Год трёх царей (СИ) - Касаткин Олег Николаевич - Страница 44

Железнодорожник растерянно вертел головой, словно не веря что это происходит с ним.

…Николая Кронеберга…

На днях на стол Георгия легло на днях прошение, подписанное Марией Александровной Кронеберг. Вдова Андрея Ивановича Кронеберга — видного русского переводчика критика, шахматиста — «Гамлета» в его переводе он видел на царскосельской сцене — просила помиловать любимого единственного сына.

А как быть с мамой того отцовского егеря?? Возвращаются и с каторги и из Сибири — но смерть еще никого не отпускала из своих чертогов.

К шести годам заключения в крепости с лишением всех прав состояния…

— За что? — первый из осужденных воззвал Кронеберг к публике… Я же старался сделать все что в силах моих… Он сделал попытку двинутся к суду — но жандарм с ефрейторской лычкой предупредил сей порыв, тяжело опустив ему руку на плечо

…Коллежского асессора Владимира Кованько, управляющего Курско-Харьково-Азовской железной дорогой — к лишению всех особенных и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и к отдаче в каторжные работы сроком на десять лет…

Бледный от накатившего ужаса Кованько спрятал лицо в ладони.

Членов правления Курско-Харьково-Азовской железной дороги — барона Павла фон Гана, поручика запаса Александра Хлебникова, харьковского мещанина Ивана Васильева — к отдаче в каторжные работы сроком на десять лет с лишением прав состояния…Молчание…

Генерал — лейтенанта Петра Черевина считать по суду оправданным.

Бывший царский телохранитель тоже никак не отреагировал. А вот рыжий юноша порывисто обнял мать, да госпожа Радзивилл радостно сжала кулачки на груди…

…Дела низших железнодорожных служащих передать на рассмотрение по принадлежности…

Паровозная бригада и мелкие служащие будут судиться в Харькове — и тамошним крючкотворам дали понять — судить строго по закону. Не найдется вины — и не искать — их счастье; обнаружится — «Dura lex, sed lex»

…Также вынесли определение о конфискации с отдачей в казну Курско-Харьково-Азовской железной дороги в силу исключительных обстоятельств…

Стукнул председательский молоток знаменуя то что приговор провозглашен и отныне уже не подлежит обжалованию — ибо судил Сенат — высшая судебная инстанция выше которой лишь монарх…

В наступившей тишине слышались лишь старческие всхлипывания Посьета к которому полминуты спустя присоединился тонкий прерывистый стон-визг господина Гана — из богача и воротилы в одночасье ставшего жалким каторжанином.

Поднявшись Георгий I молча покинул зал Сената, быстрым шагом не обращая внимание на еле поспевающих за ним лейб-конвойцев…

Потом Георгию Александровичу приходилось не раз присутствовать на судах и куда чаще — организовывать их. Приходилось поступать вопреки своим словам о незыблемости законов и святости правосудия. Отказывать в помиловании тем кого можно было пожалеть и миловать скверных людей — скверных но полезных — не ему — Державе.

Но только тот — первый его суд — суд над пусть невольными но цареубийцами переживался им столь остро…

Из всех осужденных он помилует лишь двоих. Спустя два года — Посьета — позволив ему умереть на свободе и через четыре года — Кронеберга — ибо на строительстве Великого Сибирского Пути обнаружилась нехватка инженеров.

Похищенный проворовавшимся управляющим и с оказией переданный в охваченную революционным безумием Францию дневник госпожи Богданович, вдовы генерала и собирательницы всяческих сплетен и слухов как водится солгал. После и в самом деле немало стоившего ему суда, молодой царь не поехал пьянствовать или предаваться relacse с юными доступными девицами.

Он вместе с вдовствующей императрицей весь остаток дня выбирал подарки для будущей невесты, стараясь одновременно и поразить ее роскошью и богатством и угодить ее известному тонкому вкусу.

Ибо не зная теорий великого мыслителя и педагога Яна Амоса Коменского он вполне разделял ту его идею что лучшим лекарство от горестей и дурных мыслей является занятие каким — либо полезным делом.

Утром 21 октября к Финляндскому вокзалу подкатил Малый (из трех вагонов) императорский поезд. Однако против прежнего обыкновения вдовствующая императрица не прибыла в нем а совсем наоборот — находилась в числе ожидающих.

И вот поезд остановился, и из раскрытой двери на перрон вышел высокий густобородый человек в сером макинтоше и цилиндре за пятьдесят.

А на руку его опиралась очаровательная девушка лет не больше восемнадцати на вид.

Одетая в кокетливое синее бархатное пальто с небольшим куньим воротником и в зеленую барханную шапочку принцесса была как то по особому свежа и восхитительна…

Она смотрела на встречающих и Георгий вдруг увидел себя ее глазами.

Лишь чуть выше ее, темноволосый молодой человек в мешковатом пальто и высокой фуражке без кокарды под зонтиком который держал лакей.

Судя по всему она его представляла другим — тень удивления на ее лице он все таки уловил.

— Ваше Величество?! — полу утвердительно спросила она по-французски.

Да мадемуазель! — просто ответил он.

Они обменялись приветствиями — Елена присела в реверансе а он чуть — чуть поклонился и коснулся губам тонкой лайковой перчатки…

Заем к ней подошла Мария Федоровна за которой вышагивал французский посол.

…На перроне кроме императора и вдовствующей государыни было всего менее десятка человек не считая охраны и небольшого оркестра. Военный министр Гурко, товарищ министра иностранных дел, обер-гофмаршал Нелединский, два церемониймейстера, и французский посол в Петербурге адмирал Тушар — высокий тощий человек с седой бородкой и в угловатой треуголке.

С церемониалом встреч и всего визита надо сказать возникло немало вопросов. Вот например — стоит ли семейству Орлеанских прибыть в Россию на «Полярной звезде» из Англии — или через Германию на поезде? А если на поезде — то будет ли правильнее снарядить за ней российский экстренный поезд или они должны прибыть на своем — пусть и арендованном.

В итоге пришли к компромиссу — морем на пароходе до Германии, оттуда в особом вагоне до Вержблово, а там уже на границе пересядут на императорский поезд.

Или вот например — какой гимн играть при встрече? Положим с российским вопросов нет, а французский? «Марсельезу»? Но играть гимн этот при прибытии членов свергнутой революцией династии как-то в высшей степени нелепо. Сыграть дореволюционный французский «Domine, salvum fac regem»?[19] Но как на это посмотрит Париж — тем более посольство Франции выразило живейший интерес к визиту… Гимн Орлеанской династии — «La Parisienne»? Но это тоже революционная песня — таким образом и России конфуз и Франции обида. Помог как ни странно господин Танеев к которому больше для порядка обратилась матушка — мол есть ли какая-нибудь французская мелодия которую можно сыграть вместо гимна?

Сергей Иванович не раздумывая предложил остановиться на «Да здравствует Генрих IV». Песня эта хорошо знакома французам и даже может считаться за неофициальный гимн. Кроме того ее знают русские музыканты — ибо она в обработке великого Чайковского будет звучать в новом балете Императорского театра «Спящая красавица».