Народ, да! - Голенпольский Танкред Григорьевич - Страница 60

Хозяйка слушала и ушам своим не верила. Неужели нашелся у нее защитник? Но кто он?

Она подала на стол еду, все тут же накинулись на нее, а после трапезы Джесси достал мешок с деньгами и выложил на стол ровно тысячу четыреста долларов.

— Вот, сударыня, вам деньги, чтобы выкупить закладную, — сказал он.

Хозяйка была потрясена до глубины души.

— Однако я не могу их взять у вас, ибо никогда не сумею вернуть вам этот долг.

— Но я даю не в долг, — возразил Джесси. — Я их дарю.

— Быть может, это сон? — прошептала бедная вдова. — Нет, наяву такого случиться не могло.

Джесси постарался уверить ее, что это не сон и что деньги самые настоящие, а не фальшивые и она может распорядиться ими, как хочет. Потом сел и по всей форме написал расписку, но попросил женщину переписать ее. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал его почерк, и оригинал расписки спрятал в свой карман.

— Как только уплатите ему тысячу четыреста долларов, велите подписаться вот здесь, да не как-нибудь, а чернилами, — наставил Джесси Джеймс вдову и дал ей еще горсть монет на срочные расходы. — А теперь опишите точно, каков владелец закладной, во что одет и всякое такое прочее.

Узнав от вдовы, когда и какой дорогой он приедет, Джесси Джеймс с ней попрощался и вместе со своими дружками ускакал прочь. А вдова, глядя им вслед, плакала, но теперь уж от радости.

Однако далеко они не уехали, а спрятались в кустах, росших вдоль дороги, и дождались, когда по ней проедет тот человек. Он проскакал в легкой двуколке к дому вдовы и вскоре показался назад с предовольным видом, напевая себе под нос «Старина Дэн Такер был молодчина…». Вот тут-то Джесси Джеймс и его компания вышли из кустов, остановили старого скрягу и получили назад свою тысячу и четыреста долларов.

Когда Джесси потом спросили, трудно ли было проделать всю эту операцию, он весело рассмеялся:

— Трудно? О нет, я даже пальцем не пошевелил.

Хоакин Мурьета

Перевод А. Ващенко

Хоакин Мурьета, кто бы он ни был, — кровожадный разбойник, безжалостный мститель или несчастный грешник, — родился, как думают многие, в городке Аламосе, что находится в Мексике, в провинции Сонора.

Старая каменная церковь там выходит фасадом на площадь и много веков глядит на юношей и девушек, которые бродят по кругу в маленьком парке. Девушки щебечут, держась за руки. У каждой в руке цветок. Девушки идут против часовой стрелки, а юноши — по часовой, навстречу им. Каждый юноша тоже держит цветок в руке. Встречая девушку, которая нравится ему, он дарит ей свой цветок, и она его никогда не отвергает. Если юноша ей понравился, она сохранит его цветок и взамен отдаст свой. Если нет — на следующем круге она возвратит ему цветок, и все останется, как прежде.

В этом-то старом селении на северо-западе Новой Испании молодой Хоакин в 1849 году предложил свой цветок Росите, и цветок этот был принят. В старой церковной книге сохранилась запись о том, как влюбленные повенчались у алтаря.

А потом Хоакин и Росита отправились попытать счастья на золотых приисках Калифорнии. Они проделали долгий путь, перевалили через горы и спустя много дней прибыли наконец к цели. Здесь, в Калифорнии, как говорят, они обрели богатство — золотые слитки, — но вместе с ним позор и гибель. Вот как это случилось.

Хоакин много времени проводил на прииске. Как-то раз он ушел, как обычно, на работу к месту своей заявки, оставив дома молодую жену. В этот день в хижину Хоакина ввалились тринадцать белых американцев — гринго, и Росита оказалась беззащитной. Возвратившись, Хоакин застал жену при смерти из-за жестоких побоев, которых она не вынесла. Хоакин бросился на грабителей, укладывавших награбленное добро, но только пострадал сам. Он был избит и потерял сознание, грабители оставили его лежать, сочтя мертвым.

Но Мурьета не умер. Пока его били, он успел запечатлеть в своём сознании облик каждого из убийц своей жены.

С тех пор он жил только местью. И когда много дней спустя мог снова сесть на коня, он отправился в путь, чтобы сдержать клятву, которую он себе дал. В течение долгих лет, полных мук и отчаяния, он выслеживал своих обидчиков. Он разыскивал их без устали, переезжая от одного лагеря старателей к другому, пока не нашел всех, одного за другим, и пока последний из тринадцати не умер, тщетно моля о пощаде. Закончилась ли на этом история Мурьеты? Стал ли он в действительности, как о том говорят, Робин Гудом мексикано-американцев? Об этом есть много разных суждений, но сохранились слова, которые молва вкладывает в уста самого Хоакина Мурьеты:

— Когда-то я был большим поклонником американцев… Я приехал сюда, в Калифорнию, и думал закончить дни свои американским гражданином… Но то и дело меня оскорбляли, мне вредили соседи, не давая жить спокойно. На приисках меня прогнали с заявленного участка. Я хотел начать свой бизнес, но был обманут всеми, кому доверялся… Тогда я сказал себе: «Я отомщу за свои беды и возьму закон в собственные руки. Я расправлюсь со всеми, кто обижал меня, а тех, кто не обижал, буду грабить за то, что они американцы».

Судя по всему, Мурьета сдержал свое слово. Но для своих племянниц, Анхелы и Пачиты, что жили в годы золотой лихорадки в Монтерее, он оставался милым и нежным дядей. Они обожали Хоакина и видели в нем не разбойника, а великого освободителя, который пришел из Мексики, чтобы отобрать Калифорнию у гринго. Они называли его образ жизни не разбоем, а войной.

— Свою гитару он тоже хранил у нас, в Монтерее, — рассказывали они. — Приедет к нам, бывало, и поет песни для нас… а за плечами у него — погоня в сотню человек… Мы знали, что за голову Мурьеты назначена награда в 10000 долларов, что в любой момент дом может быть окружен и Хоакин будет убит на наших глазах. И все же мы продолжали слушать его и были не в силах оторваться.

В 1853 году, после двух лет разбойной жизни, гринго все же настигли Хоакина Мурьету. В перестрелке он был убит, а все, кто успел примкнуть к нему, разбежались. Рассказывают, что сострадательные граждане Соноры похоронили его на старом кладбище, молясь о том, чтобы этот мятежный и гонимый человек мог отныне заснуть в мире.

Но не тут-то было. Гринго совсем не были уверены в том, что им удалось покончить с мстителем Калифорнии. Чтобы удостовериться в этом, они потревожили прах Хоакина Мурьета потом поместили его голову в спирт и выставили для публичного обозрения. Позже, в 1901 году, она погибла во время пожара.

Но имя Мурьеты осталось в народной памяти. О нем сложили сочувственные слова американец Хоакин Миллер и знаменитый чилийский поэт Пабло Неруда. Индеец-чероки по имени Джон Ридж написал его биографию, и многие помнят строки старинной баллады «Корридо о Хоакине Мурьета».

Я еду в Монтану

Ковбойская песня

Перевод С. Болотина

На старой кобыле,

с ослом в поводу

я еду в Монтану

и стадо веду.

Пасутся овечки,

пьют воду в ручьях,

а шерсть у них в клочьях,

а спины в рубцах.

Поищите, овечки,

свежей травки клочок.

Знаем мы, почем спички

и почем табачок!

У Джонса две дочки,

а песня одна.

Удрали девчонки,

скончалась жена.

Без женки, без дочек