Счастье момента - Штерн Анне - Страница 54

– Хорошо, – только и сказала она, стараясь вести себя как можно деловитее. – В таком случае время еще есть. Но тянуть нельзя, каждый новый день только усугубляет ситуацию.

Галина кивнула. Встала и протянула Хульде пустую чашку. Замешкалась на мгновение, но потом взяла себя в руки и тихо спросила:

– Будет больно?

– Немного, – кивнула Хульда. Ложь легко сорвалась с губ, но при виде облегчения на лице Галины ей стало стыдно. «Всем нам, – подумала Хульда, – приходится проходить через это в одиночку. Некоторые вещи нужно просто пережить».

– Я знаю, что полиция наблюдает за доктором Фишер, – поспешно продолжила она, пытаясь вернуть себе прежнюю деловитость. – Ее несколько раз арестовывали, но всякий раз отпускали за недостатком улик. Однако это еще одна причина действовать быстро. Никто не знает, что может случиться. А других связей у меня нет.

Галина снова кивнула и направилась к двери. Но на пороге обернулась и заявила:

– Женщины на базарной площади – глупые гуси.

Хульде показалось, что Галина подмигнула, перед тем как отодвинуть засов и выскользнуть за дверь.

Через открытую щель в комнату ворвался ветерок, запахло прохладным утренним воздухом и угольной печью на кухне у госпожи Вундерлих. Хульда решительно закрыла дверь и со вздохом упала на кровать, чтобы еще немного поспать.

Глава 30

Понедельник, 12 июня 1922 года

Хульда сквозь серые сумерки шла по улице Маассенштрассе, направляясь в сторону канала. Тонкие волоски у нее на руках стояли дыбом, словно ощущая невидимую угрозу. Гнетущее чувство не отпускало, хотя этот район отличался красотой и богатством. Здесь, к северу от украшенной куполом площади Ноллендорфплац, через которую проходила железная дорога, глаз радовали красивые многоквартирные дома и особняки с роскошными садами. В этом районе селились богемные художники и богатые предприниматели, желающие жить в центре, но поближе к природе. На мгновение Хульда подумала о Феликсе и его новой девушке – оба подходили этому месту. Неужели они поженятся и совьют себе гнездышко в одной из здешних вилл, которую купят на родительские деньги? А во время церемонии бракосочетания отец невесты со своими приспешниками из «шайки головорезов», как Берт называет эту новую националистическую партию, выстроятся «живым коридором» и будут приветствовать брачующихся?

Хульда выбросила эту мысль из головы и ускорила шаг, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

Позади оставалась площадь Люцовплац. Сегодня никто бы не подумал, что в прошлом столетии там находилось хранилище угля. После того, как на рубеже веков Люцовплац мостом соединили с Тиргартеном, зеленым сердцем Берлина, она превратилась в тщательно ограненный драгоценный камень. Посреди возвышался фонтан Геркулеса, а вокруг зеленели скверики и лужайки. За площадью проехал трамвай, Хульда слышала стук его колес. Она прошла чуть дальше и оказалась под густой сенью деревьев, тянувшихся вдоль набережной.

Хульда сознательно выбрала этот путь. Она хотела другой дорогой подойти к берегу, где на нее напали. Может, отсюда удастся заметить что-нибудь такое, что прольет свет на случившееся. Больше всего Хульде хотелось проверить велосипед – без своего железного коня она была как без рук. Феликс написал, что велосипед пропал, но она должна была убедиться в этом лично.

Хульда два дня не решалась сюда вернуться. Почему? Неужели она, Хульда Гольд, боялась? Боялась забрать вещь, которая принадлежат ей по праву? «Велосипед, конечно, вряд ли найдется», – с горечью подумала она. Наверняка сейчас кто-то гоняет на нем по улицам, наслаждаясь ощущением ветра в лицо и не подозревая, какую трагедию переживает его хозяйка. Чтобы накопить на новый велосипед, ей придется принять столько родов и выписать столько счетов, что даже представить страшно.

Добравшись до места, Хульда с раздражением поняла, что у нее дрожат коленки. К счастью, сегодня кроме нее на набережной были и другие люди.

Хульда глубоко вздохнула, сошла с дороги и, пробравшись через заросли, спустилась к воде. Она лихорадочно зашарила глазами траве, но велосипеда и след простыл. Хульда прекрасно помнила, где его оставила, но все равно прошлась вдоль берега, поискала за деревьями. Без толку.

«Что ж, мечтать не вредно», – подумала Хульда и разочарованно вздохнула. Похоже, тот, кто ее ударил, украл велосипед. Неужели это было ограбление? Для многих людей велосипед – непозволительная роскошь, и на черном рынке за него можно получить немалые деньги…

Мысль о том, что за нападением стоит не Педро и не один из его головорезов, а какой-нибудь бедняк, который теперь раскатывает по городу на краденом велосипеде или гуляет на вырученные за него деньги, принесла Хульде невероятное облегчение.

Конечно, она все равно расстроилась. Цены постоянно растут, как тут купить новый велосипед? Чтобы добираться до пациентов, придется пересесть на метро и омнибус. Хульда страдальчески вздохнула, представив, сколько времени и денег потратит. К тому же эти способы передвижения не славились ни надежностью, ни пунктуальностью.

На крыши опустился вечер, и прохладный, чуть влажный воздух принес толику покоя в это место, с которым у Хульды были связаны тяжелые воспоминания. Густые зеленые кусты жались к берегу, плакучая ива опустила свои длинные ветви в воду, словно склонившись в глубоком царственном поклоне. Наперебой щебетали жаворонки и горихвостки, как будто хотели вдоволь напеться, прежде чем ночь заставит их замолчать.

Глубоко задумавшись, Хульда побрела по набережной. Справа осталось красивое здание рынка на Магдебургерплац, откуда, несмотря на поздний час, доносился божественный аромат кофе.

Через некоторое время Хульда дошла до пересечения с Потсдамерштрассе. Следовало свернуть и двинуться на юг, в сторону дома, но девушка продолжала идти вдоль канала. Она не знала, что за неведомая сила манит, тянет ее вперед, словно взяв за руку.

Когда Хульда проходила под путями, над головой чередой светящихся желтых окон промчался поезд. А потом из сумерек загадочным обещанием выплыл Кетенский мост.

Хульде захотелось посмеяться над своими мыслями, но в то же время сердце ее забилось быстрее. В прошлый раз она встретила здесь Карла. Уже тогда казалось, что их судьбы каким-то странным образом связаны с этим местом. Здесь погибла незнакомая женщина, чья смерть и свела их вместе. Неужели Карла тоже влекло к мосту? Интересно, хотел ли он увидеть Хульду снова?

«Хватит думать о глупостях!» – ругала она себя.

Хульда все еще не рассказала Карлу о том, что узнала. Еще один звонок в полицейское управление успехом не увенчался, и тихий, противный голосок внутри шептал: «Хватит за ним бегать!» Она позвонила, теперь черед Карла сделать свой ход.

На набережной было пусто. Постепенно сгущались сумерки, и где-то вдали, за деревьями, фонарщики уже зажигали первые фонари. Хульда скользнула взглядом по берегу – как и в прошлый раз, когда была с Карлом.

«В тот вечер в зарослях лежала кепка», – вспомнила она. Теперь ее не было.

Галька громко хрустела под ногами. Хульда подбежала к мосту и коснулась железных перил. Львы скалили зубы, олень пасся на лугу, склонив могучие рога, а медведь стоял на задних лапах и как будто пританцовывал. Знакомые фигуры животных казались незнакомыми – темнота искажала реальность.

– Госпожа Хульда.

Сердце пропустило удар. На секунду Хульда подумала, что это Карл подкрался к ней на цыпочках, чтобы напугать. Но голос Карла был глубоким и плавным, а этот – грубым, ломкий, срывающийся на петуха.

Неужто она подвергла себя опасности? Снова? «До чего же я глупа», – злилась на себя Хульда, медленно поворачиваясь.

На мосту стояла высокая фигура. Жилистые руки плетьми висели по сторонам, словно их владелец не знал, куда их деть. Стемнело, солнце превратилось в тонкую полоску на горизонте, и Хульде пришлось прищуриться, чтобы что-то разглядеть. Она понимала только, что перед ней мужчина, но уже через несколько секунд узнала паренька, которому на днях одолжила велосипед возле дома Лило. Грудь наполнилась облегчением.