Злодейка должна умереть (СИ) - Коновалова Анастасия - Страница 10

К тому, что здесь женщины не носили штаны, имели меньше свободы и до женитьбы принадлежали семье. Слышала, как молодые девушки говорили про предстоящую свадьбу, со страхом или предвкушением рассуждали, каким бы мог быть их будущий супруг. Это напоминало те немногие статьи и фильмы, которые Эва смотрела про Индию в прошлой жизни. Общалась с девушками, которым едва исполнилось двенадцать лет, и они уже были вдовами, потому что их супруги погибли на войне.

Страшно.

Эва по сей день опасалась, что граф придет и поставит ее перед фактом, отдаст незнакомому мужчине, под которого придется лечь. Которому нельзя будет перечить. Девушки этого мира отличались о нее и это утомляло. Эва многое не могла себе позволить. Она даже слова свои контролировала, чтобы не сказать что-то лишнее, гасила эмоции и порывы. Люди не поймут, если она вдруг начнет громко смеяться, запрокидывая голову, за шипением прятать ругательства и спокойно обсуждать дела, касающиеся лишь мужчин. Не поймут, если некогда спокойная и улыбчивая Эванжелина в приступе злости закричит, опрокинет чашечку из дорогого сервиза, а потом, остыв, придет с извинением.

− Сестренка Эва, − недовольно протянула Мари и подняла голову. Насупилась, выпятив нижнюю губу. — Ты перестала читать. Я тебе мешаю?

Голос Мари звонкий и вместе с тем обиженный. Эва посмотрела на свою руку, которая замерла, перебирая тонкие пряди, выбившиеся из прически. Улыбнулась, заметив выпяченную губу и слезы в больших глазах.

− Задумалась, − оправдываясь, сказала Эва и перехватила второй рукой книгу удобнее. Продолжила чтение с того места, на котором остановилась, опасаясь понапрасну отвлекаться.

Мари еще какое-то время смотрела с подозрением, но вскоре вновь обняла за пояс и положила голову на колени. Эва вновь не сдержала улыбку. Такая маленькая, непосредственная и теплая. Мари напоминала ей котенка, которого хотелось постоянно обнимать и тискать, о котором хотелось заботиться. Лишь с ней Эва немного опускала себя и улыбалась широко, смеялась и шутила, что обычно леди себе не позволяли. Знала, что Мари не расскажет ни про едкие шуточки, адресованные в адрес некоторых слуг, ни про сарказм, с которым Эва комментировала наряды аристократок. Если бы об этом узнала графиня с графом, то пришли бы в ужас.

Неловко вздрогнула от сильного порыва ветра, от которого зашелестела листва кустов и замолчала. Шум нарастал, будто кто-то приближался. Мурашки шли по коже от прохлады, в ушах свистело от ветра. Первая дождевая капля, упавшая на ее локоть, стала неожиданностью. Эва подняла голову и словила еще несколько капель, но уже губами и грудью.

− Мари…

Она не договорила, захлопнула книгу и взяла за руку удивленную Мари. Служанки вокруг засуетились, подняли неловко над ними платки, чтобы капли не попали на лицо и платья. Эва бежала, чувствуя ноющую боль в подвернутой ноге — бегать по земле в туфлях не лучшая идея.

Когда они скрылись под куполом беседки, начался ливень. Дождь стоял стеной, отлетал мелкой росой к ним и оставался неприглядными лужами на земле. Эва прижимала к себе дрожащую от холода Мари и с удивлением, аккуратно выглядывала. На небе не было ни облака, когда они выходили в сад.

− Госпожа, укройтесь пожалуйста, иначе заболеете.

Промокшая Лукреция протянула им два теплых, сухих пледа и поставила корзинку на пол. Значит, она добежала до поместья, откуда принесла им немного еды и пледы, чтобы они согрелись. Эва слабо улыбнулась, тихо поблагодарив ее.

− К сожалению, мы не сможем выйти отсюда, пока не прекратиться дождь, − опечалено сказала вторая служанка и помогла Мари укрыться. — Дождь слишком сильный и вы не дойдете благополучно. Скоро он должен немного утихнуть.

Вторая служанка говорила с сомнением и косилась в сторону воды, которая стекала с крыши беседки. Эва ее понимала. Обычно такой дождь заканчивался быстро, но оставлял после себя поломанные ветки и лужи. Они благополучно не доберутся до поместья, испортят туфли, непригодные для такой погоды и обязательно испачкают подолы. Если же пойдут сейчас, то наживут еще больше проблем. Ведь Лукреция в руках держала сломанный зонт.

− Сестренка, − прохныкала Мари, прижимаясь к Эве.

Эва посмотрела на нее, заметила слезы, скатившиеся по щекам и села на один из стульев. Взяла Мари под руки и усадила к себе на колени, радуясь, что от жесткий подъюбник в поместье не носила.

− Все будет хорошо, не бойся.

Успокаивающе поглаживая Мари по спине, Эва смотрела на дождь, который не собирался успокаиваться и не понимала. Раньше такого не было. Обычно перед дождем поднимался ветер и становилось темнее. Уже с утра по небу гуляли пушистые облака, наливающиеся свинцом. Сегодня же все произошло резко, словно кто-то нажал на кнопку. Это было странным, но не более.

Через час дождь утих, еще через некоторое время и вовсе прекратился. Эва с Мари и служанками быстро вернулись в поместье, где перепуганная графиня сразу осмотрела их, а Клод сказал, что ванные уже готовы. Отправив Лукрецию отогреваться, Эва сидела в глубокой ванне с лепестками роз и смотрела в окно — чистое небо, солнце светило и ничего не напоминало о дожде.

Опасаясь, что Эва заболеет, граф с графиней и слуги окружили ее заботой и вниманием. Они давали только здоровую пищу, теплый чай с медом и имбирем. Не выпускали из комнаты, семейный доктор поселился в одной из соседних комнат и приходил к ней раза три. Эва сначала не понимала, чего они так всполошились, потом же Клод обронил, что ей стоит беречь себя. Тогда она вспомнила, при каких обстоятельствах оказалась в этом мире и больше ничего не спрашивала.

После лихорадки граф с графиней потеряли дочь.

Спустя неделю Эва вышла из комнаты. за ней все еще присматривали, раз в неделю приезжал доктор, однако граф с графиней не наседали, а Клод отправился в королевский дворец. Как потом поняла Эва, они готовились к награждению.

Ей тоже пришлось готовиться, как и остальным благородным леди. Питтерсов, как родственников Клода пригласили на награждение. Наверное, граф с графиней и так попытались бы попасть туда. Они все еще хотели найти Эванжелине достойного, благородного и богатого жениха. Чтобы их любимая дочь ни в чем не нуждалась.

Церемония награждения оказалась совершенно скучной. Эва стояла рядом с графиней, смотря через головы более высокопоставленных людей и рыцарей. Их вызывали, принимали рыцарскую клятву и присуждали титулы. Несколько новых графов, несколько маркизов и аристократов более низкого ранга. Ни одного герцога. Это и не удивительно, ведь обычно герцоги наиболее близки к королевской семье. Если она правильно помнила, то предок Мелинды Шервуд был братом короля, еще один предок женился на родной сестре предыдущей королевы.

Связь с королевской семьей была и у Петтерсов, однако давно. Кажется, дедушка графа был женат на падчерице короля. Имело ли это значение сейчас? Наверное, нет. Все об этом помнили, но никто не придавал значение, ведь сейчас важнее нынешние родственные связи. Эву больше удивляло, что невестой второго принца не стала Мелинда Шервуд или ее сестра.

Эва смотрела скучающе на вереницу рыцарей, на кронпринца. Он выглядел намного симпатичнее, чем принц Артур. Уже сформировавшийся мужчина с черными волосами, очками в круглой оправе и наглухо застегнутым камзолом. В романе кронпринц Максемилиан редко описывался. Ему автор отвел лишь несколько коротких строчек, в которых говорилось, что они с Артуром были дружны в детстве. Потом они отдалились друг от друга, кронпринц был против Риэль. Последнее упоминание о нем находилось почти на двухсотой странице, где автор сухо сказал, что кронпринца Максемилиана свалила та же странная болезнь, что и короля.

Сейчас, смотря на молодого мужчину, которого готовили к роли короля, Эва чувствовала лишь жалость. Он выглядел образованным и сдержанным, смотрел с улыбкой на молодую девушку по левую сторону от себя — принцессу соседней страны. Женившись по договору на незнакомом человеке, девушке из соседней страны, он сделал для Иоса также много, как Артур, живущий несколько лет на поле боя.