30 вопросов, чтобы влюбиться - Воробей Ирина Леонидовна - Страница 8

Анжелика то и дело поглядывает на него украдкой, потом на меня с упреком, опять громко смеется и постоянно откидывает волосы назад. Не понимаю, как они каждый раз снова оказываются спереди. Валентин сравнивает театральные школы, объясняет, почему ему подходит одна и не подходят другие. Еловская с Кузьминым его слушают без должного интереса, просто потому что сидят рядом.

Я решаюсь набрать первый номер. Начинаю с нуля. Полминуты идут долгие гудки, а затем звонок обрывает автоответчик. Я пристально слежу за Бархатовым, прислушиваюсь к вибрации и всем мелодичным звукам, которые походят на рингтон.

А вдруг он вообще не взял с собой телефон? Хотя вряд ли. Все их носят с собой. Наверное, где-то в кармане держит.

И я продолжаю звонить.

На единицу тоже не ответили. И Бархатов никак не пошевелился. Двойку сразу скинули, но он телефон даже не доставал. На тройку ответила какая-то женщина, поэтому сбросила я. Четверка оказалась вне зоны доступа. И на пятерку опять длинные гудки.

Я так переживаю, что забываюсь и вгрызаюсь в Бархатова глазами. Он иногда невольно озирается и спотыкается на мне взглядом, но надолго не задерживается. Хоть где-то неприметность сыграла в мою пользу. Я для Бархатова пустое место, и это отличное качество для шпиона.

И вот на шестерке он полез в карман. Я порываюсь выключить звонок, но нет, еще рано. Надо убедиться, что я именно к нему попала. Жду, когда он поднимет трубку. Парень достает телефон, который верещит электронными битами на всю столовую. Номер явно незнакомый, потому что он хмурится, но подносит телефон к уху. У меня срабатывает вибросигнал. Я гляжу на экран – на звонок ответили. В динамике приглушенно раздается: «Алло?».

От волнения я не сразу попадаю на красную кнопочку. Пальцы скользят по стеклу. Сперва врубаю громкую связь, и все ребята за столом уже слышат Славино «алло». Только с третьей попытки завершаю звонок и с ужасом ловлю взгляд Бархатова. Он смотрит с сомнением. До конца еще не понял. Анжелика тоже меня пилит глазами. И Валентин подозрительно щурится.

Белкина, мое спасение, отвлекает Бархатова и снова втягивает в разговор. Парень откладывает телефон на стол и слушает одноклассницу.

Я виновато улыбаюсь Анжелике и съедаю пюре буквально за две ложки. Заедаю стресс.

Блин, как же это вышло палевно.

Надеюсь, он все-таки ничего не понял. Мало ли кому я могла звонить. И мало ли кто ему звонил. Ошибся номером, и все. Всякое ведь бывает. Да?

– Ты раздобыла его номер? – хватает меня Анжелика в коридоре, опять стискивая в объятиях.

Мы отходим чуть в сторону от компании и снова шепчемся. Мне неприятно, и стыд еще не отпустил. В памяти стоят глаза Бархатова, вопросительные и недоуменные.

– Да, – в этот раз мне удается скинуть Ликину руку с плеча.

Она хмыкает.

– Молодец. Похвально. А что с Белкиной?

– Не знаю. У меня ведь месяц вроде? – я огрызаюсь, потому что еще не отпустила ситуацию в столовой. Не успеваю проконтролировать эмоции. – Я заполню файл через месяц. Как договаривались. Не надо теребить меня по каждому вопросу.

Анжелика явно недовольна, но нас настигают Валентин и остальные. Мы уже подходим к классу, поэтому я слышу в ответ только: «Ну ок».

Шпионаж – дело непростое. Трясучка не отпускает меня до следующей перемены. А мне еще размер обуви и одежды предстоит узнать.

Ладно, надеюсь, это я хотя бы незаметно проверну.

Чтобы не потерять, я записываю Бархатова в контакты. Мне сразу высвечивается его телеграм. Захожу в профиль. Там много фоток. Листаю от безделья, потому что и так все прослушала, а пять минут до звонка надо отсидеть.

Бархатов позиционирует себя диджеем. На большинстве аватаров он за пультом или на сцене в неоновых лучах светомузыки. Но есть и другие фотки, где он с друзьями, псом или сестрой.

Отлично, значит, французский бульдог – его любимый питомец.

Моя анкета пополняется. Каждый найденный ответ доставляет мне радости.

На всех кадрах Слава счастливо смеется, не улыбается, а прямо ржет с разинутым ртом. В друзьях опять мелькают Белкина и Дегтярев. Ксюня на фото, наоборот, грузная и недовольная. Ее как будто застали врасплох спросонок.

В профиле я нахожу ссылку на публичный канал. Там всего триста подписчиков, но комментируют его активно. Закрепленным висит сообщение со ссылкой на последний сет – подборка ремиксов на классику альтернативы. Мне даже любопытно послушать. Я под электронную музыку только танцую на школьных дискотеках, а для души предпочитаю МакSим, но на перемене включаю Славин сет.

Одноклассники со звонком мгновенно вскакивают и несутся по своим делам, а я остаюсь на месте и вставляю наушники.

Ритмично, динамично.

В музыке я совсем не разбираюсь, но мне нравится компоновка. То, как бесшовно одна песня перетекает в другую, не мешая наслаждаться сплошным потоком звучания.

Глава 6.

На вылазку за кроссовками я решаюсь лишь на последнем уроке. Тяну руку, отпрашиваюсь в туалет, а сама хватаю телефон и несусь на первый этаж, к спортзалу. Из приоткрытых дверей слышны крики парней и свисток. Мяч гулко стучит о пол. Девчонки визжат, как болельщицы.

Осмотревшись, я понимаю, что угрозы разоблачения в сию минуту нет. В коридоре пусто, а весь одиннадцатый «В» занят игрой в баскетбол. На цыпочках я захожу в мальчиковую раздевалку напротив спортзала. Маленькая коморка заставлена железными шкафчиками. Вся обувь валяется под скамейками. Я быстро нахожу горчично-фиолетовые кроссовки – они стоят у стены, рядом с окном.

Но сперва решаю записать размер одежды и раскрываю шкаф. В нем все в кучу. Рюкзак завален футболкой, свитшотом и джинсами. Поднимаю футболку, зачем-то нюхаю.

Что я творю?

Дергаюсь от собственной глупости и отшвыриваю футболку обратно в шкафчик. Хотя пахнет она приятно, чем-то похожим на жвачку, типа «Love is…».

«М» – вношу в Ликин файл самодовольно.

Любопытство, точнее, желание сорвать джекпот и найти ответы сразу на несколько вопросов, заставляет меня заглянуть в рюкзак. В дневнике ничего полезного. В тетрадке по алгебре дурацкие рисунки: фантастические монстры дерутся друг с другом, геометрические узоры переплетаются, улыбается солнышко. Под учебниками нахожу много мусора: стертые чеки, обертки шоколадок, уже высохшие салфетки, в общем, тоже ничего интересного. Вдруг натыкаюсь на что-то рукописное. Среди прочего валяется записка, измятая, рваная, явно давнишняя.

Сердце предвкушает нечто важное, ускоряет темп. Я разворачиваю записку и долго вчитываюсь в кривой почерк.

«Слава, пишу тебе так, потому что боюсь сказать в лицо. Ты мне очень нравишься, но, кажется, совсем этого не понимаешь. И я не могу определить, взаимно это или нет…».

Хе, как будто Анжелика писала.

«Но держать все в себе больше нет сил, поэтому признаюсь тебе вот так, по-дурацки, в любви. Жду твой ответ. Люся».

Ого! Надо сфоткать для Коростылевой. Хотя… что это доказывает?

Любовная записка валяется в его рюкзаке вместе с остальным мусором, как будто сама таким же мусором и является. Непонятно ведь, ответил он на ее чувства или нет. Блин. Вот интрига. И как же мне это узнать?

Я сокрушительно плюхаюсь на скамейку. Провожу ладонью по лицу, выдыхаю.

Можно мне квест попроще?

Сижу так в размышлениях о несправедливости своего положения, забыв, зачем пришла. Потом замечаю время на экране блокировки и вскакиваю.

До конца урока осталась пара минут, а я до сих пор ничего не раздобыла. В спешке запихиваю весь мусор, тетрадки и учебники обратно в рюкзак, закидываю его сверху одеждой и наклоняюсь за кроссовками. На внешней подошве ничего нет. Заглядываю внутрь. Обычно размеры указываются где-нибудь поближе к пятке, но тут пусто, только бренд. Я раздвигаю язычок шире и заглядываю дальше, приходится почти нос туда запихивать, ибо ничего не видно.

Ага, вот оно – сорок три.