Карты древнего мага - Александрова Наталья Николаевна - Страница 21

– Душечка, вам что, не нравится сельдерей? – строго осведомилась старушка.

– Нравится, очень нравится! – отозвалась Надежда, подумав, что в этом зале нелюбовь к сельдерею вполне может быть приравнена к смертному греху или даже к преступлению.

– А что же вы морщитесь? – допытывалась старуха.

– Да так, вспомнила одну неприятность… – пролепетала Надежда и торопливо проглотила остаток канапе, как неопровержимую улику своей греховности.

– А какую неприятность – финансовую или романтическую? – не сдавалась старушенция.

– Ох, простите, – выпалила Надежда Николаевна, – с вами очень приятно поболтать, но я увидела свою знакомую, которой должна сообщить очень важную новость!

С этими словами она бросилась в толпу… и действительно увидела свою знакомую. И не кого-нибудь, а неподражаемую Лилю Путову.

Впрочем, Лилю, при ее гренадерском росте, трудно было не заметить при любом скоплении народа, потому что она возвышалась над всеми на целую голову.

Надежда подошла к Лиле и прошипела:

– Ты что здесь делаешь?

Лиля обернулась, увидела Надежду и удивленно воскликнула:

– О, Надежда Николаевна! А вы как здесь оказались? Я-то по служебному заданию – освещаю для своего издания светское событие, а вот вы…

– Вот я, вот я… – передразнила ее Надежда. – Я здесь для того, чтобы предотвратить убийство!

– Что – снова видели инсталляцию с манекеном?

Надежда посмотрела на Лилю с подозрением: не насмехается ли та над ней. Но Лиля вроде бы была совершенно серьезна.

– Да, видела! – призналась она наконец. – И на этот раз у меня есть доказательство. Я эту инсталляцию сфотографировала.

– О, серьезно? Покажите!

– Сейчас… – Надежда достала свой телефон, открыла галерею фотографий… и удивленно уставилась на экран телефона.

Там, где должны были храниться фотографии распятого манекена, ничего не было. Ни самого манекена, ни окна, ни книги, даже белого кролика с розовыми глазами в шикарном камзоле, который случайно попал в кадр, и то не было.

Одни пустые, засвеченные кадры. Как будто Надежда снимала пустоту.

– Ну, покажите, где же эта инсталляция? – Лиля потянулась к телефону Надежды.

– Ох, ты знаешь, я, наверное, ошиблась… тут что-то не то… – заюлила Надежда.

– Опять двадцать пять! – вздохнула Лиля. – Ну, Надежда Николаевна, сколько можно!

– Клянусь тебе, здесь были фотографии… я на всякий случай сфотографировала манекен несколько раз… не понимаю, что с этими снимками случилось…

– Та-ак! – протянула Лиля. – Значит, снова манекен?

– Да, но я не одна его видела! – и Надежда рассказала, как пришла в библиотеку, зашла на выставку художественных кукол и увидела распятый манекен. – И если ты думаешь, что я все придумала, то у тебя же есть знакомые в полиции? Так вот можешь удостовериться, их точно сегодня вызывали в библиотеку имени Скабичевского! Там, знаешь, такая тетка замдиректора работает – у нее не забалуешь! Всех ментов на уши поставит, заставит дело открыть!

– Да какое дело? Подумаешь, манекен к куклам подсунули!

– Дело о вандализме! Художественная выставка, куклы красивые, дети ходят, а тут такое… Манекен распятый, и такой большой, в человеческий рост… – Надежда для большей убедительности широко развела руки, чтобы показать размер манекена, и при этом нечаянно задела даму в лиловом платье.

Дама в это время как раз поглощала канапе с сельдереем, а в обеих руках держала два следующих – со свежим огурцом и с авокадо. Надежда попала даме как раз по носу. От неожиданности та глубоко вдохнула, и бутерброд проскочил ей в горло непрожеванным. Дама выпучила глаза и ошалело замахала руками, не в силах произнести ни слова. Кусочки огурцов попадали на пол, как листья осенью.

– Прошу прощения! – отмахнулась было Надежда, но Лиля дернула ее за рукав.

Лицо дамы по цвету сравнялось с лиловым платьем.

– Дело плохо, бутерброд застрял! – констатировала Надежда Николаевна и со всей силы стукнула даму по спине.

Бутерброд вывалился на пол, пробегавший мимо официант наступил на него, поскользнулся и едва удержался, чтобы не уронить бокалы с шампанским.

– Безобразие! – опомнилась дама. – Пускают всяких!

– Несколько слов для газеты! – Лиля тут же навела на даму телефон, и та поспешила ретироваться – кому охота видеть себя на фотографии всю в сельдерее и ломтиках огурцов.

– Смотрительница аж в обморок упала, когда я ей показала этот манекен! – продолжала Надежда. – Хорошо, там начальница была, серьезная женщина, ну, я говорила. Сразу навела на выставке порядок и полицию вызвала… так что можешь проверить по сводке криминальных новостей… хотя это вряд ли попало в сводку, не такое уж серьезное происшествие…

– Опять какая-то странная история… А почему вы вообще решили, что этот манекен связан с сегодняшней презентацией и с Вероникой Крестинской?

– Почему? Разве я тебе не сказала? К груди того манекена гвоздем была прибита книга – та самая, которую сегодня представляют!

– Что, правда?

Надежда Николаевна чуть было не сказала Лиле, что имелась и вторая причина, по которой она пришла на презентацию. Фамилия автора книги – Крестинская, а если до сих пор все жертвы были связаны с картами, то следующей жертвой должна была стать крестовая дама.

Но если рассказать Лиле про эту теорию, она поднимет Надежду на смех. Да и времени на это не было.

В эту минуту в зале наступила тишина, и на подиум в центре поднялась молодая, очень стройная женщина. Она была одета в длинное платье цвета морской волны, облегающее фигуру, как перчатка. Пышные золотистые волосы струились длинными локонами. Надежда сразу узнала женщину, именно ее фото было на обложке книги, только в жизни она была гораздо лучше.

Ведущий вечера проговорил хорошо поставленным голосом:

– Дамы и господа! Позвольте представить вам героиню сегодняшнего вечера, автора книги Веронику Крестинскую!

Присутствующие зааплодировали.

Приглядевшись, Надежда поняла, что Крестинская не так уж молода, ей никак не меньше сорока. Но выглядела она прекрасно – ухоженное лицо, прекрасная кожа, идеальная фигура. Правда, маникюр, на взгляд Надежды, чересчур яркий и ногти слишком длинные… но это, в конце концов, дело вкуса.

Крестинская заговорила.

Голос у нее был неожиданно низкий, басовый, как будто слегка простуженный.

– Дорогие мои! Я очень рада видеть вас, своих читателей и… последователей. Я рада, что вы пришли на презентацию моей книги. Я хочу рассказать вам, как она родилась. Несколько лет назад у меня был стресс, и в результате я сильно располнела. А когда встала на весы – пришла в ужас. Я весила… не скажу сколько, но очень много. Но я не опустила руки, не сдалась, разработала для себя диету, и через три месяца мне было уже не стыдно смотреть на себя в зеркало. За эти три месяца я убавила двадцать килограммов! И это притом, что я не очень себя ограничивала…

По залу пробежал восхищенный вздох.

– Ох, заливает! – тихо сказала Надежда Николаевна. – За три месяца и не очень себя ограничивая… не верю, как говорил Станиславский! Точно, заливает!

– Тише вы! – шикнула на нее дама в лиловом, которая, приведя себя в порядок, протиснулась сквозь толпу, чтобы лучше слышать Крестинскую.

Что ж, судя по едва не лопавшемуся платью, даме это было очень нужно. Просто необходимо.

Крестинская между тем продолжала:

– И тогда я подумала, что могу помочь тысячам женщин, которые оказались в такой же ситуации… тысячам успешных, состоявшихся женщин, у которых нет времени и сил на изнурительные диеты и ежедневные занятия спортом, но которым хочется выглядеть прекрасно! Ведь они этого достойны! Вы этого достойны!

– Ох, не верю! – прошептала Надежда.

Крестинская говорила еще несколько минут, а затем спустилась с подиума и подошла к столику, на котором громоздились стопки книг, чтобы провести автограф-сессию.

Надежда с Лилей подобрались как можно ближе, не сводя глаз с Крестинской.