Принцесса на горошине (СИ) - Риз Екатерина - Страница 68

- За эти пять лет многое случилось, - начал он.

А я не удержалась от усмешки. Возразила:

- Не говори за всех. У меня жизнь не слишком интересная. Скорее даже, однообразная.

- Я с тобой не соглашусь. Но и спорить не буду.

Я на него смотрела, очень внимательно. Поинтересовалась:

- Расскажешь о своей?

Марат плечами пожал.

- Если хочешь. Тебе интересно?

Это была откровенная провокация. Скажи я «интересно» - признаю его роль в своей жизни, ведь меня, на самом деле, интересует, как и что он сумел построить без меня. Ответь я на его вопрос отрицательно, скорее всего, Марат не поверит и решит, что я пытаюсь им манипулировать, а ещё хуже – жеманничаю. А я не люблю такой быть. Уж лучше правда в глаза, чем и дальше гадать что и как, предположения строить, и всё равно страдать от неизвестности. А ещё ревности к неизвестной мне женщине.

Я кивнула и вслух проговорила:

- Мне интересно.

Говорить Давыдову не слишком хотелось. Я видела по его лицу полное отсутствие энтузиазма, он явно подбирал слова и не знал с чего начать. В конце концов, сказал:

- Её зовут Марина. И мы знакомы с ней давным-давно.

Вот эта фраза меня, если честно, насторожила. На «давным-давно» я как-то не рассчитывала.

- Насколько давно? – переспросила я.

- Очень. Я в школе учился с её старшим братом, Марина была совсем девчонкой. У нас разница пять лет. Но Ромка вечно её за собой таскал, хотя, у нас это было и не принято. Но у них русская семья, таких традиций, как у нас, нет, поэтому её вечное присутствие где-то рядом, до определенного момента допускалось.

- До какого же момента?

- Пока мы достаточно не повзрослели, и интересы у нас поменялись, - хмыкнул он. – Мы стали взрослыми, точнее, нам хотелось так думать, начали встречаться с девушками, проводить время в местах, которые не предназначались для молодых девчонок. Никак. Тогда Марина немного отошла в сторону, но она всё равно была… как это сказать? Своей в доску.

Марат так рассказывал о том времени, с такими ностальгическими интонациями, что я поневоле стала присматриваться к нему более внимательно. Я насторожилась, заволновалась, наверное, ревностно прищурилась, но попыталась быстро взять себя в руки. Хотя, то, что мне неприятно слышать его рассказ о другой женщине, которую он настолько хорошо знает, скрыть вряд ли удастся.

А ещё тот факт, что когда-то мы с Маратом были очень близки и я жила в уверенности, что у нас нет друг от друга никаких секретов и тайн, даже из прошлого, а теперь я выслушиваю про давнюю и трепетную дружбу с его нынешней женой, здорово меня поразил. И задел за живое.

- Ты её любил? – спросила я.

- Я был в неё влюблен, - как-то уклончиво проговорил Марат. – В какой-то момент я понял, что я влюблен, я был молод, своенравен, вечно чем-то взбудоражен. И ею в том числе. Но я понимал, что между нами ничего быть не может.

У меня вырвалось тихое:

- Ну да…

- Ну да, - без всяких обиняков согласился Давыдов. – Именно по той причине, о которой ты подумала. Поэтому наша с ней влюбленность, которую я бы назвал больше юношеской, как вспыхнула, так и погасла. Пара месяцев безумства, гуляний по ночному городу, каких-то клятв, а потом… Потом я решил уехать в Москву.

- Ты бы мог позвать её с собой, - осторожно заметила я. – Здесь всё было бы по-другому.

- Да, наверное, - согласился Марат. Усмехнулся. – Но, знаешь, я об этом даже не подумал. Мы расстались, я уехал, а Марина осталась в Казани.

- И ты про неё забыл, - подытожила я.

Давыдов откровенно закатил глаза.

- Маш, ты сейчас в своей голове рисуешь то, чего и не было. Великую историю юношеской любви, я прав? Маша, я тебе это рассказываю совсем не к тому, что мы с Мариной встретились через много лет, увидели друг друга, влюбились и поженились. Это просто предыстория. Я тебе говорю о том, что мы с ней знакомы больше половины жизни. Она не чужой мне человек.

- Ещё бы, - пробормотала я, - она твоя жена.

- Жена, - кивнул он. – Но дело совсем в другом. Не в любви. Наша с ней влюбленность случилась, когда мне было двадцать с небольшим, а ей всего семнадцать. О какой, вообще, любви может идти речь? Я уехал в Москву, у меня началась совсем другая жизнь. А у неё началась своя жизнь там, дома. И так получилось, что… - Марат помолчал, снова подбирал слова. – В общем, спустя несколько лет Марина вышла замуж за моего двоюродного брата. Мы с ним одногодки, выросли вместе, вместе в одной компании общались. И Марину он знал столько же лет и так же хорошо, как и я. Мы дружили с её старшим братом очень близко. И вот Марина с Данькой начали встречаться, и там не обычная влюбленность, которая у нас с ней приключилась в бурной юности. Они начали встречаться, влюбились, решили жить вместе. Вполне осознанно. – Давыдов развел руками, на меня смотрел и глупо улыбался. – В общем, думаю, ты понимаешь, что было дальше.

Мне улыбаться совсем не хотелось.

- Его родители не обрадовались.

- Его родители не обрадовались, мои не обрадовались. Случился скандал. Но Даниил он упрямый… был. В общем, он со своим отцом зацепился, с дедом зацепился. Пошёл всем наперекор. Говорил, что не собирается отказываться от любимой женщины ради старых, замшелых традиций. И жениться на мусульманке он не хочет, и, вообще, Марина беременна. И замуж она будет выходить не просто беременной, а на довольно позднем сроке, с животом. В нашей семье раньше такого не было.

- Но он же женился на ней.

- Конечно, женился. Они были замечательной парой, любили друг друга. На самом деле, любили. Вот только ему выбирать пришлось – семья или Марина с ребенком. Он выбрал.

Я Марата разглядывала. Решила задать ему вопрос:

- Ты считаешь, что он поторопился?

Давыдов удивленно на меня посмотрел.

- Нет, конечно. Только… Я знаю, как ему было тяжело. Дело даже не в том, что он остался без поддержки родственников. Трудно было осознать, что они готовы отказаться от тебя из-за… мнимых приличий. – Правда, Марат тут же развел руками. – Но это наша семья, мы обязаны… продолжать род, уважать дедов и родителей. Это трудный выбор, Маша.

- Верю, - негромко проговорила я.

- Каюсь, я тоже поддался речам деда и отца, мы с Данькой и Мариной очень редко общались во времена их семейной жизни. Да мне и некогда было, если честно. Я жил за несколько тысяч километров, жизнь била ключом. А потом…

- Потом ты познакомился со мной, - догадалась я. Печально улыбнулась. – И оказался, в каком-то смысле, на месте своего брата.

- Ну да. И знал, что может быть, если я буду настаивать на своем. Поэтому я и пытался… действовать как-то мягче. Чтобы тебе было легче, родителям было проще принять тебя и смириться. Но, как ты знаешь, ничего хорошего всё равно не вышло.

- Ребенок твой? – в лоб спросила я.

Давыдов тут же вытаращил на меня глаза.

- С ума сошла? Жорка – сын Даниила. – Марат странно помялся, вздохнул. – Данька погиб через год после его рождения. Он и Ромка, брат Марины. Возвращались с рыбалки, лобовое столкновение. Их обоих мгновенно не стало. Марина с Жорой остались одни.

- И что, - тихо спросила я, - ваша семья так и не приняла их? Даже после такого?

- Принять не приняла. Они помогали деньгами, как бы алименты назначили на мальчика. Родители Даниила, кажется, ещё больше на Марину обозлились. Тетя Назира до сих пор считает, что в смерти её старшего сына виновата именно Марина. Заманила, соблазнила, из семьи увела, все традиции порушила. А был бы он в семье, жив был бы. Не поехал бы с Ромкой в тот роковой день… Глупость, конечно, но кто будет спорить с матерью, которая сына потеряла?

Я согласно кивнула. История звучала совсем не романтично и не лирично.

- Я когда в Казань вернулся, конечно, с Мариной встретился. Сказал, что всем помогу, чем смогу. Но ей не столько помощь была нужна, сколько выплакаться. Родителей у них с Ромкой на тот момент уже в живых не было, и ей даже поговорить особо не с кем было. Подружки институтские, соседки, мамочки на детской площадке – вот и всё общение. Да и Жорке нужен был отец, воспитание. Он тогда ещё маленький был, но он ведь рос… - Марат на меня посмотрел. – Я не собирался на Марине жениться, Маша. Она мой близкий человек, вдова моего брата, сестра моего друга. Я никогда бы не бросил её без помощи. Но… ситуация так складывалась, что… мне нечего было делать в Казани. Я не мог найти достойную работу. Работа у меня была, - тут же возразил он сам себе, - но это было совсем не то, к чему я привык, на что я рассчитывал. Сработаться с отцом у нас не получилось. Прошло несколько месяцев, стало понятно, что семейный бизнес… либо я его, либо он меня. Это самое четкое описание ситуации. А потом появился твой отец, с предложением возглавить руководство янтарными приисками. Там огромное производство, Маша. Там старый завод, ещё перестроечное оборудование и… привычка руководящего состава решать все вопросы, как в девяностых годах. Я понимал, что если я соглашаюсь, если я лечу в Калининград, речь идет даже не о месяцах, а о годах работы. И Марина с Жоркой снова остаются одни, без поддержки. Вот так и получилось.