Волчий Рубин (СИ) - Гребнева Ольга - Страница 19

Последний оставшийся в живых мечник сделал единственное, что могло помочь, — кинул кинжал. Клинок вошёл чуть выше передней лапы Альберто, волк споткнулся и сбился с ритма крадущейся походки, задержался немного дольше на одном месте. Лучник, наверное, решил рискнуть, перекатился на открытое место, чтобы стрелять наверняка, приподнялся на одно колено. Влад еле различил слившиеся в одно движения: стрела — к тетиве, тетива назад — щёлк! — Альберто как-то косо, припадая на раненую ногу, прыгает на свою жертву, просверк лезвия, стрела — щёлк!

Влад, опомнившись, тоже выстрелил, и сразу ещё раз, благо мишень из лучника сейчас была превосходная, как в тире. Противник вскрикнул и ухватился за левое плечо, выронив оружие. Но помощь запоздала, причём с обеих сторон. Там, где встретились четвёртый ополченец и оборотень, было тихо. Никто не шевелился.

— Чёрт! — Влад слишком долго приглядывался, надеясь, что Альберто подаст признаки жизни, и лучник за это время сумел преодолеть боль и убрался куда-то в укрытие. Вроде, вон за то дерево. Или вон то? — Чёрт!

Мёртвая тишина повисла над прогалиной. Двое выживших ждали, кто первый ошибётся, пошевелится, выдаст себя. Лучник инквизиции был одет в зелёное, как и Влад. Где бы он ни был, его фигура настолько хорошо сливалась с листвой и травой, что обнаружить его можно было только по движению или на слух. Но как назло в кронах зашебуршился ветерок, наполняя лес ровным шелестом.

«Одно преимущество — он ранен, — думал Влад. — Кровь теряет, слабеет, да и стрелять вряд ли сможет с дыркой в руке». Затёкло колено, на которое опирался парень, кожа противно занемела. парень терпел-терпел, а потом чуть двинул ногой. Стало только хуже, в мышцах завозились мелкие иголочки, коленная чашечка, казалось, сейчас переломится. Медленно, о-очень медленно и плавно Влад опустился на оба колена и начал вытягивать саднящую ногу вперёд.

Лёгкий свист. По щеке полоснули щепки, вылетевшие из дуба, под которым обустроился Комольцев. Белое оперение безобидно шевельнулось под ветерком, как будто маленькая птаха вильнула хвостиком. Вдоль позвоночника побежали холодные мурашки. Парень опять застыл неподвижно, в ещё более неудобной позе, проследил направление вдоль стрелы. За тем деревом должен быть, но не видно. «Откуда же ты выглядываешь, сволочь? Как же ты меня видишь, а я тебя нет?» Что-то двинулось там, около корней. Влад спустил тетиву, но, конечно, не попал. Стрела даже не долетела, ткнувшись в землю где-то на полпути до цели.

— Ты же человек! Почему ты с ними? — голос, раздавшийся оттуда, оказался почти мальчишеским.

«Ну нет. Ты мне зубы не заговоришь, — Комольцев совсем разозлился. — Однако, если начал разговор, значит, совсем худо ему. Может, и вправду на мировую хочет пойти? А вот фигушки!» Влад попытался прикинуть разделяющее их расстояние. В принципе быстрым броском можно преодолеть, в несколько прыжков. Но это если знать, что он не выстрелит. В любом случае вступать в бессмысленный обмен репликами парень не собирался.

Не услышав ответа, противник тоже вновь замолчал, Влад постепенно всё-таки смог устроиться поудобнее. Нога потихоньку приходила в себя, обретая нормальную подвижность. Позиционная война грозила затянуться, но Владу это было на руку. Ему-то нет необходимости уходить с места, рано или поздно волки или Конрад придут сюда. А вот вражескому стрелку ждать нечего. Со стороны лучника донесся слабый хруст веток, Влад насторожился, до рези под веками всматриваясь туда. Различил лёгкое движение, но не мог определить, что задумал неприятель. Проверил количество стрел — около десятка ещё есть, но тратить впустую не хочется. Парень решил подождать. Он заметил, что у вражеского лучника не слишком удобная позиция — разросшиеся ветки кустарника мешали тому растягивать тетиву.

Чезаре покосился на своё левое плечо, надо было остановить кровотечение, но он боялся надолго отвлекаться. Ситуация сложилась патовая, нет, скорее проигрышная для него. «Вражеский стрелок здоров и может спокойненько ждать, пока я отрублюсь. Если не сниму его прямо сейчас, то живым мне не уйти». Лучник присмотрелся к позиции противника, с такого ракурса того почти не было видно, пытаться попасть — только стрелы тратить. Нужно было менять дислокацию, что тоже достаточно рискованно. Хотя Чезаре обратил внимание, что враг не слишком шустр. Можно и попробовать успеть. Юноша понял, что надо решаться срочно, пока рука не потеряла подвижность.

Противник внезапно вырос на открытом пространстве между деревьями, спустил тетиву и тут же упал, вжавшись в землю. У Влада сработал рефлекс, его стрела тоже сорвалась в полёт. Серебряный наконечник рванул кожу на предплечье, а инквизиторский лучник застонал, не успев добраться до укрытия.

— Что же это я делаю? — буркнул Влад и, на ходу выхватывая кинжал, побежал к упавшему воину. По коже словно пробежал холодный порыв ветра, выплёскивая в кровь адреналин, заставляя двигаться быстрее и уверенней. Пока летящая смерть не успела. Лучник скорчился в какой-то ложбинке, по его правой руке сочилась кровь — стрелой сорвало довольно большой лоскут кожи. Ранение не слишком серьёзное, но болезненное. Всё это Влад увидел как будто одним взглядом, сразу. Не раздумывая, ударил клинком. Пока враг не может оказать сопротивления. А он впрочем и не пытался.

Лежащий без сознания лучник был молод. Лет восемнадцать, а может, и меньше. Длинные белокурые волосы разметались по траве, один из чуть вьющихся локонов прилип к вспотевшему лбу. На лице застыла боль.

Влад стиснул кинжал в руке, собираясь добить противника, доставившего столько хлопот, но только бессильно выругался. Убить в разгаре боя — одно, а хладнокровно перерезать горло бесчувственному мальчишке… Влад, присев, покопался а своей мини-аптечке и перебинтовал ранение.

— Что ж мне с тобой делать?

Комольцев закинул за спину колчан пленного, пристроил на плече трофейный лук, снял с пояса ножны. Лучник в себя не приходил, а нужно ещё посмотреть, что с Альберто. Может, жив всё-таки? Парень, недолго думая, вытащил из своего вещмешка верёвку и сноровисто связал раненому руки за спиной. Хоть тот ранен и без сознания, но, вспоминая меткие стрелы и стремительные движения противника, не грех было перестраховаться.

Ополченец и оборотень лежали, переплетясь в последних смертельных объятиях. Альберто серебро насильно вернуло в человеческий облик, две стрелы торчали из трупа, а на боку багровел не успевший зажить порез от простого стального ножа. Влад попытался нащупать биение пульса, хотя сразу понял, что товарищ по оружию мёртв окончательно. Его последнему противнику, правда, это не помогло. Оборотень в последнем броске сумел сомкнуть клыки на шее солдата раньше, чем стрелы настигли его самого.

Парень почувствовал, как в горле собирается комок, он кое-как оттащил тело Альберто в сторону (оборотень оказался на редкость тяжёл), уложил под деревом, аккуратно вытащил стрелы и отбросил в сторону.

— Спи спокойно, друг.

От скорбных мыслей Влада отвлёк шорох и сдерживаемое постанывание. Пленник пытался принять сидячее положение, но с такими ранениями ему еле получалось двигаться, да и связанные руки мешали. Однако мальчишке всё же удалось кое-как опереться спиной на ближайший дуб. Он тяжело, с присвистом дышал. Взгляд исподлобья обжёг нескрываемой ненавистью. Комольцев почувствовал, что в душе борются два противоречивых чувства: с одной стороны, желание прикончить врага, а с другой, как ни удивительно, сочувствие.

— Очухался? — спросил он нарочито грозным тоном.

Лучник промолчал.

А Влад понял, что не знает, что дальше делать. Убить? Жалко. Да и раньше надо было это делать, а не вязать. Допрашивать? Так неизвестно, о чём. К Конраду вести? Дорогу без проводника не найти. «Глупая ситуация. На редкость. И молчать вот так тоже бессмысленно».

— Как тебя зовут хоть?

Мальчишка только скривил губы, но вновь не произнёс ни слова.