Звезданутые в тылу врага (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич - Страница 4

Кусто на пару секунд замолчал — видимо был настолько поглощён беспокойством о своём пилоте, что толком не отслеживал окружающую обстановку и теперь срочно навёрстывал упущенное.

— Нас выбросило в межзвёздном пространстве. Из-за шторма мы пролетели дальше, чем собирались, и почему-то нас отнесло в сторону. От точки входа нас сейчас отделяет около ста пятидесяти световых лет. Я пока не знаю, как здесь с технофанатиками, но это всё ещё их территории.

И ещё через минуту добавил взволнованно:

— Герман! Мы, кажется, оказались в центральных мирах! Это не точно, потому что никто из киннаров не знает, где они находятся, но по некоторым признакам это именно они и есть. Десять обитаемых систем, в которых нет ни одной атмосферной планеты.

Про центральные миры Лежнев уже слышал — Тиана недавно упоминала. Он потом расспросил девушку поподробнее, заодно послушал небылиц об особенностях уклада жизни технофанатиков. Ну, не небылиц, просто звучало это очень неправдоподобно.

В центральных мирах, — десяти звездных системах, расположенных по соседству друг от друга, — жили так называемые «приблизившиеся к совершенству» — те из противников киннаров, кто решился на радикальную операцию по пересадке мозга в синтетическое тело. К их сожалению, полностью оцифровать сознание учёным этой расы пока не удалось, так что приходится обходиться таким вот суррогатом. Тем не менее, даже на эту операцию решается далеко не каждый. Как бы сильно технофанатики ни ненавидели всё, что связано с живой плотью, самостоятельно отказаться от тела могут не все. Впрочем, в их обществе это и не так-то просто сделать. Как ни крути, а воспроизводство и размножение исключительно техническими средствами пока что тоже невозможно. Если учесть, что технофанатики, в отличие от киннаров, пока не отказались от идеи экспансии, новые граждане им нужны в больших количествах. Обычные люди из мяса и костей, лишь немного улучшенные и дополненные техническими средствами. Те же, кто обретает почти бессмертие в теле машины размножаться никак не могут, поэтому такой награды удостаиваются единицы — особо ценные для всей расы личности. Как утверждают социологи киннаров, таких смельчаков насчитывается доли процента от общего количества технофанатиков.

Технология пересадки мозга, несмотря на всё своё совершенство всё-таки имеет некоторые побочные эффекты. Личность разумного вроде бы остается без изменений. Почти. Меняется только характер. Тем, кто обрёл синтетическое тело, становится крайне неприятным соседство с биологическими существами. Этот недостаток признают даже сами синтетики, вот только причина такого эффекта до сих пор так и остаётся невыясненной. Тиана со всем жаром утверждала, что причина в противоестественном насилии над природой и Герман, в целом, был с этим мнением согласен. Но как ни крути оно ничего не объясняет. И как избавиться от этого странного эффекта учёные технофанатиков пока выяснить не смогли. Тем не менее, отказаться от «полезной» технологии технофанатики не хотят, поэтому приходится как-то приспосабливаться.

Синтетики живут в изоляции. Так называемые «центральные миры» — это те планеты, на которых расположился их анклав. Их не так много, но поскольку сами синтетики остаются частично биологическими существами, — мозг-то никуда не девается! — друг друга они тоже переносят с трудом. В результате всего несколько миллионов бывших людей живут аж в десяти звёздных системах. Им не нужны кислородные планеты. Да и вообще планеты с хоть какой-то атмосферой. Фактически мозг каждого из этих существ находится в высокотехнологичном скафандре, который защищает от радиации, снабжает его кислородом и питательными веществами, продуцирует все необходимые гормоны, заставляя в нужные моменты концентрироваться, злиться, испытывать скуку и получать удовольствие. Эти существа могли бы жить в открытом космосе, но, как ни крути, это не совсем удобно. Многие предпочитают находиться на собственных кораблях, а для тех, кому ближе планеты, достаточно пустынных шаров без атмосферы и воды.

Там, в своих поместьях, они живут, занимаются исследованиями или иным трудом приносят пользу обществу. Время от времени, при необходимости, они даже появляются на планетах обычных граждан. Вот только у себя дома никаких посторонних они видеть не хотят ни при каких условиях. Запрет на посещение центральных миров однозначный и никаких исключений не подразумевает. Нарушителей уничтожают без дополнительных предупреждений. Довольно жестоко, однако у технофанатиков так принято. Они привыкли.

— Ага… — печально вздохнул Герман. — Ну, следовало ожидать. Чтобы мы, да не вляпались? Но ты уверен, что нас не заметили?

— Конечно! — возмутился тихоход. — Пока мы не двигаемся, нас точно не увидят.

— Угу. А выбраться мы сможем? Хотя бы, когда Тиана очнётся?

— Теоретически, я могу выбраться даже сейчас, самостоятельно. Тем более, мы оказались немного с краю, не в самом центре, — протянул тихоход. — Если не разгоняться сразу, мы так и останемся незамеченными.

— Ну, хоть одна хорошая новость! Не хочется сейчас воевать с их столичными системами! — облегченно ответил Лежнев.

— Это не столица, это запретная территория, — поправил тихоход, — Герман, я не уверен, что за пять дней ничего не изменится. Дело в том, что у них тут не только стационарные датчики, но и автоматические патрули. Они ходят по непредсказуемым траекториям. Несколько минут назад мне едва удалось отклониться от одного из разведывательных автоматов.

Лежнев выругался с досадой. Вот ведь не было печали!

— Это ж межзвёздное пространство! Как они ухитрились обеспечить такую плотность наблюдения?

— Технофанатики уже сотни лет засевают пространство миллиардами дешевых автоматов, — объяснил тихоход. — В соседних системах есть десятки орбитальных заводов, которые непрерывно производят эти автоматы и выпускают в космос. У них нет гиперприводов, но они движутся на скоростях, сравнимых со световой, поэтому пространство в кубе со стороной пятнадцать световых лет заполнено достаточно плотно. Каждый отдельный датчик довольно дешев. Для технофанатиков это место — святыня. Они не жалеют ресурсов на её защиту.

— И как считаешь, что опаснее? Оставаться на месте, или выбираться отсюда?

— Не знаю, — ответил тихоход. — Думаю, оставаться на месте опаснее. Мне ведь всё равно придется двигаться, чтобы избегать обнаружения. Пока мы говорили, уже пришлось один раз уклоняться!

— Тогда давай выбираться прямо сейчас. Ты ведь сможешь?

— Смогу. Только Герман, принимать такие решения в отсутствие пилота запрещено правилами… Ты же знаешь! Фактически это будет считаться бунтом.

— Кусто! Ну не разочаровывай меня, и не заставляй опять изобретать какие-нибудь глупые оправдания, чтобы подтолкнуть тебя к правильному решению. Давай ты сейчас сам решишь, что тебе важнее — безопасность Тианы или необходимость соблюдать правила! — Герман даже разозлился. Не думал, что после всего, что с ними произошло, тихоход станет оглядываться на какие-то инструкции.

Ликс с минуту раздумывал, что делать, и, наконец, принял решение:

— Ты прав. Тогда я немедленно отправляюсь. Думаю, Тиана поймёт, когда очнётся!

«Лишь бы очнулась! — подумал Герман, — И лишь бы очнулась именно та Тиана, которую мы знаем».

— Герман, а что мы скажем, если Тиана потеряет память? — всё-таки спросил тихоход.

— Ну, будешь валить всё на меня, — пожал плечами парень. Его мало волновало, что они будут делать в этом случае. Не было моральных сил переживать еще и по этому поводу.

Лежнев подумал немного, не уйти ли ему в слияние, но отказался от этой идеи. Он — не пилот, помочь Кусто никак не сможет, а наблюдать за тем, как тихоход медленно и осторожно «кродеться» через глубины космоса было откровенно скучно и утомительно. Нужно было заняться чем-нибудь полезным, чтобы не стоять с взволнованным лицом и трясущимися руками над медицинской капсулой, но Лежнев еще не успел даже сосредоточиться на этой мысли, как тихоход удивлённо воскликнул: