Волчья натура. Зверь в каждом из нас - Васильев Владимир Николаевич - Страница 95

Расмус долго смотрел на Кэпа. Долго и молча. И пытался понять, что это значит.

Говорят, для влюбленных время течет иначе.

Чушь, конечно. Дело не во времени, а в том, что влюбленным гораздо больше нужно успеть.

Но так или иначе, а Арчи толком не успел заметить, как навалилась душная летняя ночь. Теперь в ущелье заглядывали звезды; где-то выше по склону заунывно хныкал шакал. Озерцо шептало совсем рядом что-то свое, потаенное. И тихо пел огонек костра.

Впрочем, нет, костром это было трудно назвать. Никаких дров, никакого хвороста — найдешь разве в здешних предгорьях пищу для костра? Просто пылает на плоском камне таблетка сухого топлива, источая тонкий своеобразный запах. Но некая малообъяснимая первобытная потребность в открытом огне заставила зажечь эту таблетку, одну из пяти. Не ради тепла — туркменской ночью мог замерзнуть только больной, а они были здоровы. Не ради света — к чему им свет, влюбленным, каждый из которых к тому же видит в темноте немногим хуже диких псов-предков?

Полночь давно минула, а они сидели, обнявшись, и глядели на трепетный огонек. Ядвига прижималась щекой к боку Арчи. Рука Арчи легонько гладила плечо Ядвиги.

Они большею частью молчали, лишь изредка перешептываясь. Ни о чем.

А время все равно мчалось, словно угорелое, заставляя стрелки часов вращаться с непостижимой уму быстротой.

— Славное озерцо, правда? — спросила Ядвига, в очередной раз прерывая молчание.

— Ага, — согласился Арчи. — Я и не знал, что в горах такие бывают.

— Его, наверное, ключ подпитывает. Иначе высохло бы. И холодное какое!

— Ага. — Арчи почему-то трудно было блистать разнообразием ответов. Мысли разъезжались, как лапы только что научившегося ходить щена.

— И названия у него нет, я спрашивала.

— Надо наречь его твоим именем, — предложил Арчи, надеясь, что не сморозил никакой глупости.

Ядвига прижалась к нему крепче.

— Спасибо, конечно… Только у меня имя для этого неподходящее.

Арчи не нашелся, что ответить. Поэтому несколько минут они снова молчали.

— Нас не хватятся? — спросил Арчи потом.

— Не должны. — Ядвига едва заметно пожала плечами и с женской непосредственностью разом перескочила на другую тему: — Спасибо тебе.

— А? — только и смог ответить Арчи.

— Я не о том, — тем не менее поняла Ядвига. — Спасибо, что перестал хвататься за игломет. За доверие, что ли…

Арчи промолчал. Ему не хотелось думать об этом.

— Ты ж последние дни был как локомотив на рабочем ходу, — тихонько продолжала Ядвига. — Хоть бы раз улыбнулся. Только по сторонам зырк-зырк… А от мыслей, слепому видно, голова плавится…

«Вот так вот, значит, — уныло подумал Арчи. — Горе-агент ты, де Шертарини. Халтурщик. Ламер».

— Мне вообще-то все равно, кто ты. — Ядвига вдруг отстранилась и внимательно поглядела на него; огонек на миг отразился у нее в глазах. — Будем считать, что погранец. Да только ведь видно, что между теми сопляками из алзамайского леса и тобой пропасть, глубиной больше жизни.

«Черт! — подумал Арчи. — А может, ее просто попросить? Отпусти, мол, сердешная, очень надо… Вдруг и правда отпустит?»

Неизвестно, осмелился бы Арчи на это. И неизвестно, как повела бы себя Ядвига. Именно в этот момент рядом с грядой что-то огромное и округлое вдруг взмыло над горами, заслоняя звезды, а затем стремительно вознеслось к этим самым звездам. А минутой позже — вознеслось второе. И все это почти бесшумно.

В ущелье ворвалась волна прогретого за день воздуха; заплясал огонек на таблетке, заволновалась вода в безымянном озерце, так и не нареченном именем волчицы.

— Черт! — Ядвига вскочила.

— Что это было? — Арчи почему-то был уверен: она знает.

— Это инхайские дисколеты… Космические штурмовики, одним словом, Откуда они здесь?

Вероятно, присутствие дисколетов на Хендываре означало какие-нибудь неприятности.

Ядвига уже шнуровала ботинки.

— Плечо, Да? — растерянно спросил Арчи.

— Не знаю. Пока.

Ядвига вскочила, поправила пулевик на плече. Арчи тоже выпрямился.

У них оставался всего миг.

Целый миг. На поцелуй. Но это ничего не значило, ведь для влюбленных время течет иначе.

А потом Ядвига растоптала таблетку, — и освятивший их первое свидание огонек умер под рифленой подошвой сработанного где-то в космических далях ботинка.

У махолета Коршуновича встречал взъерошенный связист-колли.

— Палыч! Из Москвы шифровка пришла!

— Раскодировали уже?

— Конечно!

— Давай… — Коршунович поморщился. Откровенно говоря, он полагал, что это очередные указания от начальства. Солидные, но абсолютно бесполезные. Чаще всего.

Лутченко, Баграт и троица агентов-ашгабатцев, только что размененных на единственного волка, замедлились перед махолетом.

— Давайте, давайте. — Коршунович махнул им рукой. — Коридор, поди, закроют скоро!

Народ споро полез в махолет, а Коршунович покамест заглянул в носовой отсек.

— Вот. — Связист сунулся к своему углу и подал узкую пластиковую ленточку, совсем недавно выползшую из щели декодера-полиморфа.

— Твою мать! — прошептал Коршунович, отрываясь от ленточки. — Ты все-таки жив, Арчи! Я знал, что ты не можешь сгинуть, даже в огне…

И почти без паузы:

— Закрытый канал с сибиряками! С Золотых!

— Готово, шеф! — весело отозвался колли. — Я канал заранее оживил…

Коршунович нетерпеливо отобрал у него наушники и поправил бусину микрофона перед лицом.

Золотых отозвался почти сразу.

— Палыч? Что там у тебя?

— Семеныч, Шериф объявился.

— Где? — даже на слух легко было понять, что и без того собранный сибиряк насторожился и сосредоточился. Как харза перед прыжком.

— Где-то под Ашгабатом. Нужно выяснять. Он каким-то образом умудрился подбросить записку с телефоном резервной связи кому-то из местных. Местный таки позвонил… В общем, надо засылать агента.

Золотых колебался всего секунду.

— А стоит ли, Палыч? То есть агента ты, конечно, готовь, но стоит ли засылать его?

— Не понял? — растерялся Коршунович.

— Ты еще со своими ангелами не говорил?

— Не успел.

— Десантную операцию начинаем немедленно! Пересекаем границу, и все, отдаю приказ.

— А почему не сейчас?

Золотых фыркнул:

— Палыч! По условиям договора обмен еще не завершен. Вот покинем предоставленный коридор, тогда будет можно…

— Понятно, — закруглился Коршунович. — Высокая дипломатия. Тогда мы взлетаем.

— Давай!

Коршунович вернул гарнитуру связисту и перешел в основной отсек. Ребята уже вовсю работали с освобожденными ашгабатскими.

— Баграт! Виталий! — рявкнул Коршунович.

Оба мгновенно повернули головы. Остальные на миг прервались и тут же вернулись к работе.

— Ко мне оба. Остальным — не отвлекаться…

Лутченко и Баграт послушно встали и зашагали к шефу.

В этот же миг махолет оторвался от песка и, медленно набирая высоту, потянул на северо-восток, к границе.