Психушка монстров (СИ) - Гребнева Ольга - Страница 30

Всплеск активности во время самолечения, похоже, оказался последним, и теперь Ксюша снова начала погружаться в странную апатию. Ей не хотелось говорить, как-то реагировать на окружающее. Хотелось закрыть глаза и чтобы всё это исчезло — и звуки, и люди, вообще всё. Не слышать и не видеть. Погрузиться в анабиоз, где можно просто быть, без дополнительных обязанностей. Где не надо искать ответы на вопросы, объяснять дикие странности и знакомиться с новыми людьми. Это был первый раз, когда девушка почти пожалела о вновь обретённом прекрасном зрении. Мир стал чересчур чёток и навязчив. Где-то глубоко внутри Ксюшин рассудок слабо призывал к осторожности. То, что маньяк изолирован, вовсе не означает безопасность. Эти двое вообще неизвестно кто. Нет-нет-нет, спрашивать и выяснять она не хотела, не могла, не имела сил.

Назойливый старичок, впрочем, ничуть не смущался её молчанием и недовольным лицом и продолжал гостеприимно предлагать услуги и развлечения.

— А если, к примеру, отдыхать не хотите, Ксения Андреевна…

Когда она успела ему представиться, Ксюша даже не уловила.

— …тогда можно гулять пойти. Пациентов наших посмотреть. Говорят же в народе, клин клином вышибают. Псих травму нанёс, другим психам и разгребать, верно?

— Сами вы психи! — наконец не выдержала девушка. Похоже, мир и его обитатели не собирались оставить её в покое. — Где я вообще? Что это за место?

Кажется, после библиотечного коридора она уже была готова к тому, что не все двери ведут прямо за стену, в которой они находятся. И чем дальше, тем больше убеждалась, что и в этот раз было именно так.

— Что? Дороти поняла, что уже не в Канзасе? — хихикнул старичок, неожиданно меняя тон с гостеприимно-почтительного на ядовито-насмешливый. — Эдик вон дольше сопротивлялся и отрицал очевидное.

— Дубль, прекрати паясничать! — парень толкнул старичка в плечо, довольно невежливо. — Ксюша, я тебе расскажу всё про нас и это место, а ты в свою очередь — о том, как ты сюда попала. Окей?

Девушка кивнула, выбора особого не было.

История Эдика походила на мистический рассказ, которых Ксюша прочитала огромное количество, но никак не на правду. О чём она тут же и сообщила, не особо выбирая слова:

— Врёшь. Мы же не из сериала «Сверхъестественное», а обычные люди из маленького скучного Семибратска. Ты всегда так пытаешься впечатление на женщин произвести? Довольно дешёвый приём.

— Отлично! Пускай я вру, — было очевидно, что Эдик обиделся, но изо всех сил старается этого не показать. — Давай свою историю. Рассказ обычной скучной девушки из Семибратска, которой вовсе незачем производить таким способом впечатление на парней.

Старичок в белом халате, про которого Эдик сказал, что он — диковинный трансформер, умеющий менять внешность, помалкивал, но явно веселился — аж глаза сверкали от восхищения развернувшимся перед ним спором.

Ксюша, уже осознавшая, что обстоятельства её появления в этом доме тоже далеки от унылой повседневности, кивнула и изложила факты максимально сухо, без предыстории про клиники, операции и чудесные двери, которых никто, кроме неё, не видит.

— Угу. Знаю эту заброшку. Тусили там с друзьями, когда я ещё пытался в универе учиться. Вот только она на другой стороне города от этого места, даже если предположить, что никакой оборотной стороны Семибратска не существует.

— И этому тоже нет никаких доказательств, — упрямилась Ксюша. — Опять же одно твоё слово.

— Ты ещё чаю хочешь? — примирительно предложил Эдик. — Я тебя понимаю, тоже верить не хотел. Но кажется, мы в самом деле уже в Волшебной стране. Только не из детской книжки, а в страшненькой такой.

На чай девушка охотно согласилась, и пока Эдик возился с новой порцией, обратила внимание на второго местного.

— А вы что же всё молчите, Михаил Евграфыч? Я же правильно имя запомнила?

— Верно, деточка, верно запомнила, — осклабился врач. — А молчу, чтобы не сболтнуть лишнего. Эдик всё время считает, что я зря говорю. А он у нас тут — начальник, вона как.

— Начальник? Вы же говорили, что он сторож.

По мнению Ксюши, пожилой врач явно главнее, чем сторож, если речь идёт о медицинском учреждении. Да и нигде сторож не будет на вершине должностной пирамиды.

— Конечно. А Сторож и есть самый главный босс. Потому что в его власти двери закрыть и открыть. Впустить и выпустить. Главврач, конечно, тоже умеет, так нет его… Закончился весь, — и старичок неудержимо захихикал.

— А вы тогда просто врач?

— Нет, — вклинился в разговор Эдик, расставляя по столу кружки, вновь наполненные ароматным напитком. — Он не врач, а здешний пациент, сумасшедший перевёртыш. Я же уже рассказал…

— Эдуард, не мельтеши. Дай девушке самой разобраться. Она и сама всё видит, даже больше, чем другие. Просто себе не признаётся.

Разговор с симпатичной гостьей казался Эдику вязкой топью, из которой не можешь выбраться. Нет, общаться с Ксюшей было приятно, но неспособность объяснить, убедить и привлечь на свою сторону угнетала. Парень понимал, что сам бы ещё пару дней назад покрутил бы у виска, услышав про параллельный мир и монстров. Какие же ещё доводы привести?

И ту его озарило.

— Ладно, ты, — он ткнул пальцем в Дубля, — помогать не хочешь. Иначе давно бы уже перекинулся и стал бы главным доказательством того, что я не вру. Но есть же Страж. Ты же его видела? Пойдём ещё раз посмотрим, если вдруг плохо разглядела.

На попытки Ксюши протестовать, Эдик отмахнулся. Идти до демонюки недалеко, всего лишь в соседнюю комнату, даже чай остыть не успеет.

Огромный пёс с крыльями, сотканными из тьмы, за спиной, конечно, впечатление производил неизгладимое. Ксюша, видимо, действительно подсознательно не думала о существе, которое спасло их всех от мужика с киркой.

— Его зовут Музгаш, но я по привычке Стражем называю. Говорить он не умеет.

— Умеет, — возразила Ксюша. — Я же сама слышала. Просто не вслух, но говорит, кстати, очень понятно. И ничего лишнего.

Музгаш лежал около порога прихожей и не обращал на обсуждающих его людей никакого внимания. Ни дать ни взять, обычная дремлющая собака. И не говорил ничего даже мысленно, но Ксюша точно помнила эти отдающиеся внутри черепа отрывистые фразы. Пока она разглядывала «пса», Эдик притащил с вешалки свой пуховик.

— Смотри, вот здесь арматура насквозь прошла, в кровище всё. Это же не только я вижу? Мне же не кажется?

— Нет, я тоже вижу, — подтвердила девушка. — Я зато много вижу такого, что другие не замечают.

— Двери, например? — булькающий голос Дубля (или всё-таки Михаила Евграфыча) за спиной заставил её вздрогнуть. А обернувшись, Ксюша завизжала. Никогда не думала, что может издавать такие пронзительные звуки. Обычно, пугаясь, она наоборот застывала в неподвижности и молчании, а не орала, по крайней мере, все её крики ранее были «запланированными», а не от неожиданности.

Прямо ей в глаза ухмылялась какая-то жуткая пародия на человеческое лицо, как глиняная болванка или кукла, чучело, которому не дорисовали черты.

Дубль (называть «это» человеческим именем теперь не поворачивался язык) заржал, заклекотал своим забитым глиной горлом, а Ксюша перестала визжать так же резко, как и начала.

— Т-ты от-ткуда про д-двери з-знаешь? — безуспешно пытаясь подавить дрожание в голосе, спросила девушка.

Перевёртыш ответить не успел, потому что тут на него налетел Эдик, оттолкнул в сторону, к стене, а потом влепил смачный апперкот.

— Идиот! Я тебя предупреждал, не лезь к ней! Сволочь!

— Эй-эй-эй, а кто просил помочь и показать ей мои способности? — обиженно заурчал Дубль, слабо пытаясь отбиться от парня.

— Прекратите! Пусть он про двери скажет!

Это потребовала Ксюша, уцепившаяся за знакомую тему. Похоже, она в самом деле попала внутрь мистического романа, и чтобы найти выход, надо принять здешние правила.

Мужчины разошлись, и Эдик, глядя в сторону, предложил вернуться к чаю. То ли виноватым себя почувствовал за рукоприкладство, то ли недовольным поведением Дубля.