(Не)Холостяк (СИ) - Шефф Вийя - Страница 36

Грозный положил руку на мой затылок и поцеловал так страстно, что у меня коленки затряслись.

— Молодые люди, вы в театре, а не на улице,— осуждающий голос сзади.

Да что ж такое-то! А где можно?!

Глава 36

Голос мамы доктора Грозного, Инги Матвеевны, звучит с каким-то высокомерием, превосходством. Не люблю заносчивых особ. Всегда хочется грубо осадить.

Меня не растили ангелочком, краснеющем при крепком слове. Лиля могла всегда завернуть хороший мат, постепенно и ко мне это прилипло. И не стесняюсь я этого, но могу сдержать свои резкие порывы в некоторых ситуациях.

Как сейчас...

Выставлять себя грубиянкой и хамкой при ней не стоит. Мне ещё с доктором работать, что-то большее пока под вопросом. Вдруг он обидчивый. Но и промолчать сложно.

— Спасибо за букет, сынок, очень красивые,— нежное щебетание.

— Пожалуйста.

— Значит, вы коллеги?— обращается, похоже, ко мне.

— Да...

— Коллеги не целуются в зале театра,— произносит вдруг с осуждением.

Я смотрю на Грозного. Пофиг что не вижу, но он-то мои большие глаза видит.

Она наблюдала...

Виталий только смущённо прокашливается.

— А это запрещено?— срываюсь я.

Почему должна молча глотать упрёк?

— Милая, если у вас что-то больше, то это уже не коллеги, а любовники...

— А если что-то меньше?— парирую.

Пусть не думает, что она здесь самая умная.

Ой, да знаю я, что этим наживаю себе врага в лице его мамашки. Но и засовывать язык в жопу я не привыкла.

— Тогда нужно сдерживать себя.

— Не люблю зажиматься в рамки общепринятых норм.

— Тогда вам сложно придётся...

Я прекрасно понимаю, что она говорит про себя. Мол, будешь такой честной и прямолинейной — не светит тебе с моим сыночком будущее. Хорошо, что она в Германии живёт, а не под боком. Такая свекровь мозг съест быстро.

Свекровь? Нет! О чём я думаю?

Если только в общем понятии. Думаю, она любую невестку не примет. Есть такая категория мамаш, которым любую подай и чем-нибудь да не угодишь. Вот здесь как раз такой классический вариант. Свекровь — монстр.

На этом разговор закончился, и мы в течение часа переместились в ресторан, где проходил ужин со всеми артистами и гостями, которые восторженно отзывались о прослушанной опере.

Столько слов сказанных впустую. Я могу описать свои чувства одним единственным — охуенно. Всё! Больше не надо ничего говорить.

Хреновый с меня эстет.

— Выпьешь что-нибудь?— спрашивает тихо доктор Грозный.

— Водки можно?— а то я всё это не вывезу.

— Нельзя. Тебе противопоказан алкоголь.

— Тогда воды...

Через полминуты у меня в руках бокал.

— Малыш, ты меня избегаешь?— снова рядом Ингрид ласково мурлыкает по отношению к Грозному.

Интересно, какая она? У меня есть способ увидеть всех, вцепившись в руку Виталия без перчатки. Но я боюсь, если буду делать это долго, то просто отключусь от головной боли.

Ну, малыш, ответь! Не заставляй тётю ждать.

Молчит. Копит... Злость... Прямо чувствую его напряжение. Оно во всём теле и мышцах. Они каменные под моей рукой.

— Нет. Просто немного занят. Не тобой.

Ух, хлёсткая воздушная пощёчина для неё. Я даже сморщилась.

-Твоя мама хочет с тобой поговорить,— в голосе обида.

— Я сейчас подойду.

— Малыш, бросит меня одну?— издевательски.

— Перестань. Не нужно уподобляться ей,— произносит жёстко.

— Извините, доктор Грозный... Просто когда она тебя так называет, становится тошно.

Не просто тошно — противно. И что-то неприятно сжимается в груди. Словно я за кем-то в замочную скважину подглядываю.

Похожее ощущение было, когда я смотрела на поцелуй Ника и Миланы.

Скажите, что я не ревную?

— Ты посидишь, пока я с мамой поговорю,— подводит меня к стулу.

— Окей.

Если честно мне отсюда слинять хочется. Я зрячая таких мероприятий избегала, а сейчас тем более хочется забиться в своей норке и никуда не выходить.

Официантка предлагает мне шампанское, но я отказываюсь.

— Извините, вы видите высокого красивого брюнета с полноватой женщиной в годах?— беру её за руку.

Она выпрямляется и осматривается.

— Да, вижу.

— Подведите меня к ним, пожалуйста.

— Хорошо,— голос девушки звучит дружелюбно.

Она берёт меня под локоть и ведёт через толпу гостей. Я останавливаю её в нескольких шагах от Грозного и его матери.

— Дальше я сама. Спасибо!

— Пожалуйста...

И исчезает.

Не подхожу, потому что и так прекрасно слышу их разговор. Он немного на повышенных тонах.

— Мам, давай, ты не будешь лезть в мою жизнь,— заведённый, как пружина, Грозный. — Мне тридцать пять. Я давно не мальчик, которым можно помыкать.

— Слепая девушка? Виталик, ты серьёзно? Зачем тебе инвалид?

— Во-первых, слепота временная, скоро всё наладится, и она снова сможет видеть. Алиса и сейчас уже может различать очертания. Во-вторых, только мне решать с кем связывать свою судьбу. Ты её знаешь всего час, а уже сделала такие выводы.

— Мне и часа хватило понять, что она за фрукт!— раздражённо.— Вроде девушка с образованием, но такая несдержанная.

Это ты ещё мою Лилю не знаешь! Образование у меня было ещё то, можно сказать уличное.

— Пять месяцев назад, когда ты был у нас, то ясно дал понять, что влюбляться, заводить отношения и тем более жениться не собираешься,— продолжила мать.

Жениться? Доктор Грозный, ты серьёзно? Я не мечтаю пойти под венец, чтобы потом всю жизнь мужу грязные носки стирать.

— Мам, это было давно, летом. Я не знал, что влюблюсь. И об отношениях пока даже речь не идёт. Я понятия не имею, что она ко мне чувствует, кроме симпатии.

Фух! Можно выдохнуть. В ближайшее время я не увижу его у себя на пороге на колене и с кольцом в руке. Всем же так замуж выйти предлагают?

Нет, не всем. Ник съехаться, будучи без трусов предлагал.

Но Грозный точно всё по клише сделает. Клянусь.

— Я смотрю, ты окончательно решил в России осесть, даже квартиру приобрёл.

— Ты знаешь, почему я здесь. Сбежал от тебя. Ты ведь упорно пыталась навязать мне Ингрид,— он злится.

— Хорошая девушка...

— И очень назойливая, которая мне дыхнуть не давала. Она же всю нашу жизнь распланировала. А у меня никаких долгосрочных планов на неё не было.

— Ты её обидел, Виталик,— упрекает моего доктора.

— Всё! Я не хочу продолжать этот разговор. Мы уезжаем. Алиса?

Он меня увидел. Да, я подслушивала. Прости...

Ничего не говорит, просто берёт за руку и ведёт за собой.

— Ты из-за меня поссорился с мамой,— завожу разговор в машине по дороге домой.

— Последний несколько лет это наше нормально общение, так что ты тут не причём.

— Я ей не понравилась...

— Ей в принципе не нравятся девушки, с которыми я встречался. Я думаю, ты это поняла. Угодить может только та, что будет лебезить и лизать одно место.

— Как Ингрид?

— Да. Такая, как она... Но подобные не в моём вкусе.

— Зачем тогда с ней спал?— меня начинает подбешивать этот разговор.

— Мне было чуть больше двадцати. В таком возрасте, когда девушка сама не против, ты долго не думаешь. И давай закончим этот разговор. Я вижу, что он нам обоим неприятен. Ты голодная? Можем куда-нибудь заехать поужинать.

— Да. В Мак. Хочу чизбургер и жареную картошку.

Глава 37

25 декабря.

Неделя до Нового года и мой день рождения. Двадцать седьмой...

Время летит очень быстро.

Я уже вижу, зрение восстановилось на восемьдесят процентов и продолжит дальше.

Я вижу людей, не спотыкаюсь на ровном месте и не врубаюсь в стены. Это радует.

С утра сыпятся поздравления, а курьеры привезли цветы. От Паши и доктора Грозного.