Хроники былого и грядущего (СИ) - "allig_eri" - Страница 505

— Я не понимаю, — гневно произнесла Джейни.

«Он покидает меня…» — крутились в голове девушки испуганные мысли.

Джон взвалил на спину своего скакуна большой мешок с овсом. Его конь, Бархат, с серьёзным видом взирал на хозяина. Позади него, на склонах, раскинулся лагерь: шатры и палатки рассыпались среди небольших рощиц ив и тополей. Пуль видела за деревьями, вдали, реку Белый Нож. А там, взобравшись на холм, можно попытаться рассмотреть знакомые очертания Винтерфелла. Они были близко от дома. Слишком близко, по меркам Севера.

В утреннем солнце берег реки странно сиял, словно мозаика. Вдалеке, за Волчьим Лесом, вдоль Королевского Тракта, находились войска язычников и предателей, которые с таким поразительным умением смогли дать отпор армии Хранителя Севера и заставить их солдат отступить. Теперь всякий раз, глядя на затянутый дымкой горизонт, Джейни чувствовала, будто мятежники наблюдают за ними.

— Я не понимаю, Джон, — повторила она, на этот раз жалобно.

— Но, Джейни… — вздохнул парень.

— Что — но?

Сноу, снедаемый раздражением и тревогой, повернулся к ней.

— Я уже рассказывал тебе о разговоре с дядей и…

— И что? — запальчиво поинтересовалась его девушка, с которой Джон уже почти год как делит постель. — Все знают, что против тебя выступает лишь леди Кейтилин, так просто сделай хитрее, как все советуют — пойди в инквизиторы! Обучение не такое уж и долгое, и я уверена, тебе пойдут на встречу, чтобы ты квартировался возле Башни, в гарнизоне старшего инквизитора Торна. Это в половине дня пути от Винтерфелла! Святым братьям можно иметь жён. Я буду работать в замке, ты рядом, мы будем вместе и…

«Она уже распланировала всю мою жизнь», — с некоторым внутренним смирением, подумал Джон.

Джейни была дочерью стюарда Винтерфелла — Вейона Пуля. Она была очень хорошенькой. У неё большие карие глаза, тёмные волосы и красивые белые зубы. Девушка была худенькой с маленькой грудью. Но последнее не смущало парня. Наоборот, он находил это милым.

Пуль была лучшей подружкой Сансы, с которой у Джона выстроились хорошие, ровные отношения, так что и с Джейни, тоже. Постепенно, они стали друзьями, а вскоре и любовниками. Сноу нравилась эта девушка, но текущая ситуация… Она не понимает его!

— Нет! — помрачнев, отрезал парень. — Нет! Послушай, я не собираюсь вступать в Инквизицию. Это… не то, чем я хочу заниматься. Я говорил с дядей Бендженом и он согласился написать письмо в Имфорд. Там «Небесным Лордом» является его старый друг — Джорах Мормонт. Хороший человек и город прекрасный, прибрежный, — он будто бы успокаивал сам себя. — А Застенье — новый регион. Им многое нужно, в том числе и хорошие мозги, — странно ухмыльнулся Сноу. — Начну с должности обычного стражника. А дальше… — парень посмотрел на девушку, — когда обустроюсь, то вернусь за тобой.

Отчаяние, прозвучавшее в его голосе, так поразило Джейни, что она на миг умолкла.

— Застенье, — сказала она после паузы. У неё начало покалывать кожу головы.

— Застенье, — согласился Сноу.

Он откашлялся и сплюнул в пыль.

— Это ведь лорд Бенджен придумал, а не ты. Верно? — спросила девушка.

Что-то сдавило её грудь. Неужто это возможно?

Джон ничего не сказал, но в его движениях появилась едва заметная безжалостность, а в глазах — пустота. Пуль вдруг поняла, что изучила его, словно песню, спетую много раз. Она его знала.

— Что именно придумал? — в конце концов переспросил парень, привязывая циновку к седлу.

— Отправиться в Имфорд. Подальше от Винтерфелла. Подальше от Кейтилин Старк, которая ненавидит тебя.

Начиная с того момента, когда осада Торрхенова Удела закончилась, едва начавшись, войска Хранителя Севера беспрерывно отступали. Неясно когда и как, но Хелман Толхарт сумел объединить не только множество недовольных северных лордов, но и приличное число сбежавших из Застенья одичалых. Эти люди стекались под его крыло, гонимые жаждой реванша. Они хотели мести, а также — возможности снова верить в то, во что хотят, а не в того, кого принуждают.

Это был страшный разгром. Как рассказывали девушке, против армии Хранителя Севера выступили даже оборотни. Разумеется, это не способствовало поднятию боевого духа. Войска Старка были вынуждены отступить за Белый Нож, заняв оборону на краю Волчьего Леса, вот только никто и не думал идти на них. Мятежники отправились подчинять мелкие замки лордов, не согласных с их политикой, отчего лишь набирали больше сил.

Впрочем, Бенджен Старк занимается тем же самым. Он шлёт письма и призывает союзников. Скоро прибудет «Небесный Клинок» и завершит это нелепое восстание.

«У Толхарта нет шансов, почему он этого не понимает?» — гневно подумала Джейни.

С тех пор, как они начали отступать… нет, даже раньше, за несколько дней до их первой и единственной стычки с армией врага, Джона, похоже, охватило странное оцепенение, напряжение, не позволявшее ему ни смеяться, ни заниматься любовью дольше считанных мгновений. Но Пуль полагала, что причиной тому была его ссора с Домериком и возникшее, в результате, отчуждение. Дальнейшее их поражение только усугубило ситуацию.

Несколько дней назад она подошла с этим вопросом к Болтону и рассказала о проблемах, терзающих его друга. Да, Сноу не следовало так говорить, ведь все признавали, что обострил их спор именно Джон, но сделал это по глупости.

— Он пытается забыть, Домерик, правда пытается. Но не может. Каждое утро Джон сидит, бездумно уставившись в костёр или на небо. Сидит с широко открытыми глазами, до тех пор, пока я не успокою его. И это не из-за боя. Не может быть из-за боя! Нас ведь даже не зацепило. Стояли в самом тылу… Каждое утро мне приходится напоминать ему, что жизнь продолжает идти. Но… боюсь, что ваша ссора и наше поражение в битве отразилось на нём гораздо сильнее, чем можно было представить. Джон будто… не мог поверить, что всё это по-настоящему. Что там, вдалеке, гибнут люди. Он стоял в ступоре, Домерик, сидел на своём коне и не шевелился, пока я не растолкала его, пробившись через строй бегущих солдат!

Она заплакала на этом моменте и Болтон даже неловко принялся успокаивать её. Неуклюже, совсем не так, как Джон, каждое прикосновение которого, было, будто удар молнии. Тревожащее и будоражащее одновременно. Лишь он мог вызвать в девушке такое ощущение.

Пуль быстро пришла в себя, а потому постаралась вернуть тему, но Домерик, насколько поняла Джейни, давно знал об этой ситуации. Его тон, слова, поведение — всё было преисполнено терпения. Всё, кроме взгляда. Его глаза не желали прислушиваться, и Пуль поняла, что корень бед лежит куда глубже. Её Джон сказал однажды, что такой человек, как Домерик, рискует многим, взяв в друзья бастарда.

Кроме Болтона же, действительно верных друзей у Джона не было. Робб, который когда-то даже нравился Джейни, лишь посмеивался над ситуацией. И хоть между «братьями» это было частой практикой, но почему-то Пуль чувствовала, что шутки наследника Винтерфелла приобретали всё более и более злой окрас.

Эдрик всегда и во всём потакал Роббу, братья Карстарки заняли сторону Болтона, Иэн вообще познакомился с Джоном лишь недавно, так что ничего сказать и не мог… Из остальных его могли поддержать разве что Бранн или сёстры, но все трое сейчас были в Винтерфелле, вместе с леди Кейтилин. Дядя Джона, Бенджен Старк, был занят неудачным подавлением мятежа. Остальные взрослые смотрели на него вскользь, погружённые в свои думы и планы. Кто-то же и вовсе радовался, что «наглого бастарда поставили на место».

А она… была слишком слаба и ничем не могла помочь.

Джейни никогда не давила на Джона. Самое большее, что она себе позволяла — это мягкие напоминания типа: «Ну ты же знаешь, что Домерик о тебе беспокоится». Девушка искренне считала, что обиды мужчин недолговечны.

В конце концов, только недавно сам Сноу любил заявлять, будто мужчины — существа простые и незатейливые, и что женщинам достаточно кормить их, трахать и льстить им, чтобы они были счастливы. Возможно, с некоторыми мужчинами дело и вправду обстояло именно так, возможно нет, но вот к Джону Сноу это точно не относилось. Поэтому Джейни ждала, понадеявшись, что время и привычка вернут старым друзьям прежнее взаимопонимание, а ужасы поражения и боя схлынут под новыми эмоциями.