Десять поцелуев, чтобы влюбиться (СИ) - Любимая Мила - Страница 55

— Но как же вы это всё узнали?

Охренеть! Противная бабка!

— Я не женился, не завёл детей. Уехал за границу, вёл собственный бизнес, отказался от наследства. Вернулся только три года назад после письма двоюродной сестры. Родители тяжело заболели, а я единственный наследник всего их состояния. Моя мать не выдержала мук совести на смертном одре. Рассказала о том, что сделала.

Да уж… настоящая мелодрама.

— Сначала я не хотела верить. Долго прогоняла Виктора, боялась снова впустить в свою спокойную жизнь. Потом он принес мне письмо от твоей покойной бабушки. Злата Георгиевна разложила всё по полочкам до самых последних мелочей, просила прощения. А дед, Андрей Степанович, подтвердил её слова, когда Витя силой привёз меня в их загородный дом.

Если честно, всё это для меня дикий будоражащий шок. Голова готова лопнуть от переизбытка информации. Так обидно, что из-за какой-то вредной богатой старухи мама с Виктором потеряли столько лет счастливой жизни. А меня лишили родного отца.

Но я не могу резко переварить новые данные и начать называть Виктора «папой». Для этого требуется время.

Могу сказать точно одно — раз мама любит этого мужчину, а он, как выяснилось, всегда отвечал ей взаимностью, значит, мне нужно постараться быть терпимее. Дать ему шанс, да?

— Сестрёнка или братик? — улыбаюсь, хотя мне это дается очень непросто.

И совсем не из-за родителей, всему виной личная вендетта.

— Пока не известно, — мама переводит взгляд на папу Витю. — Ребеночек капризный, не хочет поворачиваться. Скоро пойдём на последнее УЗИ и тогда будем знать наверняка пол малыша.

— Это не важно, — Виктор обнимает её за плечи. — Главное, что наша семья снова вместе. Мы с Ириной хотим узаконить наши отношения и будем очень рады, если ты в этот момент будешь рядом.

— Ты не против? — мама берет меня за руку.

— Я не против.

Они счастливы, им хорошо друг с другом. Это видно невооруженным взглядом. А я просто рада за свою маму, которая всю жизнь была одна. Она заслужила любовь.

Остаток дня мы с мамой проводим дома. Смотрим кино, готовим наш любимый яблочный пирог. Приходится заставлять себя шевелиться, пусть со стороны я напоминаю собой старого ржавого робота.

— Мам? — спрашиваю, прикусив нижнюю губу. — А я буду хорошей подругой, если расскажу Мире правду, но она её уничтожит, разобьет ей сердце?

Я понимала, что должна открыть Князевой все карты, но Мира, скорее всего, проклянет меня до конца жизни.

— Знаешь, даже самая горькая правда лучше сладкой лжи, Маш. А что произошло?

— Не только Дима поспорил на меня, — сказала каким-то будничным тоном, словно это совершенно нормальное явление. — Но и Никита на Мирославу.

— Куда катится мир, — ругается мама и хлопает себя по коленям руками. — Надо же! Спорить на людей, на чувства!

— Просто избалованные мажоры, мальчикам скучно и всё, — безразлично пожимаю плечами.

Кажется, подействовала убойная доза успокоительных, которые мама влила в меня насильно. Нервы, как канаты.

— А такие милые мальчики были в гимназии, — качает головой. — Никита всегда девочек защищал.

Ага, просто прекрасный принц из сказки.

— Скажешь тоже, мам.

— Мире надо сказать. Лучше она это узнает от тебя, чем от кого-то другого.

Что ж, придётся стать для лучшей подруги гонцом смерти. Но я изначально понимала, что не смогу держать такое в себе.

Мира очень нежная и ранимая, а ещё влюбленная по самые гланды в своего несравненного Тарасова.

Отправляю Князевой все свои железобетонные доказательства и видео, которое убьет её. Сама тоже зависаю над файлом. То ли удалить, чтобы глаза мои больше не видели его, то ли…

Зачем-то включаю. Смотрим вместе с мамой. Наверное, стоило увидеть все трезвыми глазами, чтобы оценить ситуацию свежим взглядом.

Боже, какой он эпический идиот и трус! Горный козёл!

— Поступок действительно гадский и противный. Сама мысль, что взрослые парни, почти мужчины так развлекаются должна быть противной и отталкивающей. Он не достоин твоих слез, родная. Мне кажется, Дима больше дурачок, чем подлец. Ты же видишь, что он не сразу согласился на этот спор?

Вижу. Но согласился.

Конечно, наши «отношения» начались куда раньше, чем состоялось их чёртово пари. Только откуда мне знать, как всё было «до» и «после»? Это всего лишь короткая запись с вечеринки в клубе, после которой Сотников трахнул меня на комоде в прихожей своей квартиры.

— Не сразу, но… мам!

— Правильно, — мама обнимает меня за плечи. — Зачем он тебе такой нужен? Мужчина должен быть надежным, готовым разорвать всех за тебя. А не бояться мнения общественности и реакции своих друзей. Когда человек любит действительно, весь мир для него — это ты.

А я для него не мир — я для него маленькая неизвестная деревушка, куда весело приехать на выходные или на летние каникулы. Оторваться, спустить пар.

— Спасибо, мам. Мне так плохо. Внутри всё болит и ноет!

Мне хочется сейчас быть слабой, выпустить всё, чтобы потом твердо встать на ноги и перешагнуть через Ад.

— Знаю, солнышко, — мы крепко прижимаемся друг к другу. — Всё пройдет, я тебе обещаю. Просто вырви его из своего сердечка, жизнь на этом не заканчивается.

Моя жизнь не заканчивается — она только начинается. На пути встретится ещё много айсбергов, но им меня не сокрушить. Диме меня не сокрушить. В конце концов, я не Титаник, чтобы он меня потопил.

Глава 48 — Мой персональный Ад

Маша

С тех пор и начался мой персональный Ад. Я не жила, а существовала. Прошло всего несколько мучительно долгих дней, хотя мне они показались целой вечностью.

Вечностью, в которой меня изводили всевозможными орудиями и способами пыток. Будто бы я в одиночку угодила в эпоху раннего средневековья, когда на ведьм все ещё вели кровожадную охоту.

Видели те жуткие творения рук человеческих, вроде стула инквизитора и гильотины? Так вот, то ещё цветочки, у меня были спелые ягодки.

Я горела в огне обиды и ненависти, тонула в своей ядовитой и токсичной любви к этому парню, принимала в грудь острые ножи и иглы. Мои раны кровоточили и гноились, Сердце нещадно выбивало грудную клетку, а мозг генерировал самые сладкие и одновременно болезненные воспоминания.

О том, как хорошо мне было с синеглазым чудовищем. С ним я почувствовала себя настоящей, пробудилась после долгого сна. Дима помог мне отрастить большие и сильные крылья, чтобы после вырвать их с корнем. Без анестезии.

Правильно мама меня оберегала и прятала от всех и вся в высокой башне, как сказочную Спящую Красавицу. Пришло время и заклятие набрало силу. Предсказание злой феи сбылось — девочка Маша наткнулась на своё веретено.

И этот укол пронзил меня до основания. Выпотрошил все внутренности, вынул душу и растоптал её прямо на моих глазах.

Я думала, что все эти стеклянные преувеличенные любовные страдашки — удел глупых женских романов, но нет. Так бывает на самом деле. Это моя новая реальность. Пост-апокалипсис, утопия, новый мир со своими скелетами и призраками. Главное умертвие там я — пустые глаза, машинальные движения, от меня веет пеплом, кровью и обреченностью.

На людях притворялась, что со мной всё нормально. Перед лучшей подругой, перед мамой и Виктором, перед однокурсниками, а самое главное — перед ним. Парнем, который уничтожил меня. Это он — мой Ад.

А, знаете, как время проходит в загробном мире?

Оно ползет со скоростью улитки и каждый день кажется бесконечным, а потом повторяется вновь. Как будто застреваешь в пространстве, но и шагу в сторону сделать не можешь! Не выпутаться из липкой паутины страха и отчаяния.

В его коллекции сотни разбитых сердец. Через какие-то он просто перешагивает, другие выбрасывает на помойку, третьи беспощадно топчет. К какому же виду относится сердце Маши Савельевой?

Я говорила, что не стану его трофеем — жестоко ошибалась.

Подсознательно знала, чем закончатся наши отношения, к чему приведет эта неправильная и извращенная порочная страсть. Но даже, готовя себя к самому страшному, оказалась сбита с ног.