Народ, да! - Голенпольский Танкред Григорьевич - Страница 95

«Нет», — ответили им.

Тогда черный парень и говорит: «Разрешите нам надеть легкие туфли, мы вам покажем».

«Ну что ж, надевайте. Ради хорошего дела не жалко».

Подошли черные ребята к своим чемоданчикам, открыли и стали рыться в них словно чего ищут там. А когда они выпрямились, белые бандиты так и сели: у тех в руках было по пистолету.

«А теперь потанцуйте вы нам», — сказали они. Но никто из белых плясать не умел. Тогда черные заставили их просто прыгать, приговаривая при этом: «Повыше, пожалуйста, побыстрей» — и так минут сорок, пока наконец тех уже ноги перестали держать. А потом взяли свои чемоданчики и ушли со словами: «Ну что ж, ребята, для первого раза вы недурно плясали».

С тех пор, говорят, в этом городишке к черным больше не приставали.

Гимн аболиционистов

Перевод В. Рогова

Мы не хотим, чтоб раб узнал

Ту ж роскошь, как и господин,

Чтоб от жары его скрывал

Благоуханный балдахин.

И «зуб за зуб» не нужен нам,

Так, чтоб жестокий, цепь и плеть

Преуготовавший рабам,

Сам смог бы то же претерпеть.

Труд человеческий — не гнет,

А вечный бытия закон,

Но пусть свободен будет тот,

Кем хлеб на пажитях взращен.

Бесстрашная Гарриет

Перевод Т. Голенпольского

Это не сказка, а быль, хотя имя бесстрашной Гарриет стало давно легендарным, а ее образ самым дорогим и для черных и для белых — не расистов. Спустя двадцать лет после восстания Ната Тернера Юг заговорил о новом освободителе по кличке Моисей. Только близким, да тем, кто был связан с «подпольной дорогой свободы», было известно, что за этим именем скрывается негритянка Гарриет Табмен, бесстрашная Гарриет. Она была разведчицей во время Гражданской войны и медсестрой в войсках северян. А до войны она лично вывела из рабства по дороге Свободы триста рабов!

Немало дней проводила обычно Гарриет по соседству с плантацией, на которой работали те, кого она должна была провести в Канаду. Даже в северных штатах в ту пору оставаться им было небезопасно — действовал закон о беглых рабах, на основании которого бывшие владельцы могли насильно вернуть свое «имущество» на плантацию.

«Одну шестую всего населения США составляют невольники, которых считают только имуществом, а не людьми, — заявил в 1860 году А. Линкольн. — По самой скромной оценке, эти невольники стоят два миллиарда долларов».

О своем появлении Гарриет обычно давала знать криком козодоя или совы, а чаще напевала запрещенный хозяевами спиричуэлс: «Сойди, Моисей! В Египет сойди!» Рабы знали о том, что, по преданию, пророк Моисей вывел свой народ из египетского рабства. Песня эта стала надеждой на спасение, ключом к свободе.

Однажды в побег отправилось одиннадцать человек. Это значило для плантатора потерю одиннадцати тысяч долларов, а стало быть, будет жестокая погоня.

Дорога была невероятно трудной. Скудные запасы еды кончились. Приходилось питаться листьями травы.

Рабы уже просили Гарриет отпустить их обратно:

— Лучше умереть рабом, чем сдохнуть в лесу.

Гарриет понимала: вернись хоть один из них, надсмотрщики пытками или уговорами сумеют вырвать признание. А это значило, что они узнают и дорогу, и места для остановок, и проводника.

— Или с нами, или пристрелю! — крикнула Гарриет. — У нас выбор один — свобода или смерть!

На «станции», куда они все же добрались, им не только дали приют, но даже снабдили обувью и одеждой.

А потом Гарриет должна была еще провести их в Канаду. Не все на Севере были на стороне аболиционистов. Ведь не случайно конгресс США в свое время отверг первоначальный вариант Декларации независимости, составленный американским просветителем и видным политическим деятелем Томасом Джефферсоном, в котором он страстно обличал рабство. А поэт и публицист Уильям Гаррисон попал в городскую тюрьму за «проповедь весьма опасного учения о том, что люди созданы равными».

Известно, что Гарриет была связана с мужественным борцом против рабства Джоном Брауном. В 1856 году он вместе со своими сыновьями и друзьями вел настоящую партизанскую войну с рабовладельцами. От Гарриет он узнавал безопасные, надежные места в лесу, сведения о наиболее жестоких плантаторах.

2 декабря 1859 года в Чарлстоне был повешен Джон Браун. За голову Гарриет было обещано вознаграждение в шестьдесят тысяч долларов.

Но это было уже перед войной. В 1861 году началась Гражданская война Севера с Югом, в которой Гарриет Табмен приняла самое активное участие в армии северян.

Последние годы Гарриет были очень тяжелыми. Несмотря на свои заслуги, никакого вознаграждения она не получила, хотя неоднократно обращалась в различные комиссии конгресса США. Свой век она доживала в нужде, существуя буквально на подаяния. 12 июля 1914 года, год спустя после смерти Гарриет Табмен, жители города Оберна открыли мемориальную бронзовую доску, на которой есть такие слова:

«…Во время Гражданской войны негритянский народ прозвал ее Моисеем. Проявив редкое мужество, она вывела из рабства свыше трехсот негров и оказала неоценимые услуги как медицинская сестра и разведчица.

С незыблемой верой она мужественно встречала любые опасности и преодолевала все препятствия. Она обладала редким даром предвидения и умением правильно разбираться в обстановке, что позволило ей с полным основанием сказать: „На „подпольной дороге“ по моей вине не произошло ни одной аварии, и я не потеряла ни одного пассажира“»…

Я и мой хозяин

Перевод Ю. Хазанова

Мы с хозяином моим

Общий не найдем язык:

Говорить он не привык.

Он не ведает, не знает,

Что болит душа моя;

Что, когда я улыбаюсь,

Это значит — плачу я!

Мы с хозяином моим

Пробуем и так и сяк —

Не ужиться нам никак!

Я хозяину в лицо

Улыбнулся как-то раз…

Он избил меня в тот час!

Он не ведает, не знает,

Что болит душа моя;

Что, когда я улыбаюсь,

Это значит — плачу я!

Мне теперь носить придется

Два лица с собой, друзья:

Для него и для себя!

Мы с хозяином моим

Очень разные, видать:

Он смеется, если весел,

Я смеюсь, чтоб не рыдать!

Песня 1853 года

Перевод Ю. Хазанова

Мы растим для них пшеницу,

Достается нам маис;