Полночь (СИ) - Кин Михаил - Страница 14

Мать честная! Смотри! Справа от нас разгорался пожар, перепрыгивая с одной хижины на другую с той же легкостью как прыгают дети во время игры в камешки, когда играют во дворе. Языки пламени выбивались из под навешенной вместо крыши тряпки, облизывая их, как будто потягиваясь и просыпаясь. Люди, крича, бежали на помощь, нещадно ломая чье-то временное жилье ставшее постоянным. Из одной из горящих хижин выбежал мужчина объятый пламенем, он упал и начал кататься по земле пытаясь сбить пламя, к нему подбежала женщина, начав, бить его тряпкой в надежде помочь, парень точно не жилец. После таких ожогов не выбираются, не в палаточном лагере в средневековье, без средств существования. Наш возница тоже остановился поглазеть на пожар постояв несколько минут, и щёлкнув поводьями поехал дальше.

Мы все с телеги с интересом наблюдали за окружающими нас, живущими в этих бесчисленных развалюхах людьми, в глубине души точно осознавая, что наша участь абсолютно такая же, и мы тоже будем в конце концов жить так же. Вот женщина наклонилась, чтобы зачесать вперед черную атласную прядь волос. Еще одна купала детей в бочке с водой. Мужчина вел трех коз с кусочками повязанными на ошейники тряпки, которая когда-то была красной. Другой брился на ощупь здоровенным тесаком и слушая соседа. Повсюду бегали дети… Люди тащили ведра с водой, ремонтировали одну из лачуг. Было видно, что они пытаются хоть как то вести свой нехитрый быт.

— Какой ужас! Соседка рядом со мной обнимала перепуганную девчушку, она была явно в шоке от увиденного, — Куда смотрит король и наместник, давно пора уже навести порядок и разогнать этих ужасных работорговцев, тогда такого ужаса не будет. Мы же не будем тут жить да Гаспар? Гаспар это был ее муж, плотно сбитый мужик, с густыми курчавыми черными волосами, и сросшимися бровями, из-за чего вид у него был постоянно задумчиво суровый. Его широкое квадратное лицо украшал вздёрнутый нос, и маленькие губы.

— Посмотрим, надо найти остальных. Там уже решим, что делать.

— Я совершенно не желаю находиться в этих развалюхах! Мы честные свободные люди, пусть наместник выделяет жилье, иначе зачем мы платим налоги! Она была похоже в своей реальности, и совершенно не хотела возвращаться в нашу общую, какой бы она не была.

— Помолчи женщина! У меня уже от тебя голова болит. Нужны мы наместнику, вон посмотри вокруг, это такие же честные и свободные люди, как и мы, и всем на них плевать.

Остальные молчали, подавленные разворачивающимся зрелищем, да и я, в том числе. Мы проехали трущобы, начались редкие постройки, вокруг которых облепив их со всех сторон как пчелы сладкий мед, были натыканы развалюхи из которых и состоят трущобы. Похоже отсюда они и начали застраиваться. Домов стало больше, пошли придорожные трактиры, начались мелкие магазинчики. Которые, устраивали предприимчивые люди прям там и проживая. Дорога стала гораздо лучше, начали попадаться двух и трехэтажные дома, вскоре мы ехали уже по мощенной крупными камнями полноценной мостовой. Мы проехали переулок, пробираясь по узкой улице между трехэтажными домами. Взад-вперед сновали жители, пешие с ручной кладью, конные, кто-то тянул телегу впрягшись в нее как буйвол. Сквозь открытые окна доносились запахи выпечки, благовоний и смешиваясь с ароматом улицы. Крики продавцов и зазывал сливались в сплошной гул. С балкона третьего этажа лилась мелодия, чуть кривоватая. Кто-то учился играть. Его сосед из окна напротив, посылая проклятия, просил заткнуться уже наконец. Наконец выехав на небольшую площадь, где и собирались похоже подобные караваны, мы остановились.

— Приехали! Наш славный Райлегг ждет вас, добро пожаловать в город мечты! Заржал наш возница, смачно сплюнул потянувшись. Шутник хренов!

Взвалив на плечо сумку мейстера Хоннекера я спрыгнул на мостовую решая, куда мне идти, заодно потирая рукой многострадальный зад, несколько дней езды на древней колымаге без рессоров, по грунтовым дорогам с кучей кочек, сидя на жесткой деревянной лавке, задница просто отказывалась признавать, что она жива.

Решил, что не помешает немного размять ноги, и заодно посмотреть город будет не лишним. Попрощавшись с семьей, с которой ехал вместе, я пошел в сторону городских ворот, изнывая от любопытства. Стены, нависая серой громадой возвышались на добрых пять этажей, сложенные из довольно крупных и плотно подогнанных к друг другу блоков, были на вид очень прочными. Массивные городские ворота с опускной решеткой, охранял десяток стражи с каждой стороны. Уплатив медяк пошлины, я пошел искать себе ночлег. Нужно было скинуть вещи и перекусить.

Портовый город Райлегг, был очень старый город. Он был построен на склоне, и его районы так и назывались, отображая их суть. Самый большой из них — нижний город, занимал добрую половину, где и был живой рынок рабов, и жила основная масса работяг или тех, у кого мало денег, средний, где располагались все возможные рынки, храмы, арена, ремесленные лавки, магазинчики, дома купцов, и всех тех, кто мог себе позволить жизнь вдали от неблагополучного портового района, и верхний, где жили костеродные и богатые торговцы. Про огромные трущобы составлявшие половину от территории города, и которых как бы не существовало я промолчу. Райлегг был самым крупным городом нашего королевства, его численность вместе с трущобами наверно перевалила за миллион. С нашими мегаполисами конечно не сравнить, но все равно было впечатляюще. После дыры в которой жил Дарий, особенно.

Именно сюда, прибывала львиная доля товаров привозимых морем. И торговля тут не затихала никогда, город никогда не спал. Тут можно было встретить кого угодно, от загорелых до шоколадного цвета жителей южного архипелага, до нордлигов с ледяных островов. Райлегг был самым ближайшим, и удобным портом для торговцев, везущих свои товары на любой вкус, из Атрийской империи в центральные королевства и наоборот. Не зря наместник Райлегга был вторым лицом в стране.

Хоть и деньги у меня были, нужно было быть экономным. Я пошел искать себе ночлег в нижнем городе. Спускаясь все ниже наблюдал как на волнах лазурного моря качаются сотни мачт кораблей стоящих на якоре. Городская толчея не утихала, все куда-то бежали, ехали верхом и шли по своим неотложным делам. Приходилось пробиваться по краю улицы в поисках подходящего постоялого двора. По мере продвижения вниз, улица становилась все хуже, она была захламлена до предела. Из верхних окон домов то и дело без предупреждения выбрасывали всякую дрянь, на мостовой громоздились кучи отбросов, в которых пировали жирные бесстрашные крысы. Я уже хотел повернуть назад, когда приметил нужное мне трехэтажное заведение, с довольно странным названием “Сухопутная Селедка”. Уступив дорогу выходящим и довольно пьяным морякам, подошел к побитой жизнью высокой стойке. Хозяином заведения оказался Ремай, лысеющий и ушедший на покой морской волк, с заметным брюшком. Комната тут стоила пять медяков сутки, я заплатил на неделю вперед. Заказав себе ужин, я пошел скинуть вещи в комнату.

Это была маленькая комната два на два с табуреткой заляпанной жиром, сундуком и кроватью, накрытой старым покрывалом, одним окном с видом на шумную улицу. При взгляде на крашеные дощатые стены, каждая из которых резала глаз своим оттенком зеленого, начинала болеть голова. По углам краска отстала от стен и осыпалась. Потолок был весь в паутине. Скрипящий деревянный пол, с уклоном в сторону окна, был неровным и волнистым. Мои предшественники оставили на память о себе оплывшую свечу в грязном подсвечнике. Но крепкая дубовая дверь с массивным засовом, внушала уверенность, что ее не вышибут с первого удара. По сравнению с почти домашним уютом тетушки Луа, это было конечно не сравнить…

Несколько часов спустя, наевшись, я лежал в уютно обволакивавшей меня темноте, слушая как бьет ключом жизнь в таверне на первом этаже, пробиваясь сквозь перекрытия. Мне надо было решить, что делать дальше. Ехать искать свою семью или пытаться жить самому, в обоих случаях были свои минусы. Самостоятельная жизнь открывала свободу выбора, и предлагала массу возможностей, но была опасна и трудна. Все-таки, по местным меркам я был безродный пацан, и со мной многие просто не считались. Но я был в относительной безопасности в городе, и мог найти тут работу. С другой стороны, дорога через пол страны охваченной беспорядками, грабежами работорговцев и беспределом костеродных, была еще опаснее, и потом пришлось бы опять притворяться, что мне за прошедший год изрядно надоело, изображать недалекого, послушного мальчугана, работая до седьмого пота в поле. Без обозримых перспектив. Долго размышляя обо всем, я все же решил действовать своим умом, подчиняясь инстинкту, искушая судьбу.