Хроники былого и грядущего (СИ) - "allig_eri" - Страница 507

«Нам же было так хорошо вместе! Зачем?! Зачем всё портить!» — подумала девушка.

Она нравилась ему. Джейни знала это. Такое невозможно подделать. Его глаза кричали об этом громче, чем любые другие слова и поступки. И сам Джон тоже знает это. Пуль видела боль в каждом его движении. Эта пламенная и насквозь еретическая речь… Он хотел заставить её разозлиться на него. И сейчас Сноу старательно отворачивается, лишь бы не смотреть в глаза своей любовнице, почти ставшей женой.

Так почему же он убегает от неё?

На миг ей вспомнились случайно подслушанные слова Робба, когда он, почти полгода назад, вернулся вечером из борделя в Зимнем городке и рассказывал замковым друзьям и стражникам, как хорошо провёл там время, вместе с Джоном и какими-то девками. Это был один-единственный раз, когда Сноу изменил ей, и один из редких моментов временного примирения бастарда со своим «братом».

«А если он просто нашёл себе новую девушку? Более красивую и фигуристую?» — словно прошептал чей-то голос.

— Почему ты так поступаешь? — спросила Джейни куда более резко, чем хотела.

Раздражённая пауза. Джон посмотрел на неё прищуренным взглядом и девушка поняла, что парень добился своего. Он разозлил её, хоть и не тем, на что надеялся.

— Как я поступаю?

— Ты словно лабиринт, Джон. Ты распахнул ворота, пригласил меня войти, но отказываешься показать путь. Почему ты всегда прячешься?

Глаза парня вспыхнули гневом.

— Я? — он рассмеялся и вернулся к прерванному занятию. — Говоришь, я прячусь?

— Да, прячешься. Ты слаб, Джон, хотя должен быть сильным. Подумай о том, чему нас учили! Не только святые книги, если уж они так тебе не нравятся, но и люди: мейстер Лювин, септа Мордейн, Родрик Кассель.

Сноу взглянул на неё, и в глазах его боролись боль и ярость.

— «Слабость»?! А ты сама? Давай поговорим о твоём ребёнке… Помнишь его? Может, если бы ты позволила ему родиться, то ничего бы этого сейчас не было? Сколько времени прошло с тех пор, как ты…

— Это совсем другое! Мы были не в браке и даже почти без отношений! Это было давно! Давно!

Зачем он говорит так? Почему причиняет ей боль?

«Мой малыш! Моя ангелочек… мёртв. Убит лунным чаем».

— Изумительное проведение различий! — Джон сплюнул. — Прошлое никогда не умирает, Джейни. — Он с горечью рассмеялся. — А это даже не прошлое.

— Не умирает? Тогда где мой ребёнок, Джон?

На миг Сноу онемел. Девушка часто загоняла его в тупик подобными вопросами.

«Жалкий бастард и сломленный дурак!» — гневно подумала Пуль.

У Джейни начали дрожать руки. По щекам вновь заструились горячие слезы. Как она могла подумать такое? Это всё потому, что он сказал… Да как он смеет! Они бы не смогли..! В таком возрасте и ситуации… Да он бы тоже стал бастардом, как сам Джон!

Сноу изумлённо воззрился на девушку, словно прочёл что-то в её душе.

— Прости, Джейни, — невыразительным тоном произнёс он. — Мне не следовало упоминать… Мне не следовало говорить это…

Парень умолк. Он снова повернулся к коню и принялся сердито затягивать ремни.

— Ты не осознаёшь, что для меня значит текущая ситуация. Я не желаю иметь ничего общего с Инквизицией. Это… не просто понять, — добавил Джон. — У меня не получится заниматься тем, что делают они: искать других людей… этих… «еретиков». Наказывать, пытать… Ты не понимаешь…

— Тогда объясни мне! Дай понять!

«Мы были знакомы всегда. И всегда чувствовали это. Ощущали тягу друг к другу…» — мелькнула мысль в её голове.

— Джейни… Сейчас я не могу рассказать тебе всего. Для твоей же собственной безопасности. Просто не могу…

— Но почему? — девушка постаралась, чтобы это прозвучало спокойно.

— Я знаю, что ты на это скажешь! — рыкнул он.

— Нет, Джон, — жёстко отозвалась Пуль, ощущая несвойственную ей холодность. — Ты не знаешь. Ты даже понятия не имеешь.

Бастард поймал грубую пеньковую верёвку, привязанную к уздечке Бархата, и начал теребить её в руках. На мгновение всё в нём: крепкие сапоги, упакованные вещи, плотная одежда, лёгкие кожаные доспехи — всё показалось одиноким и несчастным. Почему последнее время он вечно выглядит таким несчастным?

Ей вспомнился Домерик, уверенный в себе, холёный и приятно пахнущий какими-то благовониями.

«Он бы наверняка так не поступил».

— Я не бросаю тебя, Джейни, — сказал Сноу. — Я никогда не смогу бросить тебя. Никогда больше. Я вернусь за тобой сразу, как смогу нормально обустроиться в Имфорде.

— Говоришь — не бросишь, но в твоих вещах я вижу лишь одноместную палатку, — хмыкнула она.

Джон попытался улыбнуться, затем просто развернулся и зашагал прочь, ведя Бархата на поводу. Джейни глядела ему вслед. Её мутило, как будто она стояла на вершине высокой башни. Сноу двинулся по тропе, идущей на север, мимо выцветших круглых шатров. Он так быстро уменьшался… Просто удивительно, как на ярком солнце люди издалека выглядят просто тёмными фигурками…

— Джон! — закричала Пуль. Ей было безразлично, кто её услышит. — Джон!

«Я люблю тебя!»

Фигурка с лошадью на миг остановилась, далёкая, неузнаваемая. Сноу помахал ей рукой, а потом исчез за рощей чёрных ив.

Джон Сноу, взгляд со стороны

Матвей, или Джон, как ему уже давно стало привычно, обнаружил, что разумные люди, как правило, менее счастливы. Причина проста: они умеют логически обосновывать свои иллюзии. А способность усвоить истину имеет мало общего с умом — точнее, ничего общего. Разум куда лучше годится для того, чтобы оспаривать истины, нежели для того, чтобы открывать их. Потому-то он и бежал от Винтерфелла, армии и Джейни.

Парень шёл по тропе. По правую руку от него нёс свои чёрные воды Белый Нож, а по левую тянулась окраина Волчьего Леса. Если не считать мимолетных прикосновений солнечных лучей, проникающих в просветы между кронами, ветви могучих деревьев надёжно укрывали его от зноя. Но это только сейчас. К вечеру станет прохладно и даже, возможно, придётся разжигать костёр.

Говорят, что скоро начнётся осень.

Он не садился на коня, а решил пройтись пешком. Парню хотелось немного подумать и привести голову в порядок. Это расставание с Джейни… прошло куда более болезненно, чем он мог бы себе представить. Не то что сам уход. Джон сообщил о нём лишь дяде, а ещё написал несколько коротких писем, в Винтерфелл: своему брату и сёстрам. Он ничего не сказал ни Роббу, ни Эдрику, ни друзьям.

«Как же всё мирно и спокойно, когда ты в одиночестве», — подумал Джон. Когда Домерик сообщил ему, что в караване купца-еретика обнаружились книги, имеющие отношение к магии и сейчас их исследует инквизиция, Сноу прекрасно понял подтекст этого сообщения.

«Тебе лучше уйти», — сказал ему друг. Что бы он не говорил Джейни, именно это выбесило его сильнее всего.

За несколько последних лет Сноу стал значительно старше, не только по возрасту, но и духовно. Может, причина в том, что он сумел вспомнить практически всю свою первую жизнь? Быть может, повлиял факт того, что он стал достаточно взрослым физически, начав уходить за пределы замка? То, что парень увидел на улице, в Зимнем городке, а также услышал по тавернам и на площадях, изменило его. А если точнее — дополнило собственные размышления, перенесённые из прошлой жизни в эту.

У него было много времени, чтобы как следует всё обдумать. Старые планы показались необычайно смешными и даже глупыми.

«Изобрести велосипед, — улыбался он, — да-а…»

Взятая вскоре ответственность за Джейни, окончательно превратило его из ребёнка в мужчину. Резко, стремительно, буквально за короткий миг.

«Какой же ерундой я занимался раньше», — покачал Джон головой.

Тут было всё — бесконечные споры с братьями, доставание учителей, чертежи неведомых устройств, попытки найти лютоволчицу, чтобы забрать Призрака…

Сноу мысленно усмехнулся. Сколько он ездил по окрестностям? Два или три месяца? Ничего, конечно же, не нашёл. Ни лютоволчицу, ни её щенков. Север был пуст.