрина постелила на пол коврик и легла на него с закрытыми глазами. Сахана показала пальцем на Айрину, а потом на незнакомку, чтобы та поняла, что речь идет о ней. И изобразила как лечит ее, как поранила ей ногу и даже принесла тазик с черной субстанцией, в надежде, что чужеземка узнает вещество и, возможно, догадается о причине своего самочувствия.

Действительно, черноволосая при виде субстанции вскочила на кровати, насколько ей позволили оковы и с ужасом закричала на своем языке, она посмотрела на перевязку на левой ноге, потом на Сахану и кивнула ей.

Теперь люди поменяли сцену. Айрина взяла столовый нож и бросилась на Нормана. Василь и Алкид схватили ее и скрутили ей руки вязаным шарфом, Айрина изобразила рыдания. Затем они ее отпустили и она снова напала, на этот раз выбросив руку, как незнакомка на Василя, и опять мужчины схватили ее и связали, а Алкид поднес к ее горлу нож.

Черноволосая смотрела на это и вдруг кивнула. Показала пальцем на Айрину и на этот раз отрицательно покрутила головой.

— Она нас поняла? – спросил Сахану Алкид.

— Еще не знаю, давайте следующую сцену, – Сахана заменила Арину.

В следующей сцене незнакомку изображала Сахана. Она держала в руке нож. Айрина погрозила ей пальцем и Сахана положила его на стол отрицательно покачав головой. Подняла вазу, но Айрина снова ей погрозила. Сахана поставила вазу. Айрина ей улыбнулась. Затем они с Айриной пожали друг другу руки и обнялись. Женщины даже станцевали кусочек вашнирского танца – он показался им отличной идеей, пока они планировали сценку.

Незнакомка понимающе кивнула.

Василь подошел к ней, успокаивающим жестом погладил ее по голове и расстегнул оковы на руках, отслеживая реакцию. Женщина потерла запястья, но не делала резких движений и выглядела довольно дружелюбно. Василь окончательно ее освободил, а Айрина дала ей высокие вязаные носки и теплую огромную кофту.

Чужеземка оделась, и они все переместились в гостиную, где Марк и Норман приготовили довольно сносный театр теней с помощью яркой лампы и белой простыни. На импровизированном экране была видна огромная гора, рядом неловко качалась одинокая волна, изображающая море. Вдруг гора будто приблизилась, меняя масштаб и все декорации исчезли, намекая, что это снежная пустошь. По пустоши шла одинокая сгорбленная фигурка с длинными черными волосами, с двух сторон от нее вились снежные вихри, и нарисованные, и вырезанные довольно посредственно, но каждый из них венчала большая снежинка, что добавляло наглядности. Василь тихонечко завывал, вполне правдоподобно изображая вьюгу.

Тут завыли Алкид и Марк, только теперь по-волчьи, и на простыне появились зубастые тени волков. Волки прыгнули на одинокую фигурку, и она скрылась под их телами.

Черноволосая понимающе закивала. Мужчины убрали реквизит для театра, а Айрина дала незнакомке стакан горячего чая.

Сахана поймала взгляд черных глаз и показала на себя рукой.

— Сахана.

Так же представились и остальные. Незнакомка обвела их взглядом и показала рукой на себя:

— Лия.

Женщины накрыли на стол, появилась копченая рыба, кусок окорока, вино, пиво и неизменная настойка Василя. Все сели за стол. Лия ела как ест обычно очень голодный человек. От вина она отказалась, зато настойки Василя налила себе прямо в чашку из-под чая и выпила в два приема.

— В театр было очень увлекательно играть, – заметила Айрина. – Это была отличная идея, можно будет разнообразить вечера этой зимой.

— Да, мы в последний раз устраивали театр теней, когда были маленькие, – вздохнул Норман.

— Как будем объяснять черноволосой, что она теперь принадлежит Василю и что он будет с ней делать? – вдруг поинтересовался Марк. – Картинки нарисуем или на чьем-то примере покажем?

— Марк, – шокировано повернулась к нему Айрина.

Норман гадко рассмеялся.

— Я не то чтобы для себя ее купил! – возмутился Василь.

— Неужели хоть кто-то понял, что с братьями надо делиться? –поинтересовался Норман.

— Да замолчи ты! Всегда одно на уме, – Василь отмахнулся от него. – Надо было что-то делать. Я принял решение не возвращать ее вашниру. С ним ей ничего хорошего не светит.

— И, конечно, теперь ты со всем благородством отпустишь ее, потому что не такой. – Язвительно сказал Норман. – Купить рабыню, чтобы спать с ней – фу, какой ужас! Никто и никогда так не делал! – мужчина хрипло рассмеялся. – Если ты такой правильный, то продай ее мне. Или вон хозяину прииска. Она теперь здорова, я думаю он смирится с тем, что они друг друга не понимают. Язык любви их быстро сблизит.

Сахана на секунду вспомнила язык любви Нормана и сверкнула в его сторону глазами.

— Да пошел ты, – рявкнул на него Василь, вскакивая и отбрасывая стул. – Для вас женщины просто куклы для совокупления, а я хочу знать, кто она и откуда. Ни на секунду не могу поверить, что она мурянка. Это головоломка как раз для меня. Мой мозг, способный иногда мыслить, а не только желать женщину, говорит мне, что здесь самая интересная тайна, с которой я когда-либо сталкивался, возможно в корне меняющая представления о нашем мире. И я хочу эту тайну разгадать!

— Вообще-то, я могу сделать так, что она выучит нашу речь, но вам не очень понравится процесс, – сказала вдруг Сахана.

Василь заинтересованно посмотрел на нее.

— Чем же он нам не понравится?

— Придется возиться с ней пару-тройку недель как с ребенком. В театр мы поиграли, а теперь будем играть в детский сад.

— Я в этом не участвую! – рявкнул Норман. – Алкид, прикажи брату отвезти ее хозяину прииска, как подарок! От нее уже полно проблем. Пусть Рудольф с ней мается. Мне и одной бабы достаточно, вокруг которой мы все крутимся, будто сами ей принадлежим. Твоя рабыня столько сегодня командует, что тебе стоило бы взяться за плеть и объяснить ей, где ее место! Меня тошнит от того, как ты изображаешь влюбленного юношу, а мы – свиту твоей избранницы, – на этих словах он вскочил, в упор глядя на брата. – Все, что сейчас происходит может привести только к беде! Вы все попомните мои слова. Избавьтесь хотя бы от этой разрисованной шлюхи сейчас же, и продолжим жить, как всегда, жили!