Путь Стратега 4 (СИ) - Корнелий Луций - Страница 58

Один пониже, но поперек себя шире. Другой выделялся ростом и необычным красноватым оттенком кожи. Обоих я уже имел честь знать.

— Ого, это же Беладиар Доктоний собственной персоной и уважаемый Радомат. Добрый вечер. А вы, наверное, из моего нового легиона?

— Да спали бы себе спокойно, господин стратег. — ответил Доктоний, которому слуга предлагал кубок вина, но потомок древнего героя взял всю бутылку. — Мы тут еле живые. Полтора дня пути. Неслись, будто смерть за нами гналась.

— Я еще бодрый! — с широкой улыбкой возразил полуминотавр, который до этого был занят бараньей ногой. — И даже настроение хорошее.

— Да оно у тебя всегда хорошее. — усмехнулся мастер-венатор. — Кто философским умом не одарен, тот весел и счастлив. Это вон мы со стратегом Михаиром о судьбах мира вечно печемся. У меня скоро последние волосы выпадут.

Центурионы пока молчали, видимо не желая перебивать знаменитых героев. Ждали своего часа.

— Какими судьбами вы здесь? — спросил я.

— Все как обычно, сокол вы наш. Мотаемся по всей Империи, пытаемся не допустить, предотвратить, опередить. Такая у нас тяжёлая судьба. Здесь мы конкретно по той причине, что на одного имперского стратега подлые враги, а может даже честные друзья готовят покушение в разгар очень важной битвы.

— Вот значит как. — вздохнул я. — Удивлен. Удивлен не факту будущего покушения, а тому, что в столице нашелся кто-то желающий мне помочь.

— Есть еще в трехтысячелетнем городе добрые и наивные люди, полагающие что победа над внешним врагом важнее внутренних передряг.

Я на пару мгновений опешил, хотел что-то сказать, но Доктоний меня опередил.

— Шучу, конечно. Все как обычно намного сложнее. Я бы даже сказал заковыристее. Интересы одних, чаяния других, золото третьих и вот мы здесь. Я буду исполнять обязанности мастера-венатора при вашей армии до конца сражения в Бер-Шадде и, может быть, чуток после.

Так, ну мои шансы на выживание резко пошли в гору.

— Вопрос, уважаемый Доктоний, а насколько я могу, так сказать, распоряжаться вашими силами?

— Это он о чем? — нахмурился Радомат.

— Это, наш уважаемый стратег, намекает на широту своих полномочий относительно наших харь. Может ли он нас, например, послать в бой. Хочешь в бой, Радомат?

— Против людей?

— Да упаси боги. Против шаддинцев.

— Да мне до свиного гузна кого рубить. — ответил гибрид и с хрустом разгрыз баранью кость, толщиной в мой большой палец.

Ну и зубы у него, конечно. Плоские вроде, а размалывают кости в труху. Радомат немного пожевал и с опасением добавил:

— Только место нехорошее. Леса нет. Пустоши. Как бы мне голодать не пришлось. Не люблю голодать.

— У противника много кавалерии. — утешил его Доктоний. — Сможешь лошадок кушать. Ты ведь любишь лошадок?

— Люблю. — расплылся лыбой полуминотавр. — Кто ж их не любит. Такие милахи!

— В общем, уважаемый стратег, сражаться то мы готовы и вообще горазды. Но сразу предупреждаю, что в гуще сражения я едва ли смогу внимательно следить за вашей спиной и кинжалами которые могут в неё вонзиться. Понимаете?

— Понимаю.

— Замечательно. Со мной еще пятеро венаторов во главе с моим учеником Гиндом Тобием. Ладно. Мы с Радоматом умолкаем и более не мешаем вашим военным делам.

Один из центурионов кивнул ему, выражая уважение и благодарность. Он встал, занял строгую позу и продекламировал:

— Таркус Нимер, примас центурион первой когорты Шестнадцатого Легиона, имею честь пригласить прославленного и победоносного стратега Михаира на церимонию передачи вам аквилы и власти над Шестнадцатым Легионом, также известным как Проходящий Огонь.

О, так мне дают не какое-то новонабранное подразделение, а вполне состоявшееся? Это отрадно.

— Для меня большая честь принять ваше приглашение. Полагаю, церемония состоится на рассвете?

— Как вам будет угодно. — кивнул Таркус.

Среднего роста и довольно типичной имперской внешности. Таркус имя распространенное, но фамилия и гордая осанка выдавали в нем отпрыска военой аристократии. Наверное мой ровесник, а может даже чуть младше. Блестящую карьеру значит сделал, раз дошел до такого положения в столь раннем возрасте. И статы неплохие достаточно.

В шатер вошел высокий юноша в пурпурном венаторском плаще.

— Гинд, мальчик мой, присаживайся! — пригласил Доктоний, снова преключивший на себя всеобщее внимание. — Это моя надежда и опора. Слабая надежда и хлипкая опора, но талант у него есть. Однако есть и слабости, мешающие ему воссиять.

Гинд окинул присутствующих взглядом донельзя серьезным и не особо дружелюбным.

— Большая честь познакомиться с прославленным стратегом. — с коротким поклоном обратился он ко мне и сел рядом с Доктонием.

— Взаимно.

Подавление 5,6. Очень даже мощно, учитывая юный возраст.

— Гинд отлично противостоит колдовству, но слаб перед чарами другого рода…. — продолжил мастер-венатор. — Умен, решителен, но есть постыдный изъян, который мешает ему раскрыть свой боевой потенциал.

— Учитель, может не стоит… — скривившись , произнес Гинд, но Доктония уже нельзя было остановить.

— Почти каждый вечер он уединяется со своим любимым рабом. А иногда и на всю ночь, представляете. Разница в возрасте у них почти тридцать лет!

Один из центурионов едва сдержал усмешку, а вот Радомат свою сдерживать и не пытался.

— Учитель… — с раздражением вздохнул Гинд.

— Что учитель? Я понимаю, молодость и все такое, но надо же быть избирательнее в пристрастиях. Есть столько юных и прекрасных дев, есть множество дев не таких юных, но все еще прекрасных. А ты проводишь ночи с этим бырялстым, потным жирдяйчиком.

— Учитель!

Радомат расхохотался, глядя на менавшиеся лица центурионов

— И ладно бы они там ублажали друг друга половым способом. Это воинскому искусству не мешает. Но нет же!

— Они задачки решают! — сквозь смех прогремел Радомат. — М-матимм-матические.

— И даже геометрические. — дополнил товарища Доктоний.

— Это просто гимнастика для ума. — ответил на нападки Гинд. — Ум и тело должны развиваться в гармонии. Только так можно воспитать добродетельного гражданина.

— Если ты сенатор, юрист или торговец — не спорю. — ответил ему Доктоной. — Но в нашем призвании физическая и моральная подготовка превалируют над высокой философией. Большинство чудовищ цитаты классиков и математические формулы не впечатляют. Я проверял.