Волчья натура. Зверь в каждом из нас - Васильев Владимир Николаевич - Страница 33

— Все равно маловато, — проворчал Коршунович. — Утроили — это сколько? Вместо трех там теперь девять балбесов? Они хоть вооружены?

— Вооружены, Вениамин Палыч, что за вопрос! Табельными иглометами.

— Иглометами, — не унимался разведчик-россиянин. — А стрелять они хоть умеют? Или, как ваш грозный вахтер, в кобуре бутерброды таскают?

— Стрелять-то они умеют, — вздохнул Золотых. — Но, боюсь, это единственное, что они умеют…

Он поднял взгляд на Чеботарева и, увидев, что тот уже успел поговорить и мобильник спрятал, сказал:

— Степа! А в самом деле, пошли-ка туда пару своих ребят. Чего стоят алзамайские, мы уже видели. Сегодня.

Чеботарев кивнул и выразительно посмотрел на Больных. Тот вскочил.

— И Оскара Бардтинова возьми, — добавил он уже в спину.

— Есть.

В двери Больных столкнулся с рассыльным, который принес еще влажные оттиски с фотороботом лысого наглеца, убившего братьев Шарадниковых. Некоторое время оттиски ходили по рукам.

— Ладно, — вздохнул Золотых минуты через три. — Давайте-ка, братья-славяне, еще разок проработаем все с самого начала. И поглядим, кому произошедшее было выгодно, а кому нет. Поехали…

Вечер уверенно перерос в глубокую ночь. Маленькие городки редко бывают шумными в эту позднюю пору — вот и на юго-восточной окраине Алзамая погасли последние огни и воцарилась патриархальная тишь. Над коронами домов нависло звездное небо, и звезд было столько, что казалось, будто это не синеватые огоньки разбросаны по бесплотной черноте, а на фоне сплошного сияния кое-где встречаются темные пятнышки. В эту пору мечтается о заветном… или просто спится как никогда.

Одинокий грузовик с выключенными фарами мчал по трассе Шантарск — Алзамай, пустынной в ночное время. У границы города он свернул влево, на объездную, забирая восточнее. Обогнул почти полгорода и потом углубился в жилые кварталы, оцепеневшие до рассвета. На большом пустыре за электроподстанцией грузовик замер и затих, а из кузова стали бесшумно выпрыгивать люди. Двенадцать человек.

Предводитель подошел к кабине и коротко, свистящим шепотом переговорил с водителем и его напарником. Потом властно взмахнул рукой, и все, кто выпрыгнул из грузовика, быстро покинули пустырь. Растворились под сенью деревьев. Двигались эти люди на удивление мягко, но вместе с тем неожиданно проворно, и не производили при этом никакого шума.

И еще они практически не имели запаха. Точнее, что-то окутывало их, что-то такое, что мешало уловить их истинный запах и забивало ноздри какой-то безликой химией.

К трехэтажному дому на улице Иркутской они подобрались с разных сторон; двое, повинуясь команде старшего, прокрались поближе и некоторое время провели у самого забора. Потом вернулись.

— Кэп, охрана усилена, — прошептал один. — Двое на крыльце, двое в саду и по крайней мере шестеро в доме.

Тот, кого назвали Кэпом, некоторое время размышлял.

— Снять их можно?

Разведчик тихо фыркнул.

— Конечно. Но может подняться шум.

— А внешней охраны нет? В других домах? На соседних улицах?

— Пока не засекли. Местные большею частью спят. Во-он в том доме, — разведчик хмыкнул и ткнул пальцем в темноту, — покуда трахаются. Чуть дальше какой-то кретин мучает компьютер. И это все, что взяли сканеры.

Кэп кивнул и решительно скомандовал:

— Ротан, Кекс — остаетесь на месте; Штопик, Слива — прикрываете с поперечных улиц. Остальные — к дому. Архипа, Дрон, берете тех, что в саду, Дудник со мной — тех, что на крыльце. Не зевать. Если что — стреляйте.

И после короткой паузы выдохнул:

— Начали!

Двое без промедления разбежались в стороны от дома, двое остались в тени придорожных деревьев, остальные ловко перемахнули через забор.

Но незаметно сделать это им не удалось; один из охранников на крыльце вскочил, и везде тотчас вспыхнул яркий свет. Двор осветился. Неясные тени у забора даже не попытались укрыться или сбежать: они рванулись вперед, в атаку: шестеро — к дому, двое — в сад.

В доме тоже вспыхнул свет, безопасники-сибиряки хватались за оружие. Ночную тишину вспорол звук выстрелов — стреляли атакующие. Метко, одиночными. Охранники перед входом давно уже валялись на крыльце; кто-то коротко вскрикнул в саду. Один из нападавших с размаху вломился в окно, второй вскинул на плечо короткую трубу и шарахнул в форточку третьего этажа шоковую ракету. Бабахнуло. Полетели стекла. Свет наверху погас; нападающие метко и сноровисто били по наружным прожекторам. В доме сдавленно вжикали иглометы и грохотала ожившая мебель.

Один из людей, оставшихся напротив дома, бесстрастно пристрелил пытавшегося улизнуть в темноту охранника. Штопик на поперечной улице загнал в дом полуголого мужика, выскочившего на шум, и отстрелил коммуникационную линию, чтоб не вздумал куда звонить.

Вскоре все закончилось: охрана дома на Иркутской была нейтрализована в полном составе. Нападавшие потеряли одного человека, задетого паралитической иглой.

— Кэп! Основная аппаратура в подвале. Хотя наверху тоже много чего, но это все большей частью бижутерия.

— Архипа, Дрон, Дудник — занимаетесь верхом. Чиж, Ядвига — на крыльцо. Остальные — вниз.

Через пять минут в доме не осталось ни единого целого прибора, ни одного действующего устройства и ни одного живого селектоида. Остались груды сожженной органики и покореженного пластика. Остались обломки мебели да горький дым.

Нападавшие заканчивали обшаривать дом в поисках материалов, записей или кристаллов с данными, когда примчались два легковых экипажа, полные безопасников. Но Ротан с Кексом не позволили никому даже выйти из экипажей — синхронно шарахнули из ракетниц. Экипажи вспухли дымными вспышками; волной в нескольких местах проломило забор.

Не спал уже весь квартал. И Кэп вызвал грузовик, потому что бегать по улицам уже не оставалось времени.

Парализованного вынесли из дома на руках. Вынесли и все, что показалось подозрительным. Напоследок выпустили несколько динамических зарядов, и дом в который раз сотрясся от бушующей внутри бури. Жалобно трещали перекрытия.

Грузовик исчез настолько быстро, что никто из соседей толком не заметил, в какую сторону.

А на тротуаре перед проломами в высоком заборе остались догорать два экипажа.

Поздно ночью полковника Золотых разбудил звонок мобильника. Докладывал мрачный и тоже невыспавшийся Степан Чеботарев.

— Господин полковник? — просипел он в трубку. И от этого «господин полковник» вместо более привычного «Семеныч» у Золотых все внутри похолодело. — Господин полковник, только что было совершено нападение на дом Эдуарда Эрлихмана. Двадцать три трупа, включая оперативную группу в полном составе, и четверо тяжелораненых. Уничтожена вся селектура и все приборы, данные либо тоже уничтожены, либо похищены. От дома остался только ствол да перекрытия… кое-где. Среди гражданского населения жертв нет. Хотя это слабое утешение, конечно. Я распорядился назначить оцепление силами европейского мобильного спецназа, теми, что вчера прибыли по объединенной программе. Я… — Чеботарев замялся, — не превысил?

— Нет, Степа, — прошептал Золотых. — Ты не превысил. Сейчас выезжаю…

02: Область раскрытия

— Что это ты сегодня — ни свет ни заря? — проворчал Варга, отхлебывая кофе. Потом протяжно зевнул.

Шеф разведки и отдела безопасности «Чирс» выглядел свежее Варги, но темные круги вокруг глаз ясно говорили о том, что Сулим последние двое суток больше работает, чем спит.

За окнами еще не успело как следует посветлеть. День только начинался.

— Подтвердились данные насчет Эрлихмана, босс. Практически, так сказать, подтвердились.

— Практически?

— Да. Он действительно давно работал на прибалтов, но разрабатывал не волков, а те самые летающие тарелочки, о которых мы с вами, босс, неоднократно уже беседовали. Теперь больше не приходится сомневаться, что у него дома было приживлено много исследовательских и регистрирующих селектоидов, а также механической аппаратуры. Вполне вероятно, что именно Эрлихман знал о делах чужих под Алзамаем больше, чем кто бы то ни было. Он должен был выйти на связь с агентами Балтии — с догом и эрделем, теми самыми, которые гонялись за его убийцей. Вполне вероятно, что он даже знал, где наиболее вероятно следует искать базу волков. Прибалты последние дни вели себя пассивно, и мои люди их в городе ни разу не засекали.