Приключения на земле, под землей и в космосе - Гаррисон Гарри - Страница 70

Когда Огастин Вашингтон появился на балконе, все они одновременно встали, и рукопожатия, которыми они с ним обменялись, были знаком обоюдной признательности. Они поздравляли молодого инженера с благополучным завершением его путешествия, внесшего столь драматическую ноту в открытие новой эры туннельных сообщений; он же, в свою очередь, благодарил финансистов за все, что они сделали, и старого инженера — за его труд, за его проект, благодаря которому, собственно говоря, строительство и стало возможным. Сэр Айсэмбард кивком ответил на эту дань уважения, прекрасно отдавая себе отчет в том, какая именно доля от этой дани принадлежит ему действительно по праву, и, когда все расселись и Гас принял от сэра Уинтропа бокал вина из его бутылки, собрался с мыслями, чтобы поговорить на тему, о которой давно размышлял.

— Вашингтон, мы достаточно давно отдалились друг от друга. Наши личные разногласия не помешали нам делать все, на что мы способны, для блага компании, но теперь я чувствую, что с той поры утекло много воды и пришло время оставить прошлое в прошлом. Присутствующий здесь Рокфеллер вновь является председателем американского правления, и я хочу при этих джентльменах заявить, что вы проделали блестящую работу в качестве главы американской части проекта.

Пригубив из бокала, он на несколько мгновений прервался — два других джентльмена успели с воодушевлением крикнуть: «Да!», «Так!» — а затем продолжил:

— Когда я не прав, я признаю это с готовностью. И теперь я признаю, что технология затопления заранее сформованных туннельных секций надежней, нежели принято считать, и, как вы это доказали, действительно обеспечивает более высокую скорость прокладки. Она была использована при завершении туннеля, по которому мы ехали сегодня, — это лучшее подтверждение вашей концепции. Я надеюсь, что в будущем мы сможем работать в более тесном контакте, и, в дополнение к вышесказанному, отныне вы в моем доме снова желанный гость.

Последняя порция информации так поразила Гаса, что он привскочил было со своего стула, — затем опустился вновь, и легкая бледность покрыла его лицо, неопровержимо свидетельствуя о том, что эта нечаянная уступка правилам хорошего тона взволновала все его существо куда более, нежели самые жестокие опасности, пройденные им так недавно. Он, однако, выпил немного вина и, когда заговорил после этого, выглядел, как всегда, спокойным.

— Я принимаю ваши слова и ваше приглашение с глубочайшей благодарностью, сэр, поскольку, как вы должны были бы знать, я до сих пор считаю вас ведущим инженером и строителем нашего времени, и для меня всегда было счастьем работать под вашим руководством. Для меня будет также счастьем снова войти в ваш дом. Ваша дочь, я полагаю…

— С Айрис все в порядке, она сопровождает меня в этой поездке и, я думаю, будет рада вам так же, как и я. Но вопросы подобного свойства я с нею не обсуждаю. Теперь о другом. Хотя нынче успех нам сопутствует, завтрашний день принесет, без сомнения, новые проблемы, и мы должны подготовиться к ним. Два участка туннеля, которые мы завершили сейчас, весьма важны, и, если цифры, те, что я видел, дают верный прогноз, они скоро начнут окупать себя сами. Отметка 200 быстро превратится в крупный и весьма современный порт, где направляемые в Англию грузы будут сгружаться с кораблей и транспортироваться дальше поездами быстро и надежно, без использования вспомогательного транспорта в Ла-Манше и устарелого оборудования Лондонского порта. Я считаю, что сегодня мы были свидетелями ее успеха и в другом качестве — в качестве лечебного курорта и места отдыха. На другой стороне Атлантики станция Грэнд-бэнкс будет выполнять сходные функции, к тому же рыболовецкие суда смогут выгружать там улов, чтобы ускорить перевозку свежей рыбы в колонии. Все это, конечно, очень хорошо, но мы должны двигать дело дальше и оправдать название компании. Мы должны пересечь Атлантику. Предварительные исследования закончены, отчеты представлены; мы должны подытожить их и перейти к делу.

Последовали возгласы одобрения; он не один горел желанием увидеть великий проект завершенным. Разумеется, следующим предметом обсуждения оказалось финансирование, и председатели расположенных на разных берегах океана советов директоров, вставая, по очереди рассказывали о состоянии находящихся в их распоряжении средств. В общем, получалось, что и там и там все здоровы, как щенки бульдога. Происходившее в последние годы улучшение экономического положения, причины которого без труда просматривались в деятельности, связанной с туннелем, принесло значительные доходы немалому числу лиц, и «горячие» деньги ждут теперь не дождутся, чтобы их вложили. То, что согласные кивки не составляли четырехугольника, не было замечено в порыве энтузиазма; казалось, ничто не стоит у компании на пути. Но Гас, угрюмо вертя в пальцах бокал, то коротко взглядывал на висевшую на стене карту, то опять начинал вглядываться в поверхность вина, как если бы некое важное открытие таилось в его глубине. Он выглядел как человек, ожесточенно борющийся с самим собой, да так оно и было. Сегодня перед ним вновь открылась дверь, которая в течение долгих лет была для него заперта, и он мог чувствовать лишь искреннюю признательность. Но то, что он должен был сказать, могло скорее всего закрыть эту дверь снова — и все же он не мог уйти, промолчав, ведь речь шла о научном факте, и он был вынужден о нем заявить. Так что сердце и рассудок бились сейчас в его душе, и, сколь бы беззвучной ни была эта битва, она могла оказаться более страшной и разрушительной, нежели любое столкновение, при котором летят снаряды и рвутся бомбы. Решившись наконец, Гас распрямил спину, осушил бокал, в глубине которого пытался только что разглядеть свою судьбу, и стал дожидаться удобного случая заговорить. Случай не заставил себя ждать, ибо финансовые детали скоро были оговорены, и на первый план выдвинулось обсуждение технической стороны дела. Гас получил слово и подошел к карте, а там своим твердым пальцем прочеркнул предполагаемый маршрут туннеля.

— Джентльмены! Все вы понимаете, что самая долгая и самая сложная часть работы сейчас у нас впереди. Сэр Айсэмбард предложил основной тип движения по туннелю, и исследования подтвердили, что его Гений не ошибся. Вакуумированные каналы с линейной электрической тягой поднимут перевозки на качественно новый уровень.

— Простите, что прерываю, — сказал Корнуоллис, — но я не вполне уверен, что понимаю, как все это действует. Я буду глубоко вам признателен, если вы постараетесь объяснить это так, чтобы я смог ухватить вашу мысль. Хоть я и в состоянии, как правило, находить дорогу в лабиринте мировой финансовой системы, должен признаться, что голова моя пухнет, как только я слышу об электронах и тому подобных вещах.

— Ерунда, Чарльз. Я тебе сорок раз объяснял, как действует эта чертова штука, — сравнительно мягко вмешался сэр Айсэмбард. — Давайте разбираться в делах более насущных.

— Пожалуйста, сначала разъяснение, если вы не против, — сказал сэр Уинтроп с оттенком благодарности в голосе. — Счастлив, что оказался не одинок в своем невежестве, а оно вызывает у меня некоторую озабоченность. Не сочтите за труд, Вашингтон.

Сэр Айсэмбард поник, ворча что-то по поводу возмутительной потери времени, и сделал безрассудно большой глоток своего напитка, так он был раздражен. Гас воспринял это как разрешение и начал объяснять.

— Теории, на основе которых сделано это предложение, весьма сложны, но нет никакой нужды в них углубляться, поскольку основные выводы уяснить очень легко. Представьте себе туннель в виде, если угодно, практически бесконечной, абсолютно твердой и непрерывной, без всяких сочленений, трубы. В трубе воздух, его давление такое же, как в среднем у поверхности земли, то есть что-то около пятнадцати фунтов на квадратный дюйм. Этот воздух нужен лишь для того, чтобы пассажирам в поездах было чем дышать; для пассажиров он имеет большое значение, но для конструкции туннеля — никакого. Эти несколько фунтов давления ничего не прибавляют к структурной способности стен туннеля противостоять колоссальному давлению океана снаружи, а с инженерной точки зрения они даже являются помехой, поскольку ограничивают, уменьшают скорость поездов. Уберите воздух — а это очень легко, — и поезда пойдут быстрее, да к тому же с меньшими затратами энергии.