Хроники былого и грядущего (СИ) - "allig_eri" - Страница 526

Убийца поднялся на вершину дюны, поросшей редкой травой. Ветер трепал его волосы и развевал полы длинного плаща, которым он прикрывал свой арсенал. Впереди раскинулась безымянная река, уходя вдаль, туда, где земля словно бы перетекала в великую пустоту горизонта. А внизу он увидел круглую палатку Дрого. Было заметно, что её повалили пинками и потоптались сверху. Костра рядом не было.

На мгновение Клаасу показалось, что он опоздал. Но затем мужчина услышал доносимые ветром крики и увидел среди бурного течения реки одинокий силуэт. Клаас прошёл через разрушенную стоянку к краю воды, ощущая под сандалиями похрустывание песка и гальки. На волнах светилась дорожка утреннего света. Кричали птицы, зависая в небе подобно далёким облакам.

Клаас смотрел, как порождённые течением волны бьются о нагое тело дотракийца.

— Сгорела! Обратилась в прах! — кричал дикарь и колотил по воде кулаками. — Почему, Ого?! Зачем ты бил её?! Кто мешал мне взять власти раньше?! «Небесный Клинок»? Далёкий ужас моего отца? Я мог всё изменить! Я мог…

Вдруг он застыл. Тёмные, даже в утреннем свете, воды быстрой, безымянной реки скрывали его тело почти до пояса, явно пытаясь сдвинуть с места, но не в силах совладать с этой задачей. Дрого повернул голову и Клаас увидел смуглое лицо, окаймлённое длинными прядями мокрых чёрных волос. Даже коса дотракийца была распущена. На его лице не отражалось никаких чувств.

Абсолютно никаких.

Дрого побрёл к берегу. Течение накатывалось на него, невесомое, словно дым.

— Я сделал всё, что ты просил! — крикнул дикарь, перекрывая шум реки. — Я опозорил самого себя, вступив в сговор с тобой и другими изнеженными женоподобными отбросами. Я предал своего кхала, мой кхаласар, мой народ…

Вода стекала по его широкой груди на поджарый живот и дальше, к паху. Течение окатило его смуглые бёдра, качнув мужское достоинство. Клаас отрешился от шума реки и сосредоточился на приближающемся варваре. На теле Дрого была дюжина едва-едва кровоточащих ран, но несмотря на них, сердце дотракийца явно билось ровно. Нехорошо… Что ещё? Бледная, возможно от холодной воды, кожа. Расслабленное лицо… Пустые, мёртвые глаза.

И Клаас осознал: «Я не могу читать этого человека».

Убийца не осознавал, что Дрого сделает в следующий миг, но почему-то медлил с первым ударом. Какое-то ощущение… предчувствие, интуиция шептали ему: «Подожди».

— Я сделал всё, чтобы она жила и была счастлива. Ради неё я даже оставил свою ненависть к «Небесному Клинку»…

Босые ноги прошлёпали по мокрому песку и гальке. Дрого остановился перед убийцей. Его рослая фигура блестела, залитая ярким, утренним светом.

— Я любил её.

«Он сломлен», — осознал Клаас.

Убийца отступил, достал меч и выставил его перед собой.

— На колени, — приказал он.

«Если он послушается…»

Дотракиец рухнул на колени, вытянул руки и провёл пальцами по песку. Он запрокинул лицо к небу, подставляя горло под удар. Позади бушевала река. Клаас недвижно стоял над ним.

«Что это, мой Бог? Жалость? — поймал убийца себя на странной мысли. — Нет, не жалость… Но что тогда?»

Он посмотрел на дотракийского воина: раненого, сломленного и униженного. Из какой тьмы пришло это чувство?

— Ну, бей! — выкрикнул Дрого.

Огромное тело, покрытое шрамами, как свежими, так и старыми, дрожало от ужаса и ликования. Но Клаас не шелохнулся.

«Он говорил, что отбросил свою ненависть к моему господину. Ради женщины. Причём её мнимая смерть — даже не подтверждённая! — так сломала его, что Дрого готов умереть здесь и сейчас».

— Убей меня! — крикнул дикарь так громко, что, казалось, колыхнул ближайшую траву.

Со сверхъестественной быстротой он схватил клинок Клааса и приставил острие к своему горлу.

— Убей! Убей!

— Нет, — сказал Клаас.

Что-то упало в реку, отчего поднялись брызги и ветер поднял их в воздух, осыпая холодными каплями двух мужчин, стоящих на берегу.

Подавшись вперёд, убийца осторожно высвободил клинок из хватки дотракийца, но Дрого схватил его за шею и повалил на песок. Меч упал на землю.

«Последняя проверка, — холодно подумал Клаас. — Если сейчас он не сорвётся и не попытается меня ударить…»

Незаметно от Дрого, диверсант привёл в действие свой нарукавный арбалет. На таком расстоянии болт пробьёт тело дикаря насквозь…

— Я любил её! — шепотом проговорил Дрого.

А потом приподнял Клааса на ноги и оттолкнул. Убийца отряхнул и поправил свой плащ, невольно продемонстрировав нарукавный арбалет. Дрого смотрел на него с надеждой и ужасом…

Клаас разрядил оружие, а потом подобрал свой клинок и убрал его в ножны.

Дотракиец качнулся назад и вскинул кулаки к голове. Он запустил пальцы в волосы и вцепился в них изо всех сил.

— Но ты же сказал! — исступлённо выкрикнул он, едва не вырывая свои длинные пряди. — Ты же говорил, что она выживет!

Клаас молча смотрел на него.

Можно найти и другую пользу. Всегда можно найти другую пользу…

— Дейнерис жива, Дрого. Жива и в полном порядке. Она ждёт тебя. Я пришёл сюда, чтобы привести тебя к ней.

Глава 63

Королевская Гавань, взгляд со стороны

Худощавый пожилой мужчина неспешно поглощал свой завтрак. Пища была достаточно скромной, несмотря на его немалый статус при дворе. Один из избранных — хоть и не король.

Джон поморщился от этой мысли, заодно пытаясь абстрагироваться от речи своей жены, которая вываливала на него по сотне слов в минуту.

В последние годы Роберт всё сильнее и сильнее его разочаровывает. Дошло до того, что страна вот-вот может развалиться на части, а его некогда любимый воспитанник лишь радостно напивается, да ходит по бабам.

«Приходится всё брать в свои руки», — поджал губы Аррен. Невольно ему вспомнились слова архимейстера Гаризона, который привёл в своей работе по истории Вестероса следующую цитату: «В уровне знаний есть некие отличия друг от друга, что внушает уважение. Вот почему истинный экзамен для каждого ученика лежит в унижении его наставника».

Вот только Роберт унизил его немного иным путём, хоть и не менее сильно.

«Если продолжу сидеть сложа руки, то скоро всё королевство будет в кармане Ланнистера и его прихлебателя Моустаса», — задумчиво нахмурился Джон.

Впрочем, он надеялся, что их совместная с принцем Орисом работа сумеет вывести страну из этого кризиса. Старик уже успел уяснить — наследник трона ненавидел как «Небесного Клинка», так и Хранителя Запада. Причина от него ускользала, но грандлорд был не против.

«У всех должны быть свои секреты», — мысленно хмыкнул Аррен.

Что эта ненависть значила для Семи Королевств? Ведь была не от какого-то сиволапого крестьянина, а от будущего короля! О, многое! Избавление от гегемонии Ланнистеров, налаживание добрососедских отношений с Браавосом, улаживание проблем с регионами, возврат «украденной» земли исконным владельцам и прочее-прочее.

«И я стану его десницей! — гордо подумал Аррен. — Не то, что сейчас».

Прикидывая будущие перспективы, мастер над монетой жалел, что у него осталось мало времени. Возраст, всё-таки, был не мал. И хоть имелась возможность, в своё время, ещё до окончательно испорченных отношений с Моустасом, попросить у него омоложения, Джон её проигнорировал.

Лорд Орлиного Гнезда никогда не любил этого человека. Низкородный, поднявшийся на самый верх… едва ли не простолюдин, обласканный власть имущими, которыми он сполна воспользовался.

«А ещё Арвинд владеет какой-то мерзкой магией, но выдаёт это за божественное откровение. Ха-ха! Неудивительно, что крестьяне ему кланяются, но почему тоже самое делает знать? Большой вопрос!»

Впрочем, Аррен задумался, что и сам начал «кланяться» Орису.

«Это другое, — тут же заспорил старик сам с собой. — Принц — наследник трона и он сумел доказать свои возможности. Да и не требует Орис относиться к себе, как к Богу. И вообще… плевать, даже если он является очередным колдуном. Тогда два ублюдка сойдутся друг с другом, а я просто постою в стороне, снимая все сливки. А уже потом… нужно будет посмотреть, что получится. Если итог мне не понравится, можно будет и добить победителя».