Летний лагерь свингеров (ЛП) - Сципио Ник - Страница 745

Глава 735

Когда погода потеплела, я пришел к выводу, что весна – прекрасное время, чтобы быть парнем в кампусе колледжа. Футболки и топы заменили рубашки с длинными рукавами. Короткие юбки и еще более короткие шорты заменили джинсы и брюки. Оголились руки, ноги и стало видно ложбинку между ними.

Мой загар исчез, но Рэн все еще дразнила меня по этому поводу (— Что ты делал в Южной Каролине, что загорел там? —). Она вернулась с весенних каникул вся загорелая, так что точно знала, чем я занимался в Южной Каролине. Загар Кристи от серфинга стал глубже и насыщенней, подчеркивая ее светлые волосы и ярко-голубые глаза. Даже Кендалл загорела лучше меня, несмотря на свой белый цвет лица.

Кендалл, Эбби, Трип и я провели пару дней в бассейне UТ, но также поступили сотни других студентов. Мы быстро решили, что лучше проведем время в доме Эбби, так как там был прекрасный бассейн. Так что я принялся за загар (с солнцезащитным кремом), и проводил время за чтением лекций по английскому, за решением задач по математике или за десятком других дел, которые требовали мои преподаватели.

Время у бассейна было приятным, но так как я обычно делал школьную работу, это не было так расслабляюще, как моделирование. Когда я позировал для занятий Шивон, мой разум был свободен. К сожалению, Кендалл наскучила работа моделью, и она чувствовала, что могла бы проводить время лучше, читая или делая школьную работу.

Мы с Рэн устроились поудобнее и разговаривали не меньше, чем флиртовали. У нас все еще было скрытое взаимное влечение, но ни один из нас не демонстрировал его. Кристи и я проводили время вместе на нашей скамейке, которая была еще одним источником расслабления. С ней было легко, и когда она не радостно болтала, она была хорошим слушателем.

Большую часть времени мы проводили за рисованием, что меня вполне устраивало. Я даже попросил ее дать мне советы по рисованию людей, хотя я помнил основы из класса искусств средней школы. Я знал, что у меня никогда не будет ее ловких прикосновений, но я мог видеть определенные улучшения, когда листал свои эскизы.

Со своей стороны, Кристи попросила меня показать ей, как рисовать здания. У нее были базовые навыки, но ее рука была более свободной, чем моя, и менее точной. Ее глаза тоже видели вещи по-другому: там, где я видел прямые линии и геометрические фигуры, она видела цвета, и оттенки света и тьмы. Несколькими нежными движениями карандаша она могла изменить эмоции рисунка, но не могла легко передать красоту симметрии и классических пропорций греческого храма.

Я не раз посмеивался над этим, но потом подумал о своих рисунках людей. Я мог вдохнуть жизнь в сложный фасад боз-арта, но я не мог передать простые выражения лица. Люди на моих рисунках были чопорными и неподвижными, совсем не похожими на тех, кто наполнял альбом Кристи жизнью. Думаю, она восхищалась моим талантом так же, как я восхищался ее талантом. У нее был дар, который я мог только распознать, но никогда не имитировать. Но я понял, что у меня есть и неподражаемый дар. Я не мог этого объяснить, но я видел «правильность» или «неправильность» здания с первого взгляда.

— То же самое я делаю с рисунками людей. — сказала Кристи. — Я тоже не могу объяснить, но я могу просто посмотреть на набросок, и он либо «правильный», либо «неправильный». Но проблема в том, что я не могу объяснить, что в этом «не так», или сказать кому-то, как это сделать правильно. Шивон это умеет, и это делает ее таким замечательным преподавателем. Я узнала от нее больше, чем за всю школу. —

Я кивнул.

— Нобу мог бы сделать то же самое. — задумчиво произнесла Кристи, — но только не с рисунками людей или зданий. Он просто умел смотреть... наверное, на весь мир. — Она пожала плечами. — Он видел красоту в чем угодно. Думаю, именно поэтому мне так нравится буддизм. Это больше способ по-другому смотреть на вещи, чем настоящая религия. —

— Поэтому ты не видишь проблемы в том, чтобы быть буддистом-католиком? — Спросил я скорее шутливо, чем серьезно.

— Абсолютно. — сказала она, принимая меня всерьез, — хотя Саймон думает, что я сумасшедшая. Он атеист, что я считаю безумием. Это еще одна причина, по которой он не нравится моему отцу. — Внезапно она склонила голову набок и внимательно посмотрела на меня. — А кто ты? —

— В смысле? —

— Ты протестант? Атеист? Или еще кто? —

Я пожал плечами. — Я никогда об этом не думал. В смысле, я не ходил в церковь, когда рос. Я верю в Бога и все такое, но, наверное, я не очень религиозен. —

— Почему бы и нет? Разве ты не хочешь во что-то верить? —

Я снова пожал плечами. — Думаю, я верю в себя. Да, Бог, вероятно, имел некоторое отношение к тому, каким я стал, но он дал мне свободу воли, не так ли? —

— Да. — сказала она почти торжественно.

— Так что, если Бог не контролирует мои действия… —

— Он так не поступает. —

— ...полагаю, я несу ответственность за то, что делаю. Как бы мне не хотелось иногда в этом признаваться. — добавил я вполголоса. Я попытался разобраться в своих чувствах к Богу, но потом пожал плечами. — Думаю, я не слишком много об этом думаю. —

— Ты должен как-нибудь пойти со мной к мессе. — сказала она. — Думаю, тебе понравится. Я не очень часто хожу туда, но мне очень нравится освящение. Это... мирно... и я чувствую себя так близко к Богу. —

— Тогда почему ты не часто туда ходишь? —

— Одна из вещей, которые мне никогда не нравились в Католической Церкви – это то, что мне нужен священник, чтобы говорить с Богом. Если Бог любит каждого из нас – а я знаю, что любит, тогда я смогу говорить с ним, когда захочу. — Она наклонилась в сторону. — Только не говори об этом моему отцу. Или моему брату Гарри, если уж на то пошло. — Она закатила глаза. Затем она усмехнулась, а в ее глазах плясали веселые огоньки. — Я также никогда не была неравнодушна к теме «никакого секса до брака». — Она рассмеялась, увидев выражение моего лица. — Только не говори об этом моему отцу. —

— О, не буду. — сказал я, стараясь не рассмеяться.

Когда мы вернулись к рисованию, мое воображение блуждало. Неудивительно, что я подумал о Рэн и Кристи, ласкающих друг друга мягкими губами и настойчивыми пальцами. К счастью, мой блокнот скрывал мой стояк, но прошло много времени, прежде чем я смог достаточно хорошо сосредоточиться, чтобы закончить рисунок.

Глава 736

В конце апреля мы с Трипом полетели во Франклин на закрытие дома. Так совпало, что мы вошли в схему посадки на один самолет позади моих родителей, которые были в нашей семейной «Сеssnа». Отец Трипа прибыл через несколько минут после того, как мы закончили заправку самолетов, и после приветствий мы поехали в банк.

Это был местный банк, но они согласились ссудить деньги на наш дом в Атланте, просто из-за прочности их отношений с Трипом и его отцом. Мы с родителями оформили документы на вторую закладную на дом нашей семьи, и с хорошо скрытой нервозностью я расписался и поставил свои инициалы на двадцати тысячах долларов долга.

Наше первое закрытие дома было запланировано на одиннадцать часов, поэтому мы поехали в титульную компанию. Трип, Фрэнк и мой отец казались совершенно пресыщенными всем этим процессом, и я старался изобразить ту же самоуверенность. Однако нервы у меня были напряжены, и мне приходилось бороться, чтобы не ерзать. Мать, как всегда была проницательной, и она уверенно улыбнулась мне.

После обеда мы вернулись в титульную компанию, чтобы закрыть бунгало «Сrаftsmаn», что заняло почти полтора часа. Одним росчерком пера (точнее, многими), я оказался в долгу по самые уши. Не считая второй закладной, я подписывал бумаги на восемьдесят тысяч долларов. Это была огромная сумма денег, и моя голова кружилась от видений всего, что могло пойти не так. У Трипа же настроение было отличным.

С закрытыми дверями позади нас, с тремя наборами ключей в руках, мы направились к домам, чтобы сделать измерения, чтобы я мог создать точные планы этажей. Мы провели там больше часа, и я заполнил дюжину страниц своего блокнота рисунками и размерами (спасибо, профессор Ледбеттер!).