Орчиха в свадебной фате (СИ) - Лактысева Лека - Страница 56

И все же хунгров было слишком много: пара сотен устойчивых к магии и честному железу монстров против нашего отряда в два десятка воинов. Это меня очень беспокоило. Хотелось помочь своим: отвлечь хунгров, сбить с толку, заставить вытворять глупости. Рука сама собой потянулась к висящей на боку свирели.

Вовремя! Группа магварра Неаргуса как раз вступила на освещенный участок поляны и тут же была замечена парой хунгров. Косматые твари взвыли, словно разъяренные гиены, замахали руками-вилами и бросились навстречу оркам, мигом сдвинувшим щиты, чтобы прикрыть боевого мага.

Сам магварр Неаргус запустил в хунгров какое-то боевое заклятие, которое, судя по всему, попало на руки-грабли, не полностью прикрытые стойкой к магии шерстью. Не буду расписывать неприятные подробности, скажу коротко: рук у хунгров, попавших под заклятие, не стало. Они с воплями откатились, но на их место тут же встали десять новых.

В то же время, с противоположной стороны к хунграм подкрался отряд из маг-артов и трех наемников. Я искренне поразилась, когда обнаружила, что у моих друзей-менестрелей, помимо музыкальных инструментов, есть еще и клинки. Только теперь я узнала, что владеют ими маг-арты почти виртуозно. Правда, при численном преимуществе хунгров это не спасало. Пьяные или нет, но в драку хунгры бросились с разгона и без колебаний. Похоже, для них это было так же естественно, как коту ― вылизываться.

Мой б-ракон заворчал, начал рыть лапами землю ― ему явно не терпелось тоже втянуться сражение. Сразу видно: боевой!

― Стоять! Нельзя! ― Я чуть силнее сжала его шею, удерживая чешуйчатого друга на месте. ― Пока нельзя. И не коси на меня глазом! Нам с тобой самое ответственное задание доверили: похитить у хунгров вон ту блестяшку с алтаря. Видишь?

Я указала направление рукой. Хунгры, как и предсказывал Алаир, как раз оттянулись в стороны, и стало видно центральную площадку, на которой стоял высокий жертвенный камень, к бокам которого были приделаны факелы.

Б-ракон проследил за моим жестом, заметил алтарь. Глаза чешуйчатого вспыхнули азартом. Теперь добраться до алтаря, не потеряв наездницу, то есть меня, стало для него увлекательной задачей. Однако двигаться к цели было рано. Алаир по-прежнему ждал, когда как можно больше хунгров оттянется вправо и влево, и время от времени запускал в небо огненные шары и смерчи, которые потом падали сверху в гущу верещащих уродцев.

А я, приложив к губам свирель, неожиданно для себя заиграла «Полет шмеля». Почему именно эта мелодия пришла мне в голову ― не знаю. Это было какое-то наитие, не иначе. Однако первые несколько мгновений ничего не происходило. Одинокий напев не мог перекрыть шума начавшегося сражения, воплей и воя хунгров, боевых кличей орков и звона стали. Я даже засомневалась ― а не придумала ли я себе всю эту магию? Или, может, надо было и впрямь заиграть колыбельную или плясовую?

И только я решилась переключиться на какой-нибудь другой мотив, как услышала низкий жужжащий звук, который весьма удачно переплетался со звуками свирели. Будь я на земле ― решила бы, что где-то неподалеку летит самолет вроде кукурузника. Но тут, в магическом мире, самолетов не было!

Тогда что это? Не прекращая играть, я завертела головой по сторонам и едва не пропустила момент, когда с хунграми начало происходить что-то совсем уж непредставимое! Они начали вертеться, трястись, падать на землю и кататься по ней, будто их палило и жгло невидимое пламя, а потом один за другим они начали скидывать с себя свои волосатые шкуры!

…А шкуры оказались живыми! Очутившись на земле, они дергались, выгибались, бились краями о землю, словно и их палило огнем! Сами хунгры без своих шуб выглядели почти как зомби: желто-серая, словно пергаментная, кожа, выпирающие кости, отвисшие животы и черные губы, за которыми скрывались кривые, но очень острые зубы. Даже когти, прочные, как сталь, принадлежали не самим хунграм, а их шубам, которые, впрочем, оказались неспособны самостоятельно этими когтями пользоваться.

Когда один из голых хунгров упал и начал кататься по земле совсем рядом с алтарем, и на него попал свет факела, я, наконец, разглядела, что тварей атакуют шмели! Самые настоящие, с полосатыми телами и толстыми мохнатыми попками!

Откуда они тут взялись? Как долетели, не замерзли, не попадали? ― Оставалось только гадать! Но помощь пришла как нельзя кстати! Теперь хунгры боролись не столько с нами, сколько с тучами маленьких безжалостных насекомых, чьи ядовитые жала, как выяснилось, прекрасно проникали через заросли меха на живых шубах хунгров.

Алаир, убедившись, что у алтаря не осталось ни одного врага, способного напасть на меня и моего боевого б-ркона, махнул нам рукой:

― Вперед!

Я сунула свирель в чехол на поясе, хлопнула б-ракошу по длинной шее:

― Давай, дружок, не подведи!

Чешуйчатая махина с довольным рыком рванула вперед ― наперегонки с внезапно ускорившимся временем. Не сиди я в чем-то вроде креплений для промышленных альпинистов ― наверняка свалилась бы. А так только ухнула, обняла покрепче б-раконью шею правой рукой, а левой приготовилась хватать осколок.

Четыре факела, торчавшие по бокам алтаря, по-прежнему полыхали огнем. Пытаться забрать осколок на ходу ― означало сунуть руку в пламя одного, а то и двух из них. Но другого варианта я не видела. Вытянула руку в сторону и чуть вперед, прикусила клыками верхнюю губу, чтобы не заорать слишком громко и не испугать своего б-ракона.

… Пламя жадно, жарко лизнуло плечо и локоть, но боли я не ощутила. А уже в следующее мгновение мои когтистые пальцы сжались на горлышке бутылочного осколка. И в тот же момент голова у меня закружилась, перед глазами замельтешили светлячки, в ушах загудело. Сознание начало затуманиваться.

Из последних сил я заставила б-ракона повернуть, обежать алтарь по кругу и рвануть обратно к Алаиру. Муж уже увидел, что мы возвращаемся, и ждал, готовясь ловить, помогать, защищать ― в общем, спасать. Я мчалась к нему, уже почти ничего не видя, не чувствуя, и из последних сил сжимала в левой ладони проклятый осколок.

― Стой! ― рявкнул трибун, когда б-ракону оставалось до него не более пяти шагов.

И это было последнее, что я услышала.

Тьма окончательно поглотила меня. Головокружение усилилось, превратилось в воронку, эта воронка засосала меня, а потом ― выплюнула.

Я оказалась… да-да. Все там же. Где-то в междумирье, в комнате с нарядной новогодней ёлкой и единственным креслом, в котором восседал дух нового года.

В этот раз он встретил меня при полном параде: в расшитых серебром и пайетками валенках, в синей шубе, отороченной по подолу и воротнику белым мехом, в такой же, как шуба, шапке и с посохом в руках.

― Поздравляю, Барбра! ― пророкотал Дух, с усмешкой наблюдая за тем, как я, не устояв, плюхаюсь мягким местом на коврик перед елкой. ― Ты справилось с заданием Дедушки Мороза! Ну же, давай сюда осколок!

Ага. Разбежалась! А как же сектор «Приз» на барабане? Я быстро спрятала за спину руку, в которой, как выяснилось, по-прежнему сжимала злосчастное бутылочное горлышко.

― Нет уж! Сначала скажи, что намерен делать со мной дальше! ― потребовала с уверенностью, которой на самом деле вовсе не испытывала.

― Осколок гони! ― переходя на рык, взревел Дух. ― Или торговаться со мной вздумала?!

― А если и так? ― Сидеть перед возвышающимся надо мной злым Дедом Морозом мне не понравилось, и я быстро поднялась, выпрямилась во весь свой немалый рост. Но Дух все равно был на полголовы выше. ― Хочу знать, что будет со мной, с моим мужем, с друзьями маг-артами и родичами-орками!

Дух внезапно затрясся всем телом. Аж борода ― кстати, натуральная, не накладная ― ходуном заходила.

― Твоими? ― переспросил он, фыркая и икая, и я вдруг поняла, что он смеется. Надо мной смеется! ― Твоими, говоришь?! Да ты самозванка и причина всех бед этого мира за последние десять лет! Ты хоть представляешь, Варварушка, что сказали бы тебе все, кого ты перечислила, если бы узнали, что это из-за тебя хунгры обрели устойчивость к магии и железу?