Князь Рысев (СИ) - Лисицин Евгений - Страница 48

— Как только будешь готов, топни правой ногой.

Ну, топнуть-то уж точно как-нибудь сумею. Я шмыгнул носом — нет, все-таки пока еще рано. Мне еще кое-что нужно было сделать.

Мелкому не сиделось на одном месте. Внутри него бушевал самый настоящий вулкан переполнявших его эмоций. Шутка ли — благородный, который с серебряной ложкой во рту рожден, все на блюдечке с голубой каемочкой получал, сейчас тут сидит, перед ним.

Детские комплексы, прочитал я в его описании. Информация так себе, бесполезная. Впрочем, посмотрим, как он примет правила моей игры.

— Меня будут искать.

Я знал, что толстяку и Шифоньеру это ничего не скажет. Охранники что надо — для них я пустое место, декорация, еще одна тумбочка, зачем-то привязанная к стулу. А вот коротыш аж взвился, я ему в самую дырку попал. Заерзал на своем стуле, посмотрел на старших товарищей, будто спрашивая разрешения.

Решился.

— Искать? Кому ты нужен? Ты ж, господинчик, в опале у нас. Я тебе в рожу плюну, а ты утрешься. Да что там, тобой самим можно подтереться. Кто тебя искать-то будет?

— Слуги.

— Слу-у-у-уги? — Он противным голосом протянул, изображая крайнее удивление и притворный испуг. — Вы слыхали, слуги за ним побегут! Да у тебя из слуг только старый-пердед и остался. Кончил бы я его, да Глыба не дал. — Он вдруг посмотрел на толстяка, тут же схватился руками за лицо, прикрывая рот. Ага, ляпнул что-то не то.

Не то, не то, готов был я кивнуть ему. Теперь я точно знал, что Ибрагим хотя бы жив. Уже плюс.

— Шкура, еще слово лишнее, и я тебя вместо гондона использовать буду, понял?

Карлик-переросток понял, сглотнул. Весь его только что набранный пыл будто корова языком слизнула.

— Это ничего, господинчик, ты погоди. С девкой-то с твоей я еще развлекусь.

— Не смей ее трогать, мразь! — Моя экспрессия пришлась ему по вкусу, он снова оживился. Казалось, еще чуть-чуть — и он начнет приплясывать.

— О, да ты не бойся! Уж я-то с ее сисечками поиграю у тебя на глазах. Мы ее тут все по кругу пустим, да, ребзя?

Ребзя решили оставить без комментариев. То ли им были не по вкусу девчонки-велесы, то ли не разделяли по их поводу коротышкиного восторга. Мелкий же как будто уже верхом восседал на лисице. Я на миг представил эту картину. Потешно же выйдет — она отгрызет ему нос, если не целое лицо разом.

— Пустим-пустим, господинчик, не ссыкай. Будет посасывать — мож, и тебе че перепадет, да? А потом мы ее туда же, куда и всем велесам дорога, загоним — в рабство. И повезет, если…

Заскрипела открываемая дверь — мальчиша-плохиша разве что не ужалило, как он подскочил. Спешно обернулся, увидел вошедшего. Казалось, еще чуть-чуть — и он весь обратится в красную ковровую дорожку. Слова, что до того лились едва ли не ручьем, комом застряли в горле. Он нелепо разевал рот, не зная, что сказать.

Зато вошедший знал прекрасно.

Франц вместе с одетым в белый фрак человеком. Или не человеком — из-под каштановых, хорошо уложенных волос торчали острые ушки. Ясночтение мои догадки подтвердило. Эльфианин.

У Франца глаза того и гляди спешили вылезти на лоб. Вытаращился, будто карася с себя размером увидел. Его взгляд был прикован к проектору.

— Идиоты! Я же велел держать его подальше от манатических приборов! — Он подскочил к столу, но было уже поздно.

Я топнул правой ногой, надеясь, что наша сделка все еще в силе. Черт кивнул, ловко юркнув в сторону от загребущих пальцев темного мага, нырнул прочь со стола. Прыгнул на бегущую вдоль стену линию проводки, заискрился разрядом по проводу.

— Да мы только... на складе нашли, думали опробовать... — Внезапно вскочивший на ноги толстяк выглядел до уморительного потешным. Он оставил банку на столе — интересно, что будет, если я не выполню обещание? Вспомнилось, что нет ничего дороже для бесчестного беса, чем обещание — иначе накажут.

Я ухмыльнулся бросившемуся ко мне Шкуре. Самоуверенности и нахальства как не бывало, а вот страха на целые портки. Кто бы мог подумать, что из всех троих он окажется не только самым голосистым, но и сообразительным?

Раскачанный мной и подо мной же стул, наконец, завалился. Хрустнул, разламываясь на части. Я воззвал к демоническим силам — затрещали сдерживавшие меня веревки, клочьями разлетевшиеся в сторону.

Свет погас — лампочка над нами на миг заискрила, прежде чем лопнуть, погружая всех во тьму.

Ну, Коротышка напросился первым — я встретил его ударом ног прямо в колени. Он взвизгнул, будто брошенный на убой поросенок, нож из его рук выпал на пол. Я не желал останавливаться на достигнутом, встряхнул рухнувшего на колени, схватив его за грудки. Мне страсть как требовалось ему срочно воздать: затолкать каждое брошенное им в отношении Алиски обещание обратно в его поганую глотку.

Обломанная ножка стула вызвалась мне помочь в этом нелегком деле. От переполнявшего до мокрых штанов ужаса Шкура раскрыл рот, не удержавшись от крика — и тут же мерзко захрипел. Кроша и без того гнилые зубы, пробивая насквозь мякоть плоти, обломок острым краем прошел насквозь. Недоросток булькнул кровью, теряя равновесие и заваливаясь, но мне было уже все равно.

Словно шар для боулинга, на меня летел Глыба. Даже на миг показалось, что его неестественно и отвратительно жирная туша на миг зависла в воздухе.

Он рухнул на меня бесконечно тяжелой ношей. Поганец что, машину проглотил? Я решил, что найду ответ на этот вопрос как-нибудь в следующий раз, ну а пока...

Излюбленная жирдяем тактика навалиться и задавить противника массой своей туши сегодня дала сбой. Моя разом почерневшая рука будто нож в масло вошла в его массивное брюхо — Глыба успел разве что болезненно вздрогнуть, прежде чем обмякнуть. Я швырнул его тушу прямо под ноги уже колдовавшему Францу. Кто знает, какие еще пакости он сейчас обрушит мне на голову.

Кишки и грязные потроха жирдяя мерзким ливером раскидало по полу. Остался только один здоровяк, и тот тянулся за пистолетом. Ну уж нет, дружочек, фигушки! Я оказался рядом с ним, коснулся не обращенной рукой — пришло время сверкнуть моей новинке! Великан вздрогнул и застонал, тут же теряя сознание — видимо, боль он страшно не любил.

Я не дал ему упасть, подхватил за грудки, рывком закрылся его телом от летящих в мою сторону проклятий. Семь лет несчастья должны были лечь на его спину, но вместо этого здоровяк вдруг взорвался, обнажив скелет — будто все его тело желало вывернуться наизнанку.

Грязный, окровавленный, в чужих внутренностях, с пылающими от демонического гнева глазами — выглядел я сейчас точно устрашающе. Франц же выругался своей неудаче — такой сюрприз предназначался только мне, а на второй, наверное, у него уже не было сил.

Эльфианин не стал вклиниваться в нашу мясную беседу, предпочел молча свалить под шумок — и я, наверное, его понимал.

Как и понимал то, что нельзя этого допустить. За этим покушением стоял он и наверняка за всеми остальными тоже. И будь я проклят, если не вытрясу из него правду!

Франц решил последовать его примеру, а я почуял, что только-только вошел во вкус. Чужая кровь казалась мне вином, смерть — упоением души. Лежащие у моих ног тела радовали глаз.

— Ты обещал! — хрипло затребовал своего черт, и я кивнул ему в ответ. Банка с незримым пленником перекочевала в мою руку — я рывком сорвал крышку. Стекло едва не хрустнула от моего напора, надо будет поучиться контролировать себя в такие моменты.

Внутри была маленькая, кукольных размеров девочка. Сжавшаяся в комочек, она вызывала только желание взять ее на руки и защитить. И это ее-то Глыба хотел подселить... в мотоцикл?

Почуяв сладкий дух свободы, не сводя с меня глаз, будто ожидая очередной пакости, она не спешила.

Что ж, а я наоборот — очень даже спешил. Уж не знаю, как сложится ее дальнейшая судьба, но свое обещание я выполнил.

Оставил ее на столе, сам же нагнулся, подхватывая пистолет — рифленая рукоять грела руку, даруя мнимое ощущение безопасности.

Эту пленницу я освободил, теперь настал черед и остальных!