Год трёх царей (СИ) - Касаткин Олег Николаевич - Страница 46

Особо выделил одну пищаль — как гласила надпись на табличке — 1615 года.

Пищаль была медная, заряжающаяся с казны с помощью клинового хотя примитивного затвора..

Граф Парижский с видом знатока прокомментировал — Орудие казнозарядное да еще и нарезное? В те времена? Нет ли ошибки? В Европе такие пушки появились только в конце XVII века.

— Тем не менее это орудие отлито в России и именно в те времена — о чем говорит надпись. Во времена первого царя династии Романовых — Михаила Федоровича.

— Да… весьма странная надпись! — озадаченно посмотрел Луи-Филипп на вьющиеся вдоль ствола латинские литеры.

«Magnus Dominus, et Rex magnus princeps super omnes ursorum Micail Fedjrovitsc». Вульгарная латынь но разобрать можно — «Великому господину, царю и великому вождю всех медведей Михаилу Федоровичу». Однако…

— Многие историки считают, что это преднамеренная колкость мастера-иностранца, — решил разъяснить загадку Юрий Дмитриевич. Но видимо пушка была отлита и в самом деле при участии иноземца — он просто нетвердо знал латынь. В оригинале должно было быть «великому государю и вождю всех русских» но вместо «руссорум» написали «урсорум».

И добавил.

— По преданию когда ошибка обнаружилась — государь Михаил ничуть не разгневался ибо счел что он и в самом деле правитель не только всех русских но и всех русских медведей! Елена искренне рассмеялась.

Потом они устроили конную прогулку по Москве — в каретах само собой.

Манеж, Тверская, Трубная площадь, Храм Христа Спасителя, Сухарева башня, Московский императорский университет.

— Это в нем училась мадам Софи Ковалевская? — спросила вдруг Елена.

— Ковалевская? — зачем то переспросил он.

О ней конечно он слышал и прежде — пусть и как о некоем курьезе — женщина-математик надо же такому быть! Но вот где она училась? Хотя…

— Однако же нет — не в нем! Должен огорчить вас — у нас женщин не принимают в университеты.

У нас во Франции тоже! — вмешался принц Филипп.

— Впрочем — мадемуазель Елена — я признаться обдумывал вопрос о том чтобы сделать госпожу Ковалевскую профессором именно Московского университета — зачем то сказал он.

— Но это же было бы прекрасно! — восхищенно захлопала девушка в ладоши. Это была бы первая в мире женщина — профессор! Ваше величество — вы должны этого добиться!

— Несомненно! — поддержал Георгий подумал что похоже с него только что стребовали самый необычный подарок какой когда либо кто преподносил нареченной.

В сумерках когда они садились в поезд Елена уже явно клевала носом…

…Вам что-нибудь нужно, государь? — осведомился Кауфман когда поезд тронулся.

— Нет — спасибо — я всем доволен… Хотя день был весьма насыщенный! Я доволен! — повторил он.

«Это может быть глупо звучит господин флигель-адъютант но я, кажется, влюбился…»

Но вслух этого он не сказал, разумеется…

Георгий поймал себя на том что до конца не может поверить что уже вторые сути как у него есть невеста.

…Эти последние дни перед расставанием были наполнены какой то тихой грустноватой радостью.

С утра они вместе с Еленой гуляли в Гатчинском парке, принцесса кормила белок, уже начавших сереть к зиме наблюдала за лебедями в прудах…

К полудню они возвращались, вместе с Еленой и вдовствующей императрицей пили кофе. Обед был в два часа, после него все расходились отдохнуть.

Потом Георгий и Елена катались в дрожках, по аллеям Царскосельского парка вдоль которых выстроились вековые дубы…

Вечером они ужинали — m-l de Orléans понравилась малосольная семга и паюсная икра с горячими калачами и сливочным маслом.

А между тем как знал Георгий за кулисами этого чинного спокойствия шла напряженная работа. Ибо на пути всех планов внезапно возникло одно препятствие.

Елена вдруг наотрез отказалась переходить в православие… Как ни удивительно в этой девушке — воспитывавшейся в протестантской Англии и выросшей в вольнодумной семье — но она сперва вежливо и твердо заявила что это невозможно.

— Не то чтобы я была так набожна, — тихо и серьезно пояснила она — но со времен прародителя нашего Гуго Капета ни один из моих предков веру не менял…

Георгий признаться очень огорчился — особенно когда мысленно сравнил Елену с Маргаритой Прусской еще одной вероятной кандидатурой в жены. Потом еще подумал что матушка определенно женит его на ком то из черногорок — те что называется под рукой и уж точно упираться не будут ни по какому поводу.

Но Мария Федоровна и посол Франции вызванный ею как то сумели уговорить юное создание…

И вот вчера днем матушка сообщила ему что все готово.

— Идите, сын мой и просите руки m-l Елены! — напутствовала она его. И он пошел…

..Император с серьезным лицом вступил в гостиную где его ожидал принц Орлеанский.

— Мне нужно переговорить с вами, граф, — произнес он…

Луи-Филипп, тяжело вздохнув, посмотрел на него.

— Я к вашим услугам, государь! — Я хочу просить руки вашей дочери, — произнес как будто прыгая в ледяную прорубь Георгий…

— Ваше предложение, это великая честь для меня и моей дочери! — со спокойным достоинством ответил принц Орлеанский и… я принимаю его. Но как бы то ни было — окончательный ответ будет зависеть от нее самой… Он что-то полушепотом бросил камердинеру и тот исчез — чтобы вернутся через полминуты вместе с Еленой. — Дочь моя, — мрачновато и торжественно начал принц Филипп — император всероссийский просит твоей руки. Согласна ли ты принять его предложение? — Я согласна, отец! — кротко ответила Елена. Только вот… Я о перемене веры — никак нельзя иначе? — спросила она.

Принц Орлеанский ничего не ответил, но весь его облик выразил решительную невозможность отменить это обстоятельство.

— Да будет так! — звонким и твердым голосом произнесла Елена Орлеанская. Я согласна! И Георгий поразился сколько силы и решимости в этих словах прозвучало.