Мы под запретом (СИ) - Фокс Нана - Страница 19

Мне не нравится, мне категорически не нравится ее резко изменившееся настроение, и еще эта попытка закутаться, спрятаться, словно она сожалеет о том, что только что случилось. Смотрит на меня, кусая губы. и даже пытается отодвинуться на самый край в надежде, что расстояние хоть как-то сгладит то чувство сожаления, которое вдруг мелькает в ее взгляде.

Что за херня?! Что это за всплеск неадеквата?!

Ну, нет, дорогая, так дело не пойдет!

Перехватываю угол ставшего вдруг ненавистным мне куска тряпки и, откинув его в сторону, одним движением подминаю малышку под себя. Нависаю над ней, не давая улизнуть, а она от неожиданности взирает на меня широко распахнутыми глазами, полными удивленного ожидания, безмолвно открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыбешка.

— Если ты еще не поняла, милая, переступив порог моего дома сегодня, ты оставила за дверью все страхи и сомнения по поводу нас, — жестко говорю я, без намека на возможные лазейки в моем категоричном заявлении.

— Но…

— Никаких «но», — качаю я головой, не разрывая зрительного контакта и затягивая ее в бездну чувственного наслаждения. — Я тебе давал возможность выбора? — Она кивает в ответ. — Ты приняла решение и пришла сама? — Вновь несмелый кивок. — Что тогда изменилось? Зачем все это?

Она молчит. Смотрит на меня в нерешительности, громко вздыхает и молчит. А на ее лице отражается вся гамма терзаний в неуверенности своего решения.

И нахера мне это надо?! Вот эта вот ее игра в «Буду — не буду. Дам, а потом пожалею», она мне нужна?! Мне нужны заморочки с ее сомнениями и сожалениями?

Я втягиваю носом ее аромат. Опираясь на одну руку, костяшками пальцев второй провожу по нежной коже ее лица. Дурею от того, как откликается её тело на мои касания, и безапелляционно понимаю: ДА! Да, черт побери, мне все это нужно! Мне нужна она, со всеми своими заморочками. Вся без остатка!

Немного подавшись вперед, накрываю припухшие губы лёгким поцелуем, аккуратно касаясь их и побуждая малышку к ответу. Смешиваю наши дыхания и чувствую, как ее сердечко ускоряет ритм, колотясь о мои ребра и эхом отзываясь в голове.

— Прости, — вдруг шепчет она. — Я дура, да? — Скептически взираю на нее, оторвавшись от упоительной сладости ее податливого рта. — просто я никогда еще не шла наперекор семье. — На её щеках проступает румянец, и она вздыхает так прерывисто, что на шее заметна пульсирующая венка, и ресницы дрожат, словно прогоняя подкатывающиеся слезы. — Я …

— Так, стоп! — прерываю ее, коснувшись указательным пальцем ее губ.

Белке надо выговориться, надо все свои мысли, решения, размышления проговорить и принять, а это явно надо делать не в постели, хотя я отсюда не вылезал бы минимум до утра. Но раз уж я вступил в новые для себя отношения, надо и действовать по-другому. Просто секс здесь не прокатит.

Малышка хочет поговорить? Будет ей разговор по душам!

Встаю с кровати и подаю ей руку, помогая подняться.

Постель не то место, в котором стоит заводить подобные разговоры, значит, надо срочно менять дислокацию, антураж и форму одежды.

Быстро подхожу к небольшому комоду, стоящему вдоль противоположной от кровати стены, и достаю из верхнего ящика свою самую скромную футболку. Для Киры она точно будет коротким, но безумно соблазнительным платьицем. Поворачиваюсь к ней, чтобы отдать домашний наряд, а она так и стоит около кровати, блуждая глазами по комнате в поисках своей одежды.

— Платье в прихожей, — улыбаясь, напоминаю ей, протягивая футболку, — а трусики где-то в ворохе постельного белья, — киваю на смятую постель.

Охренеть, как все-таки крышесносно она смущается, и даже кончики ушей заливаются румянцем! Так и хочется зацеловать ее всю, от взъерошенной макушки до маленьких розовых пяток. Завалить обратно в кровать, и похер разговоры! В ее присутствии думать о чем-то серьезном получается чертовски плохо.

Молча чертыхаюсь, натягивая на себя домашние брюки. Терпи, Абрамов, ты вляпался по самые «не балуй» в отношения с ванильной девочкой, паинькой-отличницей и послушной дочерью любящих родителей.

— Пойдем, — киваю в сторону двери, — думаю, поговорить нам стоит на нейтральной территории.

Беру ее за руку. Ее ладошка теряется в моей, но тонкие пальчики крепко сжимают мою руку. В кухне усаживаю мою ночную гостью на высокий стул, стоящий рядом с барной стойкой.

— Тебе чай или кофе? — интересуюсь я, ставя на плиту пузатый металлический чайник со свистком.

— Чай, — делает свой выбор Белка, — и если можно, зеленый. — И поспешно добавляет: — И с лимоном.

— Мед тоже положить? — хмыкаю я, подтрунивая над ней, и получаю в ответ чуть обиженное сопение.

Малышка! Что с нее взять? Только обнять, целовать и баловать!

И я хочу это делать. И я буду это делать. Вот только разберусь с ее таракашками в красивой головушке и сразу начну.

Пока закипает вода в чайнике, достаю две кружки. Кидаю в одну пакетик зеленого чая с мятой, а во вторую — пару чайных ложек молотого кофе (я бы выпил что-нибудь покрепче, но что-то мне подсказывает: трезвая голова мне еще понадобится).

Ставлю на стол перед Белкой коробку какого-то печенья (спасибо маме за пополнение продовольственных запасов в моей холостяцкой берлоге, вот только надо бы забрать у нее ключ) и, не дав чайнику издать противный свист, выключаю его и наливаю кипяток в наши кружки.

— Ну, а теперь поговорим.

Я усаживаюсь напротив Белки, беру двумя руками свою чашку и делаю глоток обжигающего напитка. Внимательно наблюдаю за тем, как малышка надкусывает сдобу, глотает, поперхнувшись, непрожеванный кусок и утирает проступившие в уголках глаз слезинки.

— Ты сама пришла, — констатирую я свершившийся факт. — Ты сама приняла решение, или это был мимолетный протест и способ кому-то что-то доказать?

— Сама, — кивает она, отставив кружку. — Просто, понимаешь…?

— Нет, объясни.

— Я решила, что хочу быть с тобой. — И я киваю в знак согласия. — Но мама… — В глазах мольба о помощи и понимании, но я молчу, давая ей время и право на самостоятельность. — Мама почему-то настроена против тебя. — Она пожимает плечами. — А я не хочу ее расстраивать.

— Почему? Что такого плохого в наших отношениях?

Я, правда, не понимаю

— Я не знаю, — хнычет она. — Я не понимаю, почему она так категорично настроена против тебя. Ведь она даже не знала, что мы уже были знакомы. Я не хочу быть причиной ее стресса, а ей сейчас никак нельзя волноваться, она в положении и…

Белка всхлипывает, умоляюще смотрит на меня и почти уже готова сорваться с места и бежать прочь

— И долго?

— Что?

— Долго мы будем, как малолетки, прятаться по углам?

Она лишь пожимает плечами, оставляя за мной право принять решение за нас двоих.

Я мальчик большой и давно самостоятельный, мне похер на общественное мнение и, на удивление, похер на мнение моей новой родственницы, которая, не зная меня, уже поставила мне на лоб клеймо недостойного ухажера для ее маленькой принцессы. Но хрен они угадали!

Что ж, поиграем «в прятки».

— Понятно, — хмыкаю я, думая о безрадостной перспективе. — И это все? Никаких других причин нет держать наши встречи втайне ото всех?

— Нет, — непонимающе хмурится она.

— Ну, мало ли… — пожимаю плечами. — Может, ты замуж собралась, и это твой загул перед семейной жизнью, — выдаю варианты ее возможной конспирации.

Опять лишь безмолвный кивок. Она тянется за кружкой и делает глоток, жмурится от удовольствия, и я замечаю, как из ее взгляда исчезает тревожное Выражение. Белка расслабляется и, улыбаясь, берет надкусанное печенье.

Ладно, малыш, пусть пока будет по-твоему.

— Тебя отвезти домой или вызвать такси? — врубаю сволочизм.

Так мне легче не сорваться и не высказать все, что я думаю об этом. Нет, не Белке. Ее маме и своему брату. Сдержусь… пока.

Глава 13

*Кира*